О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Ты болен, Итачи. Я собираюсь принести тебе что-нибудь поесть. Ложись. — Все не так уж плохо. — Почему-то казалось, что Итачи искренне верит в свои слова. — У тебя жар, а еще тебе нужна твоя причуда, для того, чтобы нормально видеть. И ты все еще будешь утверждать, что все не так уж плохо?       Данный факт вводил в состояние глубокого шока. Как Итачи, обычно являющийся эталоном рационального и логического мышления, мог так пренебрежительно относиться к своему собственному здоровью? — Я все еще могу ходить на занятия.       Коджи, обычно, был неконфликтным человеком, но Итачи определенно сегодня поставил перед собой цель: вывести друга из себя. — Не можешь. У тебя жар. Тебе следует отдохнуть. — Он чувствовал себя сломанной игрушкой, у которой заела одна и та же фраза.       Внезапно в комнате возникло такое давление, от которого стало трудно дышать. Все мышцы Коджи напряглись, и ему хотелось просто упасть на колени и молить о пощаде. Но все тренировки, которым его друг подвергал его раз за разом, не прошли даром, и поэтому он остался стоять на своем. — Ты не в том положении, чтобы приказывать мне.       За этими словами стояло давление власти, старшинства. Тем не менее, Коджи выдержал. — Да. Это правда. Но я твой друг, и это означает, что мой долг — не дать тебе уничтожить себя. Ты сказал мне те же самые слова, когда я хотел, чтобы ты запустил следующий этап моей причуды. Я просто выполняю свой долг. — Он героически проигнорировал дрожь в голосе и в коленях.       В течение довольно долгого времени вокруг них царила тишина, а затем давление постепенно ослабло. Коджи сделал глубокие вдохи, наконец-то он снова мог нормально дышать. — Ты прав. Прости. Я просто не привык к тому, что люди заботятся обо мне. — Сердце Коджи сжалось от боли. — Чем занимались твои родители, когда ты болел? — Мой отец, — эту странную интонацию Коджи так и не смог распознать, хотя в последние месяцы все лучше стал понимать язык Итачи, — не одобрял такого проявления слабости, но мама, — еще один странный тон, но все еще непонятный, — пыталась заботиться обо мне, но не могла пойти против приказов отца.       Что ж, это многое объясняло. — А Нанако? — Из того, что сказал ему Итачи, его приемная мать? опекунша? была намного добрее, чем его настоящие родители. (Коджи все еще был очень смущен хронологией всех событий, и расплывчатые ответы Итачи на его вопросы только усугубляли ситуацию.) — Она, вероятно, заботилась бы обо мне, как и ты, просто я никогда не позволял ей увидеть себя в подобном состоянии. — Это звучало так, как будто для Итачи это было в порядке вещей. Кажется, что его скрытность и замкнутость начала проявлять себя еще в утробе матери. — Подожди. Ты только что сказал «заботилась бы»? — Он надеялся, что в формулировке была ошибка из-за лихорадки. — Она умерла на прошлой неделе.       Вот и пропала вся его надежда. Вместе со способностью Коджи говорить или даже думать. — Я… — Не говори, что тебе жаль. Ты ее не знал.       Коджи нахмурился. Он хотел использовать язык жестов, но Итачи не смог бы увидеть их под таким углом. — Но мне все равно жаль, что тебе пришлось пройти через это. — Не стоит.       Он знал по опыту, что не стоило спорить всякий раз, когда Итачи использовал этот тон. И самое меньшее, что Коджи хотел бы сделать, это еще больше разозлить своего друга.       Поэтому он глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Он пришел сюда только для того, чтобы одолжить книгу, а теперь он узнает, что у его лучшего друга неделю назад умерла женщина, пытавшаяся заменить ему мать, а Коджи даже ничего не заметил. Кто вообще был его законным опекуном в данный момент? Неужели Сотриголова уже обо всем знал? Почему Итачи ничего не сказал?       Он пытался придумать, на какую бы тему ему свернуть, как Итачи решил снова заговорить. — Ты же знаешь, что я забочусь о тебе, верно?       И мысли Коджи снова пошли под откос. — Да? — Хорошо.       Он снова стоял в ошеломленном молчании. — Не умирай, иначе я могу решить сжечь этот мир дотла. — На шутку смахивало мало. — Я попытаюсь? — Хорошо. — На лице его друга появилась самодовольная улыбка. Коджи не мог дождаться, когда он снова станет здоровым. Больной Итачи был ужасен. — Хммм. Сейчас я просто принесу тебе немного бульона. Пожалуйста, не разрушай мир пока меня не будет рядом.       Тихий смех в ответ заставил его занервничать, но это того стоило.       Теперь ему требовалось только немного времени и много бумажных салфеток, чтобы переварить все душераздирающие откровения . Но сначала еда. Итачи заслуживал того, чтобы кто-то хоть раз позаботился о нем. Примечания: Коджи: Его скрытность и замкнутость наверное начали проявлять себя еще в утробе матери. Итачи: *демонстративное молчание* Коджи: Серьезно? Итачи: Я не подтверждаю и не отрицаю это утверждение. Коджи: Знаешь, иногда мне кажется, что Айзава-сенсэй правильно поступает, запивая свои мысли алкоголем.