О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Хорошо. Я думаю, что прежде чем мы завершим с соглашением, нам следует обсудить некоторые моменты.       Итачи дружелюбно кивнул.       Шота поискал список, составленный для него друзьями. Вся эта история с приемными родителями все еще казалась ему сюрреалистичной, даже больше, чем сам Итачи. Иногда просто казалось, что сам студент — всего лишь иллюзия, едва закрепившаяся в реальности.       Он покачал головой. Сейчас было не время для подобных размышлений. — Поскольку мы оба не самые просвещенные люди в аспекте, когда дело касается семейных и социальных взаимодействий, мои друзья составили для меня список, — объяснил Шота, когда Итачи поднял бровь, глядя на бумагу.       Он сделал глубокий вдох. — Итак. На самом деле это ничего не должно изменить во время учебы, но тебе придется жить со мной во время каникул. Я надеюсь, что это приемлемо.       Итачи просто кивнул. — Хорошо. Раз уж мы затронули эту тему, у тебя есть проблемы с кошками?       По какой-то непонятной причине его будущий подопечный улыбнулся ему. — Нет. Моя бывшая семья была довольно неравнодушна к кошкам, хотя я всегда предпочитал птиц.       Итак, Итачи был в разговорчивом настроении, и Шота не знал, рад ли он этому. Скорее всего, это должно было закончиться еще одной бессонной ночью. — Это хорошо. У меня тоже не будет проблем с твоими птицами, по крайней мере, до тех пор, пока ты не используешь их для того, чтобы досаждать мне. — Он бросил укоризненный взгляд на своего подопечного, у которого даже не хватило порядочности выглядеть пристыженным. — У тебя есть какая-нибудь аллергия? — Насколько мне известно, нет. — У меня тоже. Какие-нибудь заболевания?       Когда он не сразу ответил, сердце Шоты чуть не остановилось. Он не забыл, что Итачи уже однажды умер от болезни. И это в довольно юном возрасте, прошептал его внутренний пессимист. — Моя первая семья была склонна к безумию, и я не знаю, была ли моя болезнь генетического происхождения или нет. Я также не знаю, насколько это тело похоже на мое старое с точки зрения ДНК. Насколько я знаю, у моей семьи здесь не было никаких наследственных заболеваний.       Не прошло и четырех вопросов, как у Шоты случился первый небольшой кризис. Замечательное начало. — Что ты имеешь в виду под «склонна к безумию»?       Он почти не хотел задавать этот вопрос. Каким бы ни был ответ, Шоте он не понравится. — Гордость, высокомерие и сильно переживаемые эмоции, смешанные с неспособностью забыть, прокладывают легкий путь к безумию. Оглядываясь назад, я удивляюсь, как сам не потерял себя.       Шота мысленно записал «неспособность забыть» для последующих тем для размышления. Итачи никогда не был небрежен в своих словах. — Ты беспокоишься, что сейчас потеряешь себя? — Беспокоюсь, возможно, не то слово. В конце концов, в этот момент я больше не буду самим собой. Но я думаю, что это возможно. Если кто-то решит забрать вас и Коджи у меня, за что мне еще останется держаться?       И снова Шота лишился дара речи. В этот момент все как-то показалось таким не важным и тусклым.       Как всегда, Итачи просто наблюдал за ним, пока он обрабатывал (или просто подавлял) полученные данные. — Хорошо, тогда, если твоя болезнь когда-нибудь начнет проявлять себя снова, пожалуйста, скажи мне об этом.       Его ученик моргнул, как надеялся Шота, утвердительно. — Хорошо, у меня легкая форма бессонницы. Кроме этого, в голову больше ничего не идет.       Никакой реакции. Он сделал еще один глубокий вдох. — Ты религиозен?       Итачи склонил голову набок, и Шота приготовился к еще одному неприятному ответу. Он не знал, как эту тему можно сделать неприятной, но если бы кто-то и мог это сделать, то только Итачи. — Вы имеете в виду, верю ли я в богов или поклоняюсь им? — И то, и другое, думаю.       Еще одно задумчивое молчание. — У моей семьи были боги, которым они поклонялись. Их благословения требовали жертв.       Лицо Итачи стало совершенно пустым, и Шота не мог винить его. Возможно, он не знает подробностей, но было очевидно, что жертва была не просто символической. — Я забрал богов с собой, когда уходил, и с тех пор они не покидали меня. — Его глаза смотрели в даль, рассматривая то, что мог видеть только он. — Я все еще нахожусь под их покровительством. — Это был едва слышный шепот, и на мгновение горе показалось почти осязаемым.       Затем черные глаза снова сфокусировались на Шоте, пронзая его душу. — Я не поклоняюсь им в традиционном смысле этого слова, и они не требуют от меня особого образа жизни или морали. Больше нет ни святых дней, ни ритуалов, ни жертвоприношений. Так что на самом деле это не религия.       Шота не знал, что сказать (снова). Итак, Итачи, очевидно, украл (?) некоторых богов (?) у своей семьи после того, как пожертвовал чем-то (кем-то?) за их благословения, а теперь просто привел их с собой?       Значит, боги были реальны? Или, по крайней мере, для Итачи? Какого хрена?! Почему Итачи просто не ответил «нет», и все было бы хорошо? Может быть, его ученик уже сошел с ума? Где был его алкоголь?       Но самое главное: — Будут ли твои… — У него были небольшие трудности с формулировкой. — божества пытаться… — Это действительно было нелегко. — вмешиваться? — Нет. Они не действуют, пока их не позовут. — Это было сказано с уверенностью, которая несколько успокоила Шоту. — Тогда, может быть, мне следует выучить их имена, чтобы случайно не призвать их?       Весь этот разговор был таким неправильным. Шота чувствовал себя так, словно он застрял в одном из его снов. Он не мог по-настоящему поверить, что это было на самом деле. Но когда он ущипнул себя, ничего не изменилось. Это даже не было одной из иллюзий Итачи.       Глубокий вдох. Не стоит сейчас впадать в истерику. Он сможет сделать это позже. Когда будет пьян. — Если хотите.       Шота на мгновение закрыл глаза и взял себя в руки. Он посмотрел в глаза Итачи. — Они кажутся тебе важными.       На короткое мгновение что-то промелькнуло на его лице, но Шота не мог сказать, что именно. — Это Аматэрасу и Цукуеми, боги света и тьмы, повелители материального и духовного. Я получал благословения и от других, но эти двое — мои.       Это звучало собственнически. — Разве Цукуеми не геройское имя Токоями?       Итачи позабавил этот вопрос. — Есть причина, по которой я не нравлюсь Темной Тени.       Шота мог только покачать головой. Он отчаянно нуждался в забвении от слишком большого количества этанола. Во что превратилась его жизнь?       Теперь появились боги. Что будет дальше? Инопланетяне? Примечания: Хизаши: Так как все прошло? Вы двое пришли к согласию? Шота: *выпивает стакан виски* Хизаши: Шота? Шота: *выпивает еще один стакан* Хизаши: Он не сказал «да»? Шота: Он сказал «да». Хизаши: Так в чем же проблема? Шота: *выпивает еще один стакан* Шота: Он сказал «да». Хизаши: Мы уже установили это. Почему ты пьешь? Шота: Ты когда-нибудь думал о том, чтобы украсть богов? Хизаши: ???