О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Я хочу услышать еще одну историю! — Шота боролся с улыбкой на обожающий тон Эри.       Итачи закрыл глаза и удовлетворенно промычал. — У меня есть для тебя еще одна сказка, но она не для слабонервных. Думаешь, ты выдержишь? — Конечно!       Шота проиграл бой и беззастенчиво улыбнулся. Итачи был удивительно хорош в общении с детьми. Может быть, это как-то связано с тем, что у него был младший брат.       Он посмотрел в глаза. Впечатления были те же, что делало эти истории действительно исключительными. — Жила-была обезьяна. Обезьяна участвовала во многих битвах, заводила друзей и врагов и многое узнала об устройстве мира. Поэтому он искал учеников, чтобы передать свои знания. — Жаба с оптимистичным духом и инстинктивным пониманием окружающей жизни, — красные отметины и эхо глубокого, сердечного смеха, — слизень с силой делать то, что необходимо, и решимостью защищать, — впечатление успокаивающего зеленого света и чувство глубокого сожаления, — и змея с ненасытным любопытством и умом, достаточно острым, чтобы разгадать тайны мира. — Золотые, щелевидные глаза и чувство разъедающей жадности. — Обезьяна научила жабу, как становиться единым целым с природой и людьми вокруг него, слизня, как исцелять тела и умы своих друзей, а змею как удовлетворить свое любопытство исследованиями. — Тон Итачи был легким. — В начале это было нелегко. Веселая и спокойная личность жабы столкнулась со строгой дисциплиной слизня и холодным разумом змеи. Но со временем, с помощью направляющей руки своего учителя они научились не осуждать свои различия, а использовать их в своих интересах. — Медленно, но верно они стали неразлучны, и их совместная работа была почитаема во всех странах. У жабы была надежда, способная делать то, что казалось невозможным, у слизня была сила, чтобы преуспеть там, где другие будут колебаться, а у змеи был разум, помогающий преодолевать препятствия на пути. — Обезьяна очень сильно гордилась своими учениками. Все они стали уважаемыми воинами, почитаемые многими людьми.       Шота мог видеть гордую и доброжелательную улыбку, которую обезьяна дарила своим ученикам. Это было затишье перед бурей. — Но потом грянула война.       За одну секунду радостная атмосфера сменилась жестокими миазмами. — Предполагаемые друзья оказались предателями, семьи были разлучены, смерть унесла многих, а эти трое оказались в самом центре шторма. Они были благословением для своих товарищей и проклятием для своих врагов. — Крики боли и облегчения превратились в ужасающую какофонию. — Жаба использовала силы самой природы, обернув её против своих врагов, и запас его сил никогда не истощался. Слизень исцелял раненых, никому не отказывая в помощи. А змея быстро поражала противника за противником, не позволяя им придумать хитроумный план, так как была умнее их. — Но, несмотря на все их усилия и бесчисленные победы, война продолжала бушевать и омывать их руки в крови бесчисленных жертв. Они устали от бесконечных сражений, устали от бесконечной резни и смерти друзей и близких. — Именно после битвы, которая возвела их в ранг живой легенды, они сломались. Все еще не оправившись от битвы, они увидели маленького бога, его ангела и их пророка между руинами. Змея увидела их голодные формы и выступила за то, чтобы убить их, так им никогда бы не пришлось жить пустынной и мрачной жизнью, которая, несомненно, ждала их в будущем. Слизень просто хотел оставить их в покое, чтобы они могли как можно быстрее вернуться домой к своим близким. — Но жаба, жаба увидела потенциал в этих детях, так похожих на них самих, когда они были детьми. Он мог видеть мерцание божественности, возможность бога, полностью посвященного миру, и поэтому он остался и научил троих детей всему, что узнал от своего учителя когда-то. — Слизень и змея не могли в это поверить. Они сражались вместе, смеялись вместе и истекали кровью только для того, чтобы их оставили еще в середине войны. Но они все еще верили в то, что их друг и товарищ вернется к ним, и поэтому ушли без него. — Они продолжали сражаться в войне, больше не бок о бок, разрыв между членами одной команды всё ещё напоминал о себе как ноющая рана, и медленно, но верно близились к концу войны, хотя он пришел с тяжелыми потерями. Слизень потерял всех членов своей семьи на этом пути, и считая, что это его вина, его неудача, из-за того, что он больше не мог никого спасти, потерял покой. Он собрал свои вещи и убежал, утопая в своем горе. — Уже во второй раз за свою жизнь змей не смог удержать человека, одного из немногих, кого он мог назвать друзьями, и поэтому он погрузился в свои исследования, тщетно надеясь, что холодная логика его экспериментов принесет утешение. Обезьяне ничего не оставалось, как смотреть, как его ученики один за другим поворачиваются к нему спиной, отказываясь от своей дружбы раз и навсегда.       Шота сильно вздрогнул, когда по школе раздался звонок. Он был слишком погружен в эту историю, чтобы следить за ходом времени.       Итачи слегка улыбнулся. — Похоже, в следующий раз мне придется рассказать эту историю до конца.       Эри только торжественно кивнула. Казалось, мрачные истории пришлись ей по душе.       Когда они остались наедине, Шота решил, что должен спросить: — Счастливого конца не будет, не так ли? — Ни одна из моих историй не имеет такого конца, — был горько-сладкий ответ.