Good luck, Silencer

Мне казалось, я всё ещё сплю. В голове постепенно прояснялось, но это не особо помогало. Дело в том, что, ещё живя у Анфира, я пару раз натыкалась на упоминания страшного и всесильного Тёмного Братства в книгах, но поверить в то, что его представитель стоит передо мной, было не просто трудно… Почти невозможно. Я исподтишка ущипнула себя за руку — мне стало больно. Что ж… — Пожалуйста, господин Лашанс, продолжайте, — попросила я севшим до хриплого полушёпота голосом. — А, — я всё ещё не могла видеть лица Лашанса, но в его тоне прозвучало что-то вроде снисходительного одобрения. — Я нахожу твои манеры весьма приятными. Пожалуйста, слушай внимательно. На Зелёной дороге, к северу от Бравила располагается таверна «Дурное знамение» — там ты найдёшь человека по имени Руфио. Убей его, и тогда твоё посвящение в Тёмное Братство будет завершено. Сделай это, и когда ты вновь будешь спать в месте, которое я сочту безопасным, я посещу тебя снова, неся с собой любовь твоей новой семьи. Люсьен Лашанс говорил безмятежно, с уверенностью в каждом слове, а я стояла перед ним, такая никудышная, маленькая и незначительная, гадая, действительно ли всё это происходит со мной. Стало тихо. Люсьен явно ждал моего ответа. — Я… постараюсь сделать всё в лучшем виде, — пообещала я. Не знаю, что неожиданно для меня воспряло во мне в тот момент, отзываясь на столь непростое предложение. Желание удержаться на плаву после того, как я добровольно лишилась всего? Нечто большее? Бессознательное? Как бы там ни было, Лашанс был доволен ответом. — Превосходно. А теперь, пожалуйста, прими этот подарок от Тёмного Братства, — он протянул тяжёлый кинжал, украшенный золотыми узорами, и мне стало стыдно за старый охотничий нож, висящий у меня на поясе. — Это девственный клинок, и он жаждет крови. Пусть он верно служит тебе. Теперь мы должны проститься. Очень надеюсь, что мы скоро встретимся, — последние слова Лашанс произнёс особенно ласково, почти весело, как если бы мы были старыми друзьями. — Пожалуйста, подождите, — попросила я. — Если можете, расскажите мне чуть больше о Тёмном Братстве. — Уверен, тебе доводилось слышать о нас, как о гильдии безжалостных наёмных убийц. Присоединяйся к нам, и ты узнаешь, что мы — и это, и нечто большее. Прежде всего мы — союз единомышленников, мы убиваем ради денег, ради удовольствия и во имя нашего Отца Ужаса, Ситиса, во имя Матери Ночи, нашей Нечистивой Матроны. Мы — семья, узы которой спаяны кровью и смертью. Странное, незнакомое до этого момента чувство охватило меня. Я не думала о семье, пока жила у Анфира — даже близко не представляла себе, что это такое, но, поселившись на конюшне, начала украдкой наблюдать за Росарной и её матерью. Представлять себе свою мать, своего отца, гадая о том, что бы я почувствовала, встретившись с ними. Я не думала о воссоединении, которое было невозможно по множеству очевидных причин — просто хотела понять, что бы произошло, если бы внезапно кто-то из них оказался поблизости. Влияет ли на людей эта связь, просыпается ли она в неожиданный момент, узнаёт ли человек того, в ком течёт та же кровь… Я не знала. Эти вопросы были бессмысленно риторическими, они так и остались бы без ответов, если бы не слова Люсьена Лашанса. Мать Ночи, Ситис… Казалось, я всегда знала их, росла в их багряной тени, не ведая о том, что они присматривают за мной. Необъяснимое чувство, новое. Впрочем, как всё, что происходило со мной с момента моего пробуждения. — Как я уже сказал, я — уведомитель Тёмного Братства, — тем временем продолжал Лашанс. — Мой голос — голос Чёрной Руки, что руководит нашей организацией. Одна из моих обязанностей — находить… выдающихся личностей, вроде тебя, и предлагать им место в нашей семье. У меня было столько вопросов… И я решила оставить их на потом. Я даже решила не спрашивать ничего о Руфио — достаточно было того, что я собиралась его убить. Снова чужая кровь на моих руках. Снова… быть может, то ощущение лёгкости и покоя, что она дарит? Я не могла знать, но я не могла и думать — хриплый вкрадчивый голос словно околдовал меня. — До встречи, господин Лашанс, — сказала я, и это было обещание. Мой новый знакомый исчез в сгустившейся темноте, словно его и не было. *** До таверны «Дурное знамение» я добралась без происшествий, что даже странно — я шла и шла, неутомимо и нервно, как натасканная собака, взявшая след. Рукоять кинжала, что подарил мне Лашанс, приятно холодила ладонь — этот холод слегка кололся, как будто бы в предвкушении крови. Назад пути не было с тех самых пор, как я прирезала Росарну. Единственный открытый мне путь был кровавой дорожкой, ведущей меня из тени в темноту, от никчёмной жизни к жизни осмысленной. Каким было моё удивление, когда в укромной маленькой таверне вообще не оказалось посетителей, так сразу и не объяснишь. — Ого, посетитель! И мне это даже не снится, — возликовал трактирщик, и я, чтобы не вызывать подозрений, раскошелилась на единственные деньги, что имела при себе — сняла грязную душную комнатку и уселась за стойку неловко болтать с хозяином. К счастью, он был весьма разговорчив. — Да, Руфио… Этот чудаковатый старик. Живёт здесь пару недель и почти не выходит, такой подозрительный, будто его кто преследует. Впрочем, я в его дела не суюсь — для меня главное, что он платит исправно. Живёт в подвале — предпочитает там и торчать большую часть времени. Я скрипнула зубами, понимая, что убить Руфио, не став главной подозреваемой, у меня не выйдет. С другой стороны — кто не пойман, тот не вор… Интересно, с убийствами так же работает? И кому понадобилось заказывать дряхлого старика? Кто так жаждет его смерти? Как бы там ни было, думала я, надо выполнить обещание. К счастью, возможность мне предоставилась в скором времени — когда трактирщик задремал за стойкой. Крадучись пробравшись в подвал, я быстро обнаружила нужную мне комнатушку — обставлена она была неплохо, особенно по здешним меркам. Руфио сидел на краю кровати и, стоило ему завидеть меня, вскочил, судорожно сжимая кулаки. — Ох, нет… Я заплачу тебе, слышишь? Назови любую цену, и я заплачу, только оставь меня в покое! Видимо, кинжал в руке говорил сам за себя — старик глаз с него не сводил. — Если ты знаешь, зачем я здесь, ты знаешь, что не подкупишь меня, — растерянно пробормотала я. Он меня удивил, конечно. После чего удивил ещё больше. — Я не хотел этого, клянусь! Я велел ей стоять спокойно, но она не слушала, сопротивлялась… У меня просто не было выбора, — выпалил старый Руфио. Он тоже сопротивлялся. *** Только в Бравиле я смогла наконец нормально поспать — спасибо Руфио за его кошелёк. Теперь старик был свободен от своих страхов и обоснованной паранойи, но вряд ли — от чувства вины. Невозможно освободиться от того, что тебя не гнетёт, не так ли? К примеру, я не винила себя — меня до сих пор подташнивало от волнения, голова шла кругом, гудела от прошибающей тело взбудораженности, но вины не было. Только упоение и предвкушение. Дважды убийца, я и вправду спала до смешного крепко, как говорил Люсьен Лашанс, а на рассвете, едва открыв глаза, я увидела его прямо перед собой, он сидел на краю кровати. Тогда я впервые смогла разглядеть его лицо — золотисто-смуглое, с мягкими, но вместе с тем и точёными чертами. Острый кончик носа, направленный вниз, чёрные густые брови, наполовину скрытые всё тем же капюшоном и будто всё время нахмуренные, лёгкая небритость — во всём его облике была какая-то чарующая мрачность. Я и не знала, что у убийцы могут быть такие глаза — карие, мягко мерцающие, они бы казались тёплыми, если бы не этот острый хищный взгляд. — Итак, дело сделано. Откуда я знаю об этом? — Лашанс снисходительно усмехнулся. — Совсем скоро ты поймёшь, что Тёмному Братству известно многое. Теперь ты часть нашей семьи. — Моя жизнь посвящена Братству, — горячо поклялась я. — Именно так. Убийство Руфио стало подписанным соглашением. Манера убийства — твоя подпись, кровь Руфио — чернила, — Лашанс посмотрел в окно, чуть прищурившись на восходящее солнце. — Как уведомитель Чёрной Руки, я руковожу группой братьев и сестёр, обосновавшейся в одном из наших убежищ. Ты присоединишься к ним и будешь выполнять все данные тебе контракты, — он перевёл взгляд на меня. — Отправляйся в Чейдинхол. У восточной стены города ты найдёшь заброшенный дом — спустись в подвал и попытайся открыть чёрную дверь. Тебе будет задан вопрос. Ответишь так: «Кроваво-красный, брат мой» — и тебя впустят в убежище. Как только окажешься внутри, поговори с Очивой. Итак, у тебя есть вопросы, дитя? Я хотела было покачать головой, но Люсьен Лашанс смотрел на меня так пристально, что я не могла солгать. — Есть, просто… Я даже не знаю, с чего начать. Хотелось бы больше узнать о том, как устроено Тёмное Братство, если вас не затруднит рассказать мне об этом. — О, не затруднит, — улыбнулся Лашанс и легко придвинулся ближе. — Прежде всего знай, что каждый тёмный брат или сестра — дитя Ситиса, и все мы служим Матери Ночи, его возлюбленной. Мать Ночи правит своими детьми при помощи Чёрной Руки. Чёрная Рука, руководство Тёмного Братства, состоит из четырёх избранных уведомителей и одного Слышащего — единственного из нас, к кому Мать обращается напрямую. Четыре пальца и большой палец, если тебе так больше нравится. Я выполняю их приказы и руковожу одним из убежищ, где в моё отсутствие меня заменяет Очива. Ты будешь выполнять её указания. — Есть ли какие-то правила, которым я должна следовать? — Безусловно. Будучи членом Тёмного Братства, тебе следует соблюдать пять догматов. Это законы, что направляют и защищают нас. Пять догматов таковы, — Лашанс устремил на меня пробирающий до костей взгляд, словно желал, чтобы каждое его слово запомнилось мной раз и навсегда. — Догмат первый: никогда не позорь Мать Ночи. Такие деяния вызывают гнев Ситиса. Догмат второй: никогда не предавай Тёмное Братство или его тайны. Такие деяния вызывают гнев Ситиса. Догмат третий: никогда не выказывай неповиновения и не перечь приказам вышестоящих членов Тёмного Братства. Такие деяния вызывают гнев Ситиса. Догмат четвёртый: не кради то, что принадлежит тёмному брату или тёмной сестре. Такие деяния вызывают гнев Ситиса. Догмат пятый, — здесь он выдержал паузу, прежде чем заговорить снова. — Не убивай тёмных братьев и тёмных сестёр. Такие деяния вызывают гнев Ситиса. Стало очень тихо, казалось, что даже птицы за окнами вдруг умолкли, стих робкий утренний ветер и замерло моё сердцебиение. — Спасибо, господин, — ответила я вполголоса, сожалея о том, что приходится нарушать эту тишину. — Я запомнила. Люсьен Лашанс кивнул мне в ответ и поднялся. Кинжал на поясе его одеяния блеснул, отражая свет. — Тогда мы должны проститься, ты и я, ибо нас впереди ждёт много работы. Я буду наблюдать… за твоим продвижением. Добро пожаловать в семью. *** Я никогда прежде не бывала в Чейдинхоле, уютном и живописном городе: вид на горы, раскидистые старые деревья, светлые дома с тёмной черепицей, величественная часовня Аркея… Я бы здесь прогулялась, осматриваясь и любуясь, но мне было не до того. Моим вниманием всецело овладел заброшенный дом с заколоченными окнами и неухоженным участком, и я поспешила к нему. Я спустилась в подвал, не чувствуя своих ног, как во сне — ни паутина, ни застоявшийся тяжёлый запах, ни толстые слои пыли на старой мебели не вызывали у меня отвращения — мне, напротив, казалось, что здесь уже пахнет домом. А после я увидела чёрную дверь. Она была великолепна — подсвечена красным, причём как будто бы изнутри, из светящегося отпечатка ладони на лбу огромного выпуклого черепа. С благоговением замерев напротив, я не сразу решилась взяться за тяжёлую ручку. — Каков цвет ночи? — послышался голос — шипящий, трещащий, шепчущий, пробирающий до мурашек. — Кроваво-красный, брат мой. — Добро пожаловать домой, — шепнула дверь, тяжело сдвигаясь и позволяя мне пройти внутрь, в просторный зал с низким потолком, где меня, не дав мне успеть осмотреться, тут же встретила улыбающаяся аргонианка. — Приветствую, сестра, приветствую! Я Очива, хозяйка этого убежища. Люсьен рассказал мне о тебе. Добро пожаловать в Тёмное Братство. Теперь ты будешь жить здесь. Пусть это убежище служит тебе новым домом, местом, где ты всегда найдёшь успокоение и защиту, если будешь в них нуждаться. Её хриплый голос звучал так тепло, что я растерялась. Я улыбнулась, делая шаг ей навстречу.