Цена одного слова.

Скотт упал лицом вниз. Короткий полёт, в лицо впились пластиковые глазки, он нехотя перевернулся на спину. Вокруг него валялась целая куча игрушек маскотов, создавая настолько плотное мягкое пространство, что он падения даже не почувствовал. Винсент рассмеялся и высыпал на него еще коробку плюшевого мерча.  — Похорони меня за плинтусом… — Проскулил Скотт, мотая головой из стороны в сторону. Расталкивая пыльных зайцев, медведей.  — Если я не умру, то просто усну прямо сейчас. Прямо здесь.  — А кто же примет руководство после тебя? — Коробка полетела на противоположный конец комнаты. Винсент отряхнул руки. Ухмыльнулся.  — Ты. — Скотт капризничал, зарываясь лицом в плюш, сгребая медведей руками в охапку. И кокетничал.  Бишоп тоже кокетничал.  — Если уж назвался боссом, то иди до конца. — Он упал рядом, правда не мягко. Игрушки разъезжались, ноги падали на голый пол. Винсент поспешил подползти поближе.  — Я не назывался! Это вы меня назвали… — А никого умнее и не было.  Его губы легли на ладонь Скотта, подтягивая ближе, зацеловывая выше. Когда он дошел до локтя, их взгляды вдруг встретились. После завершения сделки Винсент стал необычно приветлив и весел.  — Нам еще столько всего собирать. — Коутон говорил тягуче и нехотя. Но руку не забирал.  — Никогда бы не подумал, что в пиццерии есть столько нужного хлама.  — Его еще больше. — Бишоп ухмыльнулся и дернул щекой. Губы последний раз коснулись впадинки локтя и он вскочил на ноги. Гора игрушек посыпалась по комнате.  Он подает руку и Скотт поднимается — скрипят под ним игрушки и хрустят колени. Коутон тянется в разные стороны и по комнате разносится костяной ксилофон. Винсент морщится, но молчит даже, когда Скотт начинает дергать с хрустом пальцы на руке.  — Тебе бы физических. Этих… — Ляпает он, прищуриваясь в чужое лицо.  — Откуда у меня время, по-твоему, а? — Разминает шею.  — А я бы помог. — Улыбается.  — Ага. И как?  Спрашивает с настоящим интересом и только потом замечает, что улыбочка-то гаденькая. Скотт в ступоре и тяжело хрустят в голове шестеренки. Винсент трещит от смеха, уводя голову в сторону, уводя взгляд в пол. А всё равно, нет-нет, а исподлобья посмотрит.  — Как бы помог? — Моргает Коутон. Уже близко к сути, но лишь бы нет!  — Ну?  — Я бы тебя разок просто…. — Винсент ловит плюшевого Фредди лицом и смеётся.  — …вот и всё! Посмотрим? А вдруг и настроение поднимется, и проблемы на работе пропадут?  — Сейчас кое-какие работники на работе пропадут. — Скотт угрожающе подкидывает игрушку Бонни, целясь глазом ровно в предыдущее место.  — Прямо посреди ночной смены.  — Боюсь-боюсь. Винсент вскидывает вверх руки. Скотт скидывает в коробку игрушки и снова в комнате поднимается пыль. По крайней мере, здесь они закончили. А расчищать и собирать еще преступно много комнат. А хочется уже домой и поспать хотя бы немного.  — Я думаю, что обеденные залы, игровые и кухню пусть собирают остальные, уже завтра. А мы с тобой пройдёмся только по кладовкам, подсобкам…. Иначе я не вывезу.  — Как я тебе изначально и говорил. — Винсент жмет плечами, и отряхивает рубашку.  — Надо было и для кладовок кого-то позвать. — А вдруг что-то важное? Не хочу, чтобы остальные видели.  — Ага, важное. Прямо здесь. — Закатывает глаза Винсент, перенимая коробку из чужих рук.  Теперь надо перетаскать весь собранный хлам в грузовик. Хотя там уже места мало. Хотя им еще больше складывать нужно. Какая-то прям проклятая пиццерия — сколько ходит детишек, столько и игрушек.    Бишоп еле убедил Скотта не контролировать хотя бы погрузку и днем поспать дома. Иначе, для чего они вообще нанимали этого Криса или как там его? Пусть наконец-то работает!  Скотт собирает последних раскиданных по углам кроликов и отправляет в коробку. Складывает пальцы на пальцы Винсента.  — Если ничего важного здесь, то может быть в других местах. В каморке за сценой, например. Помнишь? Там неопознанная дверь. — Коутон перегибается через коробку и целует нижнюю губу.  — И мне до сих пор интересно, что там.  — По-любому ничего интересного. — Облизывает нижнюю губу Винсент.  — Проверить хотя бы.  — Стена там.  — Откуда знаешь?  — Предчувствие.  — Ну вот, а у меня предчувствие, что мне туда обязательно надо. — Скотт отпускает чужую руку и идет к двери.   — Тебя вечно тащит только в какую-то дичь. Коутон замирает и складывает руки на груди. Моргает.   — А ты не хочешь меня к двери пускать?  — Мне пофиг.  — Вот и не бурчи.  — Бесполезная трата времени, вот и всё.  — Да мы сейчас его больше потратили. Вскрыли бы уже и всё. Есть у тебя лом?  — Пфф… Коутон вскидывает руки вверх. Закатывает глаза. Хлопает себя по бёдрам: — Понятно. Ладно. Значит попробую молотком сломать — Да есть у меня лом, конечно. Сейчас принесу. — Закатывает глаза в ответ и бросает коробку на пол.  Винсент пробыл в сервисной не так уж и долго, а вернулся действительно с ломом. Причем с таким, который явно попробовал многое. Скотт прищурился, но взял. А Винсент не отпустил. Его пальцы поползли к чужим.  — А я нашел нам клиента. — Шепчет он и царапает ноготками.  — Пока был в каморке?  — Нет, давно уже нашел. Сюрприз был. — Притягивает лом к себе и целует костяшки чужих рук.  — Они хотят день рождения для дочурки. После Рождества.  — Ты их знаешь? — Скотт забирает лом.  — Да, знакомые одни. Ребята богатенькие.   — А чего раньше не сказал? — Коутон вытирает слюнявые пальцы об рубашку.  — Забыл. — Улыбается.  — Ключ. — Скотт протягивает ладонь.  Винсент выкладывает ключ от каморки. Коутон подкидывает его, ловит и идет за сцену. Бишоп плетется следом. Дверь открывается, в коридор улетает ворох пыли. Заходят внутрь, почти бьются об стеллажи. Сейчас даже тут идет какая-то перестановка, половина вещей в перемотанных коробках. Винсент жмёт плечами и вжимается в стену. Внутрь проходит Скотт, протискиваясь между пылью и чужими руками. Перед ним дверь, перед ней стеллаж. Он сносит стеллаж одной рукой, что тот с грохотом переламывается на полу. Винсент следит за траекторией падения обломков. Скотт заносит над дверью лом.  Древесный стрекот, щепки засыпают обломки стеллажа. Немного работы, вся одежда в стружке, в двери образовался крупный скол, куда можно просунуть руку. Царапаясь и ставя занозы, он прощупывает по ту сторону дверную ручку. Проворачивает почти заламывая запястье. Винсент сглатывает, глазами впившись в сухие губы Коутона. Дверь открыта, по руке ползут красные полосы, а он широко улыбается: — Вот и нечего. Если я чего-то захочу…. — Ты это получишь? — Лениво тянет Винсент.  — Да.  Скотт ныряет в открывшуюся комнатку.  Она узкая и пахнет как подвал. По углам распиханы коробки, тряпки, груды неопознанного барахла и вдруг за взгляд цепляется ящик. Чудом сохранившиеся и такие яркие и качественные вещи. Коутон подскакивает и роется внутри, перебирает фигурки, распутывает гирлянды. В проёме стоит Винсент, щупает трещину в двери. — Посмотри! Эти игрушки как новые. А гирлянду проверить надо. — В каждой руке блестит позолоченная фигурка. Золотой кролик, золотой медведь.  — Это с какого века тут хранится, интересно… — С открытия наверное. — Зевает Бишоп. И тут же чихает.  — А почему только Фредди и Бонни? — Скотт улыбается находке, как будто рождественскому подарку. Щупает и разглядывает фигурки.  — Думаешь они на продажу были? А мы их продать сможем?  — Это первые аниматроники, гений бизнеса. — Вздыхает Винсент, перехватывая у него кролика.  — Как ты можешь быть директором и не знать историю, а?  — Могу. — Поднимает бровь Коутон, скидывая барахло обратно в ящик.  — И продать их тоже могу. Давай, коробки вытаскивай, я их дома помою.  — Ты повезешь это в моей машине?  — А ты попробуй меня заставить это на автобусе тащить.  Винсент вынес коробку сначала в кладовку и споткнулся об рухнувший стеллаж. Металлические обломки полетели по всей комнате и только после этого он вынес ящик наружу. Из проёма, куда почти не попадал свет, Скотт махал рукой.  — Чего стоишь? Выходи давай. — Прищурился Бишоп.  — Тут еще есть… —  Ну, и копайся сам. — Перебил он.  — ….аниматроник.  — Где?  Винсент рванул обратно, раздирая об дверные щепки чистенькую рубашку. В куче тряпья, которое можно принять за истлевший фиолетовый занавес, лежал такой же плешивый аниматроник, с почерневшей шерстью и просто уродливой рожей. Туловище с кучей отверстий и металлических штырей непонятного предназначения. Скотт брезгливо отряхивал руки, а Винсент запищал.  Руки поползли по корпусу, прощупывали уши, механизмы подвижных конечностей, буквально облизывали артефакт. Хоть бери и прям экспонатом в музей — «Палеозойские технологии и их ярый обожатель».  Коутон прислонился к стене, давая дополнительное место. Бишоп на коленях подполз к кролику. Извалявшись в паутине, Скотт чуть не грохнулся в грязные тряпки, но равновесие удержал. В ногах у него стояла коробка поменьше, но полная всякой макулатуры. Его любимый вид развлечения — папки с документами. Он запустил руку и взял одну наугад. Из неё посыпались обратно в коробку квитанции и фотографии. Видимо, плохо подшили.  Просто отчёты о работе заведения, чеки о закупках продуктов и визитки. В других папках были фотографии ремонта, с открытия, с дней рождений, флаеры, пригласительные билеты, афиши концертов «Золотого Дуэта». Ничего особенного, но он втянулся. Словно смотрел в окно времени. Он ведь даже во времена открытия первого кафе и не родился вроде? А может был такой мелкотой, что ему не до кафешек было. Скотт сглотнул чувство потерянных возможностей и мельком пролистал очередной журнал — зарплатный. Его внимание полностью поглотила лежащая на дне коробки кассета. Коутон глянул на ползающего в пыли Винсента и быстро засунул кассету в карман. Ему осталось просмотреть совсем немного. Рядом с кассетой лежала плотная папка и валялись выпавшие фотографии. Там были аниматроники в желтой полицейской ленте, с темными огромными пятнами. Это была знакомая ему четверка маскотов, что было странно — до этого вся информация касалась только золотого дуэта. А потом был и дуэт и тоже в темных пятнах, и тоже в ленте. И в полицейских участках, и рядом с людьми в белых халатах, и на полу в огромных лужах…. Скотт протер папку от пыли и посмотрел на бумажку на корочке. Она почти выцвела, но прочитать было можно: «Собственность Фазбер Фемели. Судебные дела.» Из папки на пол шлёпнулась тетрадь. Винсент вздрогнул и медленно повернул голову.  — Что нашел? — Бишоп потянулся к тетради.  — Ничего.  Скотт выхватил тетрадь у него из рук, свернул в трубочку, подпихнул в карман брюк. Из папки посыпались фотографии и он снова и снова наклонялся, чтобы их сгрести в кучу, закинуть обратно в коробку, но они пыльные и скользкие и просто бесили его. Он расчихался от пыли.  Винсент встал перед ним на ноги.  — Давай-ка сюда, а? Идти уже надо, мы тут копаемся целую вечность.  Бишоп хотел отложить коробку, но Скотт вцепился в неё, как ненормальный.  — Надо взять собой.  — Что это вообще? — Винсент быстро перебирал фотографии, документы, кривясь с каждой новой кровавой подробностью.  — Боже, Скотт. Ну, вот заняться тебе нечем. Это всё полный хлам.  — Тут история. Тут куча полицейских отчётов и квитанций! Откуда их столько в детской пиццерии, а? Такое ощущение, как будто это не кладовка, а целая комната вещьдоков. Разве тебе не интересно?  — Нет! — Винсент дернулся.  — А мне интересно. Я не могу это здесь оставить, я же с ума сойду, если все не прочитаю.  — Псих!  Скотт нахмурился. Винсент скрестил на груди руки. Они стояли, словно ничего не произошло, хотя Коутон был уверен, что хоть как-то прокомментировать ситуацию надо. Или хотя бы отреагировать. Эй, Бишоп? Ты как-нибудь реагировать планируешь?  Спустя пару секунд, Винсент отряхнул рубашку и просто вышел из кладовки, оставляя его одного в пыли, бардаке и шоке. Скотт пнул коробку, но тут же взял обратно в руки и вынес в коридор. Он закрыл двери в оба подсобных помещения, обещая себе однажды туда вернуться и если не убраться, так хотя бы разгрести оставшийся хлам. Если сейчас он нашел там целый ящик нетронутого мерча, то сколько теоретически полезного барахла там осталось? Похлопал одежду, вытрясая из неё пыль, оттащил фигурки к выходу, чтобы загрузить в машину, вернулся к злосчастной коробке. Ему казалось странным хранить такие обличающие вещи прямо внутри пиццерии, но если так подумать…. А сколько им лет вообще? Может это давно не актуально. Может об этом забыли уже все. Может он и не найдет там ничего интересного! А руки сами тянулись перелистать пыльные отсыревшие странички…. — Тебя к телефону. — Винсент выскочил из сервисной. Он уже перемазался в машинном масле и смотрел на него так, будто возвращаться к нему не хотел.  — Кто?  — Заказчики. — Бишоп закатил глаза, как только понял, что Скотт его вообще не понял.  — День рождение. После Рождества. Ну?  — Серьезно? Блин. Дай мне минуту. — Коробка была липкая от скотча, цеплялась за одежду. Он почти перевернул её, пока торопился отцепить.  — Винсент, вообще не вовремя!  — Ну, подержу давай!  Коробка съезжает из рук в руки.  Скотт хватает трубку и подносит к губам палец, высасывая занозу. Он включает свой особый голос, которым говорит по телефону и сладко-сладко пищит. Как будто не ранее утро, как будто он спал, как будто все у них в компании хорошо. Винсент цокает и довольно щурится на него. Он подходит к окну, открывает и прислоняет к раме коробку. Достает сигарету, закуривает и оборачивается в середину зала. Скотт кивает, улыбается и угождает в трубку, но стоило им пересечься взглядами, как начинает размахивать руками. Выгоняет. Бишоп ухмыляется и уходит с коробкой на улицу. Выдыхает дым уже в морозное утро, заходит за угол. Коробка с документами летит на асфальт, он втаптывает картон в грязь платформой ботинок. Молча, зубами зажав сигарету. Когда коробка размякла в не опознанный мусор, он садится перед бумагами на корточки и достает зажигалку.