Три

Вадим находит их однажды осенним вечером. Входит в спальню, держа в руках шорты ярко-красного цвета, почти ядовитого (и опасного — будто так и кричат «не подходи, держись подальше!», хотя Олег всю свою жизнь делал наоборот). — Это Серегины? — спрашивает, как будто и сам не знает ответа заранее. Предположить, что это Олеговы, конечно, можно, и все же Вадим, с его зорким глазом, уж точно запросто бы определил, что это размер Серого. — Да. Олег возвращается к прерванному занятию и снова утыкается в планшет, но Вадим даже и не думает уходить. Трясет красной тряпочкой перед своим лицом, растягивает ткань в стороны, будто примериваясь. Выдает вдруг: — Трахал Серого в них? Олег вскидывает брови и глядит удивленно. Так ты об этом пришел поговорить? — Да вижу по глазам, что трахал, — хмыкает Вадим, переступая наконец порог комнаты и приближаясь неслышной поступью. Шорты теперь болтаются на уровне его бедер, в опущенной руке. — Тебе заняться нечем, Вад? — Есть как раз. Я там стирку затеял, и нашел это, — машет тряпочкой. — Отвлекло? — усмехается Олег, впрочем, Вадима прекрасно понимая. Те разы, когда Серый надевал эти шорты, помнятся предельно ясно, и каждый отпечатался в памяти так крепко, что картинки и сейчас начинают носиться перед взором. Как прижимал его к стене, а ладонью лез под соблазнительно алеющую ткань, как стягивал ее в нетерпении после мучительно долгой тренировки и как ловил его стоны губами, потому что Серый тихим быть не умеет. — Отвлекло, — соглашается Вадим. Отнимает планшет из рук Олега, убирает в сторону и сам забирается сверху. Смотрит долго, пристально, у Олега мурашки бегут от его голодного взгляда. — Все представлял, — продолжает Вадик, толкая Олега спиной на кровать, — как ты ебал его в них. Как жрал его глазами. Как дрочил на него в этих шортах. Ну, было, Олег? Давай, скажи. Олег выдыхает ему в рот и, не выдерживая, тянет на себя. Было все, и багряные пятна полыхали под веками от того, как хотелось брать Серого. Внизу и сейчас скручивается туго-туго, и Олег целует Вадима почти больно, вгрызается в губы — как вгрызался в задницу Серого, когда впервые увидел его в этом. С ума сходил и все шептал словно в бреду: «Подожди, не снимай, еще чуть-чуть». — Расскажи, — просит Вадик, чуть приподнимаясь на локтях и впивается черными глазами. Олега прошибает новой волной возбуждения — их бы на Вадима натянуть, и кусать его тоже, оттягивать резинку, лезть рукой под и слушать его тяжелое дыхание. — Что рассказать? — хрипит Олег, снова притягивая Вадима на себя. Собирался ведь спать ложиться, а теперь… Вадим облизывает его подбородок и сползает чуть ниже, к шее. Ладони у него широкие, настойчиво мнут грудь и проходятся по соскам, съезжают к подмышкам, и Вадим потирается о пах, на вопрос не отвечает. Олегу вдруг и самому хочется — вслух, чтобы Вадим знал тоже. Пока Серый в отъезде, словами, картинками возрождать его тут, чтобы фантомно шептал, какие они двое красивые и как он любит смотреть на них. — Он надевал их всегда специально, — бормочет Олег на выдохе, когда Вадим вылизывает его шею и снова тянется к подбородку, щекам, губам. — Конечно, — отвечает он, а руки все так же блуждают по Олеговому телу, будто уже не изучили его вдоль и поперек. — Чтобы ты слюной на него капал. — Я и капал, — признается Олег, потому что смысла отпираться нет. Они здесь вдвоем, и Вадим всегда читает его как открытую книгу. Во взглядах на Серого они сходятся всегда — и любить Серого вдвоем обожают тоже. — О чем думал? Когда увидел его в первый раз в них. Олег отвечает далеко не сразу, ахает только, когда Вад спускается на соски и зубами прикусывает их поочередно, сразу зализывая — Олег боль любит в меру, и мокрый язык на своей груди ощущает куда острее, нежели зубы. Спина почти выгибается, и хочется Вадика еще ближе к себе, хочется вжаться в него. И в Серого. Крепче, чтобы ребра хрустели. Олег стонет. Видит шорты, скинутые здесь же, на кровать, и тянется было к ним, но Вадим подтягивается выше и обхватывает лицо своими сильными ладонями. Смотрит хищно, жадно, но в противовес взгляду носом притирается так нежно, что у Олега глаза закрываются сами собой. — Будешь молчать, Волчонок, я остановлюсь, — в самое ухо вкрадчиво предупреждает Вадик. — Хочешь отсосу тебе прямо сейчас? Олег мычит согласно, потому что член ноет, прижатый между их телами, а хочется оказаться в глотке Вадима, хочется толкаться и слышать, как он захлебывается, а после видеть его припухший рот в хитрой усмешке: как же тебе нравится, Волчонок. — Если хочешь, то придется постараться. Что было в первый раз? — Вадим потирается телом, проезжается своим стояком, но этого катастрофически мало, и Олег сдается. — Он пришел в зал, — начинает сразу на хрипе, и Вадик удовлетворенно прикусывает его за мочку, всасывает ее и снова проходится языком по шее. — Я его увидел. И… А-ах. Он… понял, о чем я думаю. — И о чем же ты думал? — шепчет в ключицы и сползает все ниже и ниже, по прессу, и носом теперь водит по кромке домашних штанов. — Думал, что хочу порвать их. В клочья — о-ох — разодрать и… Ва-ад. Вадим сквозь ткань чуть прикусывает болезненное возбуждение и милостиво тут же поглаживает ладонью сверху. Ведет по всей длине, выдыхает горячим воздухом и просит: «Дальше, Олежек». — Хотелось его безумно. Взять у стены, зажимать рот рукой. А шорты чтоб на полу… — Да-аа, — выдыхает Вадим, спуская наконец штаны вниз и оставляя Олега в одном белье. — И ты взял его? — Взял, — тянет Олег, вспоминая зачем-то, как вжимался в Серого, вбивался яростно и слушал его стоны, а после в душе долго извинялся и все гладил его как можно мягче (но Серый уверял, что все было невероятно, ох, Олег, люблю тебя, спасибо). — А трахал, не снимая? — снова возвращает в реальность Вадим. Зубами вдруг стягивает трусы, а сам все пожирает полыхающим взглядом, и у Олега мысли из головы вылетают. Набатом бьет только одна — почему Серый все еще не надевал их для Вадима, почему они все еще не брали Серого вдвоем в этих шортах, почему эта красная тряпица так долго пылилась неизвестно где? — Трахал, — коротко отвечает Олег. Вадим целует его в кончик члена, водит губами, но не насаживается. Ждет. Поэтому приходится продолжить. — Дома, вечером. Он как-то надел их, сказал… ох, блять, Вад… Сказал, что собирается их выкинуть, слишком вызывающие. Черт… Вадим с громким чмоком выпускает член изо рта и прижимается щекой, усмехается: — Дразнился. — Дразнился, — запрокидывает голову назад Олег. — Спросил, что я думаю. По этому поводу. — А ты? — А я почти разозлился даже. И… стой, Вад, стой, дай передышку. Я… Вадим слушается, ползет выше и наверняка алыми губами тычется в плечо, обнимает и ждет. Его стояк упирается в бедро, и у Олега мурашки бегают от того, что они тут устроили. — Я бы за такие игры не позволял ему кончить минут двадцать, — негромко усмехается Вадим. Олег вторит его смешку, чуть восстанавливает дыхание и рассказывает: — Меня тогда даже на прелюдию не хватило. И шорты не снял, вытащил его член и отсосал прямо в дверном проеме. Серый мне чуть волосы не вырвал, скулил еще. Вадим смеется, воздухом пуская мурашки от плеча по спине ниже. Спрашивает: — Продолжаем? И не дожидаясь ответа, снова сползает вниз и уже хватает ствол, кулаком сразу водит настойчиво, губами обхватывает головку и наглаживает языком. У Олега от его прыти воздух в легких заканчивается, он дышит часто-часто и сгорает от вспыхнувшей фантазии, реальной почти: Вадим со своей яркой татуировкой в этой тряпочке, которая по швам на нем расходится. — Вад, я скоро… Вадим убирает руку и глубже, до самого конца насаживается несколько раз. Головка упирается в плотные стенки, и Олег, цепляясь за волосы, кончает в глотку и замирает, выжатый. Вадим не ждет, когда он придет в себя, дрочит себе быстро, разбрызгивая сперму по Олеговому животу. После ложится рядом и тяжело дышит в шею, языком лениво слизывая пот и выводя незамысловатые узоры. Олег наконец находит в себе силы, чтобы заговорить. — Я совсем забыл про эти шорты. Где ты их откопал вообще? — В своем шкафу. Олег удивленно поворачивает голову. — Как они там оказались? — Есть у меня парочка предположений… У Олега есть тоже. Может, на самом деле шорты и не пылились неизвестно где — может, Серый просто долго и упорно вынашивал какой-то план. Вадим вдруг хватает валяющийся поблизости тот самый предмет одежды, закидывает Олегу на грудь, тянется за телефоном и просит не шевелиться, потому что у него появилась идея. Олег догадывается, и послушно лежит, пока Вадик запечатлевает его живот в капельках спермы на фоне красной ткани. Показывает результат и, довольный, отправляет фото Сереже. Сережа перезванивает уже спустя минуту. Шелестит, счастливый: — Нашли мой подарочек? Умницы. И раз уж вы готовы… Олеж, давай-ка забирайся на Вада сверху, и я скажу, что делать дальше.