The Walking Dead: Season 2

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Главное не сбить дыхание… Главное не сбить…       Дак, неожиданно для себя самого, споткнулся о какой-то малюсенький камушек. Едва не упав и зацепившись за дерево, юноша продолжил погоню. …дыхание. — Чёрт, — тихо ругнулся Кеннет-младший. Дыхание всё же сбито. За что его упрекнул Люк. — Давай, пацан! Уже почти! — подбадривал он, едва не сгибаясь пополам во время бега.       Дак и Люк бежали за грузовиком Карвера второй день. Ни один, ни второй ни разу не присели ни на сон, ни на перекус. Всё, что они делали — бежали. Даже препятствия в виде ходячих их не беспокоили: если появились, обежали и продолжили марафон. Они почти не скрывались, бежали по обочине дороги, ни на кого и ни на что не обращая внимания. Дак думал, что они побегут дальше по дороге налево, но у его сопровождающего были другие планы. — В сторону, — быстро буркнул ему Люк, забегая направо, и прыгнул в лес, где залёг. Дак повторил за ним. Теперь они оказались максимально близко к базе Карвера. Она представляла собой большое складское помещение, окружённое забором и оборудованное дополнительными строениями на крыше. Быстро осматривая местность, Дак увидел, как один из нападающих вёл Кенни и ещё какого-то мужчину к месту, где забор был очень слабый. Он уже привстал, приготовился к ещё одному рывку, но его остановил Люк. — Погоди, сорвиголова, — прошептал он. — Подальше посмотри.       Недовольно посмотрев на него, но всё же послушавшись, Дак взглянул немного дальше того места, куда смотрел. И был в ужасе. Оттуда на них надвигалось невероятной величины стадо. На глаз они с Люком были где-то за километра два от них, однако стон мертвецов был слышен даже здесь. — Так, вот мой план, малыш, — сообщил Люк. Если Дак и оскорбился на новое прозвище, то не подал виду — не до того сейчас. — Я пойду туда и раздобуду две рации. Одну нашим, одну себе. Следующие дни я вычисляю расписание группы Карвера и освобождаю наших. Ты, всё это время, следишь за тем, чтобы никто не обнаружил это место. Ясно? — Ты думаешь, что справишься один? — Очень на это надеюсь… — Тогда давай пойдем вместе! — громким шепотом сказал Дак. Ему до сих пор не понятно, почему его так огорожают от всего. Мист, отец, теперь Люк. Лучше бы за Клементиной так следили, ей бы не помешало хоть чуть-чуть побыть в безопасности. — И оставить пока единственное безопасное место без охраны? — спросил парень, указывая рукой на кусок земли, где они сейчас стоят. — Да и тем более… Если с тобой что-то случится, Кенни меня в ходячих пнёт, — на этих словах Люк подмигнул ему, на что Дак закатил глаза: отцу только дай повод, даже не существенный. Понятно, что это было сказано больше шутки ради, но Даку было не до того. — И что мне пока делать? — Не уходить никуда далеко, — указал Люк. — Приходи сюда каждое утро и вечер — сбежать посреди дня без собственной мини-армии, как по мне, невозможно. Сделай себе небольшой лагерь подальше в лесу, туда редко кто заходит. Поймай что-нибудь и приготовь, поешь в кои-то веки. — Разве на дым не должны прийти люди Карвера? — Здесь деревья высокие и частые, огонь можно будет увидеть только вечером или ночью, поэтому незабывай тушить его. А так дым должен успеть развеяться до того, как поднимется наверх. Уже осень — дымить особо нечему. — Что ж, всё ясно… — пробубнил Дак. — Отлично, — Люк попытался улыбнуться, положил руку на его плечо, после чего Дак посмотрел на него. Он выглядел ужасно. Лицо парня посерело, а сам он еле держался на ногах. Дак ощущал себя похоже, и сейчас пришло осознание, что выглядит он примерно также. Пожелав другу удачи, Люк пошёл вызвалять их друзей.

***

      Пока Дак шёл глубже в лес, он оставлял зарубки на деревьях, чтобы не потерять место встречи. По пути ему попались на глаза несколько белок, значит здесь вполне можно охотиться — хороший знак. Спустя минут пятнадцать Дак увидел неплохое место для стоянки и здесь же услышал воду вдалеке. Юноша решил прийти к ней на звук и немного попить. Звук журчания воды вывел его к небольшому горному ручью. Ёмкости для воды у него не оказалось, поэтому потом с кипяченной водой должно быть худо. Неожиданно, он услышал звук. Квак. Кажется, сегодня на ужин французское меню.       Вернувшись с уловом в три лягушки, Дак завязал их в тряпку, оказавшуюся в кармане. Он начал готовить место для костра и сна. Костер для него был в приоритете так как кушать очень хотелось. После поиска трута и самого материала горения Дак сложил всё это домиком и поджёг костёр с помощью спичек во внутреннем кармане. Вышло далеко не с первого раза. Первая не занялась, вторая даже до трута не продержалась, третью и четвертую задул ветер. Пятая же оказалась счастливой и уже через пять минут, костер пылал так, что подросток думал его притушить. Дым и вправду развеевался довольно быстро.       Освежевав лягушек и насадив их на палочки, чтобы готовились, Дак начал строить убежище. Деревья и их ветки почти идеально подходили, юноша лишь немного корректировал. Благо совсем скоро появился маленький, но вполне удобный шалаш. Но его «скоро» было не очень скоро, так как его французский ужин едва-едва не подгорел. Заметив, что солнце понемногу идёт на закат, Дак поужинал лягушкой, вторую спрятал в тряпку и повесил на высокую ветку, а третью взял с собой.

***

— Как же их много… — прошептал подросток, оценив количество мертвецов, наблюдая за базой Карвера. Чтобы не светиться подобно маяку в море, он лёг на землю. Остаётся только надеятся, что никакой ходячий не подкрадется сзади. Он так и сторожил. Сторожил. И сторожил.

***

Раскрутка. Ясная видимость цели… Огонь! — Блять!       Снаряд, чью роль играл камушек с обочины, улетел далеко вверх, в небо, оставив цель в виде неподвижного ходячего в пяти метрах под собой.       Большие глаза малыша впились в парня любопытным взглядом, наверняка желая повторить странное слово няньки. Но прозвучало лишь звонкое угукание, которое мог слышать не только опекун. — Ну чего тебе? — Мист подошёл к малышу, лежавшему в импровизированной койке, и заглянул ему в глаза. Будто понимая парня взглядом, Омид тут же перестал радостно угукать и едва не начал плакать, — ведь парень выглядит сейчас словно небритый дикарь, даже если попробует улыбнутся. — Омид, внимание! — Мист, несмотря небольшую растерянность, придал своему голосу максимально возможную веселость и доброе выражение лица. Малыш уже начал потихоньку плакать, но устремил свои большие глаза на няньку. И вот совершенно неожиданно… Мист пропал! Прямо исчез у него, такого внимательного мальчика, из-под носа! — Попался! — и также неожиданно единственный взрослый для малыша появился совершенно с другой стороны, понемногу щекоча карапуза. Малыш начал заливисто смеяться и издавать громкие забавные звуки, на которые Мист не обращал никакого внимания — потом об этом подумает.       Мист честно восхищался этим ребёнком. Да, после смерти Омида-старшего и Кристы малыш стал чаще капризничать и шуметь, что часто было проблемой. Но он по-прежнему, такой маленький и беззащитный, старался идти дальше. Он уже давно знает такие слова как «мама» и «папа», но Мстислав никогда не забудет, как малыш прошепелявил: «Миис!» Его, Миста, это очень позабавило. Каждый раз, когда они оставались в каком-нибудь заброшенном доме, Омид хватался за всё подряд своими цепкими ручонками и пытался стоять, а иногда даже ходить! Мист вряд ли признает это, но его немного обижает то, что малыш не разрешает ему помогать. Но, что бы ни происходило с мальчиком: взлёт или падение, шум или тишина — бывший лучник никогда не мог сдержать улыбку. Даже перед лицом опасности.       Радостный смех мальчика превратился в испуганный вскрик. Мист глянул на того, вернее на тех, кто напугал малыша и без особого удивления увидел троих ходячих. Поудобнее перехватив ребенка, Мист отбежал от них на безопасное расстояние, уже привычным движением повесил люльку на ветку и подобрал рядом лежащее мачете. Первый ходячий был уже рядом, поэтому, решив разобраться с ним позже, русский сбил его с ног, сильно толкнув локтём в грудь. Второй уже получил сильный удар с размаху от Миста по голове мачете, срубив часть его лба. Третьего же настиг вертикальный взмах прямо по черепной коробке, который мгновенно погубил его, но… Мачете застряло. — Блять! — прошипел Мист. Позади послышался испуганный плач. Обернувшись, парень увидел, как ходячий уже принимал вертикальное положение и подходил к Омиду.       Бросив это гиблое дело и оставив клинок в мертвеце, Мист вцепился в мертвяка стальной хваткой и сильным толчком опрокинул его на землю. Парень уже занёс ногу для удара, но ходячий, будто поджидая, своей рукой умудрился опрокинуть его на спину, создавая равные условия боя. Быстро поднявшись, Мист снова сбил с ног уже поднимающегося ходячего и начал бить ногой по голове мертвеца. Чтобы размозжить его голову, потребовалось три удара.       Будто бы очнувшись, Мист услышал оглушающий до звона в ушах плач Омида. Обернувшись к нему, Мстислав увидел много мертвецов, идущих с разных сторон, спотыкающихся об корни и упавшие ветки. Им ещё далеко до мальчика, и пусть медленно, но точно они продвигались через деревья, наступая на шуршавшие опавшие листья. — Пора валить, малой… — Мист снова повесил на плечо люльку, сложил мачете в ножны и пошёл дальше вперёд, куда глаза глядят. Главное, что бы подальше от мертвецов. Хотя от живых тоже бы держаться подальше…

***

— Да чтоб тебя!       Снова. Снова у него не выходит. Очередная грёбаная попытка запустить грёбаный камень из грёбаной пращи!       Есть ли вообще в этом смысл? Мист много раз спрашивал себя об этом и в итоге приходил к выводу: есть. В его ситуации, когда нет ни дробовика, ни винтовка, ни даже пистолета, выходом остаётся только метательное оружие. Но Мист не мастер метать ножи, а арбалета или лука под рукой нет. Так что остаётся развивать только уже хоть немного, но освоенный навык метания камня из пращи. Пусть он никогда этого не признает, однако Мстислав благодарен ненавистным ему урокам физики, где рассказывалось о центростремительном ускорении. Ведь его ситуация — это буквально то, что написано в учебнике. Если он запустит камень, то он полетит по касательной окружности, а дальше за счёт силы тяжести, упадёт вниз. Но камень, казалось бы, упорно сопротивляется простейшим законам физики. А может стрелок дерьмовый…       Решив, что на сегодня хватит, Мист вернулся в небольшой лагерь, прямо на опушке леса, откуда довольно хорошо просматривалась дорога. Омид мирно спал в своей люльке, сладко причмокивая губками. Подойдя к костру, Мстислав начал разводить маленький костёр, хотя это было скорее мелкое подобие. И даже этот, так называемый, костёр приходилось разводить заново и подкидывать топлива каждые пару минут. Поэтому, понадеявшись, что этого хватит хотя бы на пятнадцать минут, Мист поспешил к месту, где поставил охотничий силок. Хотя, опять же, назвать это охотничьим силком, язык не поворачивается. Однако, подойдя к месту, Мист очень удивился, увидев, что его недоохотничий силок словил довольно крупного зайца. Свернув бедолаге шею, Мстислав завязал его на поясе и пошёл искать сухие дрова. Не сказать, что искать было вовсе нечего, но сухих веток и поленьев рядом с лагерем просто не было, так что оставалось только собирать полусырую растопку.       Вернувшись в лагерь, всё осталось неизменным: Омид спал, костёр горел, пусть немного потух. Осмотревшись по сторонам и не заметив ни одного ходячего, Мист принялся разводить костёр, подбрасывая полусырые дрова в огонь. На это ушло много времени, но как говориться: «терпение и труд всё перетрут» — поэтому, закончив с этим, горел уже, не побоюсь этого слова, костёр. Вновь отойдя от лагеря на приличное расстояние, Мист принялся освежевать зайца. Повесив его за лапки бечёвкой, Мист надрезал аккуратнейшим, тончайшим разрезом мех и уверенным, но плавным движением снял шкуру. Оставив мягкую шкурку при себе, парень начал потрошить обед (ужин?), что заняло у него около семи минут. Закончив с этим, Мист вернулся в лагерь.

***

      Проснулся Омид только под вечер.       С громким плачем и режущим уши криком мальчик упорно пытался обращать внимание своей няньки. Вот только пока что безуспешно. Нет, Мисту не стало резко наплевать, он не уснул, всё куда хуже.       Пришли ходячие. И много.       По скорым подсчётам около двенадцати штук. Каким бы самоуверенным не был бы русский парень, но справиться с таким количеством мертвецов с малышом за спиной, было очень проблематично. Осмотрев ситуацию в целом, Мист решил попробовать сократить их количество. Обнажив мачете, парень атаковал первого ходячего, нанеся вертикальный удар прямо в голову. Оружие снова застряло, однако на этот раз Мист потянул оружие не вверх, а протянул вдоль нанесённой раны. Мачете, на этот раз, едва ли не вылетело из черепа мертвеца. — Так вот оно…       Получив заряд бодрости, Мстислав снова бросился в бой, прочищая дорогу к лесной тропке слева. По завершении, на каждого убитого ходячего пришли ещё трое, что сделало весь его труд почти бессмысленным. Бросившись к всё ещё плачущему Омиду, Мист побежал с ним к едва освободившейся тропинке.       Их было очень много. Настолько много, что Мист не знал, куда идти. Ходячие окружили их. — Просто беги… не останавливайся… — собрав все силы в кулак, Мист рванул подальше и побыстрее в сторону леса, ведь так высок шанс, что их потеряют.       План успешно работал: полусгнившие трупы не могли угнаться за Мистом и его маленьким пассажиром. Мстислав то и дело петлял вокруг деревьев, заставляя ходячих запинаться о корни, толкал их прямо на ветви, где они пробивали грудную клетку и застревали там без возможности выбраться.       Но в один момент всё поменялось. Мист так не понял, что это было — рука ходячего, древесный корень — не важно. Мстислав со своим подопечным покатился вниз. Склон, с которого они катились, был довольно пологим, чтобы спускаться на своих двоих, но Мисту было не до этого, потому что они с Омидом катились кубарем, крутя арабские сальто только так. Волшебным, невероятным образом, Омид не выпал из люльки и даже больше, люлька осталась вместе с Мистом, которому уже не так повезло. Попытавшись встать, Мист ощутил боль в ноге, — достаточную, чтобы ощущать её, но не достаточную, чтобы упасть и больше не вставать, — что сейчас было очень не вовремя. — Ушиб… Просто прекрасно, блять! — прошипел в зубы Мстислав. На деле Мист не до конца был уверен что случилось с его ногой, но боль в колене при его движении очень напоминала простой ушиб. Ничего серьёзного, однако всё равно неприятно. — Ляяять! — повторил за ним Омид.       Решив разобраться с «повторюшкой-дядей хрюшкой» позже, Мист подхватил Омида и умчался дальше.

***

      Что делать?       Этот вопрос Мист задавал себе уже неделю. Найдя старую заправку, он с Омидом остановился здесь на несколько дней, чтоб дать ноге немного отдохнуть. Конечно его это не освобождало от расчистки ходячих или охоты, но это уже хоть что-то. И вот отдыхая, Мстислав рассматривал старый атлас дорог Америки, подаренный Терентием. Далеко на севере штата Огайо он уже долго смотрит на малюсенькую точечку, не так далеко от города Акрон. Веллингтон.       Дак и Клементина упали в реку. Не речушку, ручеёк или что-либо ещё. Это была река. Сильная и быстрая. Такая в штате всего одна — Огайо. Посмотрев на физическую карту того же штата, Мист сделал вывод, что она течёт с севера на юг. То есть в том направлении, в котором идёт он. Изучая карту, Мист пришёл к выводу, что реку они переходили в промежутке между городами Пойнт-Плезант и Хантингтон.       Сейчас он вышел на федеральную трассу S218, где его первой проблемой станет посёлок — Мерсервилл. Как и в любом другом городе, в нём наверняка полно ходячих, поэтому пройти будет трудно. Но необходимо. Конечно, добраться до реки будет короче через лес, но недавние события уже показали, что в лесах тоже есть мертвецы и сражаться с ними на пересечённой местности не легче, а иногда даже опасней, чем в городской. В общем, до Мерсервилла можно будет идти по федеральной трассе, однако дальше — лучше. Дело в том, что от посёлка идут две дороги, обе ведут к реке. Одна — продолжение S218, определённо не годится, так как дорога ведёт сначала в Краун-Сити, довольно крупному речному городку, а потом и в Хантингтон — крупнейший город в округе. Однако этот путь к реке в разы ближе чем любой другой, ведь Мист всё ещё пеший с Омидом на руках, поэтому сам путь тоже должен играть свою роль. Вторая дорога — просёлочная, идёт от Мерсервилла на восток, к реке. Но путь куда дольше, да и из населённых пунктов, с помощью которых можно перейти Огайо, только в городке, который находится намного километров на север, Ракун-Айленд.       Это были далеко не все варианты, но Мист считал, что это два самых безопасных из них. Мстислав посмотрел на мирно спящего Омида. Ничто и никто не тревожит его. Прекрасно. Мист мечтал вернуться в тот день, когда он пошёл на гребаную охоту, когда он оставил их всех без защиты. Вот бы всё изменить… Всё изменить…

***

— Эй, вставай, — кто-то настойчиво толкал в плечо, чтобы разбудить. Стоп. Кто здесь?!       Моментально проснувшись, Мист хотел уже дать бой незнакомцу или незнакомцам, но его моментально отвлек другой факт. Он сейчас в автобусе. В городском, мать его, автобусе! — Брат, ты как? Порядок?       Сбоку от него сидел Гоша. Его брат, опора, семья. Семья, к которой он мечтал вернуться. Это был сон? Немного отойдя от этого, Мист ответил: — Да, спасибо… — ответил с небольшой заминкой Мстислав. — Где мы сейчас? — Ну ты даёшь, брат! — улыбнулся во все тридцать два друг. — Мы же из музея едем. Павел Олегович сказал, что пешком нельзя, вот нас и отправили на автобусе, каждого. Сейчас мы почти у школы.       Осмотревшись, Мист убедился в этом. Вот рядом с ними сидят Юля и Лера, чуть впереди его банда — Петя, Саша и Женя. Где-то выше Лёха и Жорик, и рядом с ними Лиза и Даша. Вот хорошо как… С друзьями… Только одно немного не складывалось… — Гош, брат… А что ты здесь делаешь? — Гоша… Он ведь учится вообще в другой школе. Данный факт заставил его чутка напрячься. — Брат, разве это важно? — произнёс Гоша. Автобус остановился. Гоша встал с своего места, а Мист поспешил покинуть транспорт.       Он оказался возле какого-то старой хижины глубоко в лесу. Автобус таинственно исчез вместе со всеми пассажирами. Рядом нет ни друзей, ни одноклассников. Звуков нет. Животных нет. Только старая полусгнившая хижина. Мист потихоньку подходит, но дверь открывается со звонким скрипом. Оттуда выходит молодая женщина в медицинском халате с кожей цвета молочного шоколада. Мисту требуется почти минута, чтобы вспомнить, кто она. — Падма? — Глядите-ка, — холодно произносит женщина. — Не забыл. — Нет, я не забыл… Мы же команда, всегда ей были… — До тех пор, пока вы не дали мне обратиться! — крикнула ему Падма. — Ты хоть представляешь каково мне было? Я горела. Горела изнутри. А ВЫ МЕНЯ НЕ СПАСЛИ!!! — Этот ублюдок никого не спас, — рядом с ней, из-за дома выходит Даг, с раной на животе. Его подстрелили. — Я хотел спасти тебя… — Так отчего не спас?! — теперь это говорила Катя, появившаяся позади него с простреленной головой. — Из-за тебя наш сын — сирота, — объявил Кенни. — Ты оставил нас умирать! — кричали Чак и Бен. — Ты даже не отомстил за меня, — упрекнула Карли. — Ты бросил меня подыхать! — крикнула на него Лилли. — Ты это заслужила, сука! — ответил ей Мстислав. — Так вот на кого мы оставили нашего сына, — зло усмехнулся Омид. — Ты предатель. И убийца, — протянула по-злодейски Криста.       Мист уже хотел ответить каждому из них. Они — всего лишь сон. Его воображение. Каждый из его умерших друзей представал таким, каким он умирал или мог умереть. Это было жутко. Но слова застряли в горле, когда он услышал тоненький совсем девчачий голосок: — Ты бросил меня…       Позади него стояла Катя. Его Катя, маленький Котёнок. Её любимое платьице было разорванно, а из живота торчали кишки, кости и другие внутренние органы. Одна из её прелестных миленьких щёчек была укушена, оставив на ней кровавый след зубов. — Сестрёнка… — Не смей! — рядом с ней в похожем облике выходит Терентий. Его друг. Настоящий друг… — Ты бросил её! Бросил всех нас! — Ещё другом называется, — проговорил Женя, обходя его подобно волку. — Да ты одного моего мизинца не стоишь! — прокричал Александр. — Да что мизинец! — поддержал Петя. — Он и волоска бомжа не имеет права касаться!       Со всех сторон в него летели оскорбления и угрозы, обвинения в предательстве… Мист сам не знал с какого момента не выдержал и пустил из глаз слёзы. Они кричали на него, замахивались, но не били, как будто знали, что тогда всё закончится. — Отстаньте от меня… — слабо проговорил он. — Что, что? — Да он видишь, даже свой родной язык забыл, настолько ему понравилось в этой Америке! Пендос! — Отстаньте! От! МЕНЯ! — прокричав это, Мстислав встал с колен, на которых стоял последнее время.       Вокруг никого не было. Холм с красивым раскидистым деревом открыл его взору поляну с наикрасивейшими цветами, с большим, самым прозрачным озером, который только видел, а в делеке текла река.       Мист не знал сколько он просидел под деревом, любуясь красивейшим пейзажем. Все те обвинения, крики начали как будто пропадать из его сознания. Это место лечило лучше любой больницы, санатория или доктора-профессионала. Он даже не обратил внимания, когда услышал шелест травы, будто кто-то шёл, и когда этот кто-то сел рядом с ним. — Красиво, не правда ли?       Мист посмотрел на хозяина голоса. Мужчина с тёмным цветом кожи, в синей рубашке и серых джинсах смотрел на парня добрыми-добрыми глазами, не осуждая и не крича. — Прости меня… — начал Мист, едва сдерживая слёзы. — Прости меня, Ли… — Было бы за что прощать, Мист. Ты оберегал их столько, сколько мог. И даже в одиночку, с ребёнком на руках, пытаешься их найти. Мне повезло, что я оставил Клементину на тебя. — У меня ничего нет… Я ранен, у меня совсем маленький ребёнок, двое моих лучших друзей оставили на меня двоих детей, а я их потерял! — Ли посмотрел на него и улыбнулся. — Я без оружия, без еды! Я подвёл тебя, я подвёл Кенни! Омида, Кристу, Дака, Клем! Я всех вас подвёл!!! — Мист говорил эти слова по нарастающей, будто снежный ком они копились, копились и копились, превращаясь в крик. — Я подвёл братьев…       Ли улыбнулся и посмотрел куда-то выше. Покачав головой, он спросил с самой искренней улыбкой на лице: — Может сам спросишь? — Мстислав изобразил полное недоумение, пока позади него не прозвучал знакомый голос: — Рябицкий, чёрт тебя, что за нюни?! — снова, который раз за этот день позади неожиданно появился Гоша. — Гоша, я… — Нетушки, Мист. Послушай меня, — Головёшкин в отличии от других друзей, других братьев не выглядел мёртвым или разорванным. Он выглядел потрёпанно, устало. Но он живой. — Ты мой брат. Родной, названный, сводный, единоутробный — какая к чёрту разница?! Ничто не изменит это. Ты. Мой. Брат. Но сейчас у тебя другая семья. Эти дети, другие люди. Они тоже твоя семья. Я знаю, что ты хочешь вернуться к нам. Но знаешь что? Ты никогда не осмелишься бросить её. Бросить свою семью. И поверь, — на этих словах тон Гоши как будто изменился, — если ты бросишь их всех… Ты умрёшь в моих глазах. Ты знаешь это. Не смей бросать их. Понял меня? — на лице Гоша появилась самая шаловливая улыбка, которую тот мог выдать, а Мист не мог ничего сказать. Он кивнул брату, и они обнялись. — Ну, я всё равно буду рад тебе, ты же знаешь это. Мы ещё увидимся, брат. — Гош… Брат, не уходи…. — Пора открыть глаза, Мстислав. Открой глаза. ОТКРОЙ ГЛАЗА!!!

***

— Прочешите здесь всё! Она не могла сбежать!       Мист, продрав глаза, сразу потянулся за пращой и ножом. Вооружившись, он подошёл к Омиду, который готов был расплакаться, взял его на руки и пошёл в комнату, где их могли не найти. В этой заправке было небольшое складское помещение с двумя дверьми: наружу и в само помещение станции. Мист, когда только нашёл это место, обнаружил ключи, благодаря которым заперся. Парень укачивал мальчика и тихо напевал ему колыбельную, что помогало. Но не смотря на крики, возможно, опасных людей, он ни с чем не мог перепутать звук замка двери за стеной. Здесь кто-то есть.