Болью

«Приготовления исцеляющего зелья, перевязка и обработка раны, а также доставка в палату завтрака, обеда и ужина отныне на ваших плечах, мистер Малфой». Слова директора набатом стучали в голове Малфоя, не давая сосредоточиться на чём-нибудь другом. Он не видел дороги перед собой, не разбирал голоса студентов и не помнил, куда ему следовало бы пойти. Только идиотские мысли о том, как пережить следующие несколько дней, затуманивали голову. Судя по тяжести травмы Грейнджер, она проваляется в больничном крыле минимум три дня. И все эти дни ему придётся приносить ей еду из Большого Зала, обрабатывать рану и делать перевязки. Ну круто. Придётся касаться Грейнджер, и как провернуть это всё без боли, он не знал. С одной стороны — плевать. Это он будет касаться её, значит и боль пронзать тоже будет только её одну, но… Чёртово «но» было всегда. Оно висело в воздухе тягучей вонью, отравляя разум. «Но» было элементарным, но до тошноты раздражающим. Скорее всего, касания, отдающиеся болью, не будут способствовать скорейшему заживлению раны, и тогда Грейнджер будет лечиться дольше. Соответственно, и ему крутиться рядом придётся чаще. Издевательство. Он не устанет повторять, что всё, что происходит с ними двумя — чистой воды издевательство. Потому что с момента восемнадцатилетия, когда связь соулмейтов вступила в свои права, не произошло ещё ни черта хорошего. Ни одного нормального дня ещё не было, когда хотелось бы просто спокойно лечь после учебного дня и уснуть. Малфой практически не спал с того самого дня, когда Грейнджер коснулась его и они оба почувствовали сумасшедшую боль. Расслабиться не удавалось, отвлечься на другую тему и хотя бы на пару минут забыть о чёртовой судьбе — тоже. Драко даже не вспоминал о семейных делах и о помощи в бизнесе Нарциссе. И сейчас, когда, казалось бы, Грейнджер угодила в больничное крыло и у них был отличный шанс не пересекаться вообще, всё снова пошло соплохвосту в задницу со словами Макгонагалл. — Малфой, ты совсем оглох? — кажется, да. — Я позвал тебя уже раз пять. Блейз казался запыхавшимся. И, судя по раздражённому выражению лица, он действительно звал друга уже не первый раз. — Да, я задумался. Что-то случилось? — Ты серьёзно? — Забини приподнял брови. — Ты бросаешь Грейнджер в лесу, потом смотришь на неё таким странным взглядом, как будто она у тебя как минимум душу украла, и теперь спрашиваешь, что случилось? Это ты мне скажи! Потому что я ни черта не понимаю, что между вами двумя происходит. Вы смотрите друг на друга как драконы, готовящиеся к бою. Забини хмыкнул, сунул руки в карманы брюк, облизнул губы и прищурился, словно поймал Драко с поличным. — Мы всегда смотрели друг на друга так, Забини. Ты забыл, что у нас взаимная ненависть? — Малфой закатил глаза. Обсуждать «отношения» с Грейнджер было вообще последним, что он хотел бы сделать в этой жизни. — Не-е-ет, Малфой, это другое. Раньше вы просто кривились, потом тебе долгое время было плевать на неё, как и ей на тебя, а сейчас… Как будто между вами какая-то тайна. Причём она бесит вас обоих. Трахнул её, да? — Блейз понимающе улыбнулся и кивнул своим мыслям. — А потом сделал вид, что ничего не было, и теперь она хочет тебя убить? Забрал невинность у зубрилки? — Упаси Мерлин мне хотя бы прикоснуться к грязнокровке, — Драко поморщился и тряхнул головой. Все желания прикосновений заканчивались мечтами её придушить и сделать свою жизнь в разы спокойнее. — Ты в своём уме? — Просто предположил, — он пожал плечами и загадочно усмехнулся. — Я бы не прочь с рыжей… — Забини! Мне вообще неинтересно, кого ты там трахаешь в своих мечтах, ладно? У нас с Грейнджер ничего не было. Эта маразматичка Макгонагалл свалила на меня все обязанности по уходу за заучкой, пока она болеет, потому что якобы из-за меня она угодила в капкан. Приносить еду, обрабатывать рану, делать перевязки. Что это, Блейз, если не ёбаный пиздец, а? Внутри себя Драко орал на весь замок, срывая голос. На деле же шептал, но так надрывно, что на виске вздувалась вена, а пальцы сжимались в кулак до боли и даже ощущений судорог. Мысль скинуться с башни уже не казалась такой безумной. — Не думай о том, что она грязнокровка. Ты сам обещал забыть это слово, если мне не изменяет память. Побегаешь перед ней пару дней и всё, не парься, Малфой. А ножки-то у неё что надо… Не грех и потрогать лишний раз, — Забини рассмеялся собственной шутке, но Драко сорвался. Это невыносимо было больше слушать. И переживать одному тоже дико надоело. Он зарычал, схватил Блейза за рубашку, припечатал к стене и хриплым шёпотом выдал: — Она мой ебаный соулмейт, понимаешь? Та чушь, которую мы обсуждали в день рождения, оказалась не просто правдой: это случилось со мной. Каждый чёртов раз судьба меня сталкивает с этой чокнутой. Моя рука вся в синяках от её касаний, когда нам пришлось пожать друг другу руки во время выбора старост. Я ненавижу её каждой клеточкой своего тела за то, что долбанная судьба выбрала в родственные души именно её, понимаешь? — Это… неожиданно, — прошептал Блейз, когда Драко отпустил его и сделал пару шагов назад, зарываясь пальцами в волосы. Он чувствовал себя ужасно, и Забини видел это. — И давно вы узнали? — На балу, который устраивала мама в Мэноре. Их с Поттером отправила Макгонагалл, а я хотел их выпроводить. Мы коснулись пальцами и пиздец. Я не поверил сначала, потом дошло. В день рождения мы в дверях «Трёх метел» тоже столкнулись, но я подумал, что ударился или что-то вроде, откуда и боль. Но нихрена. Теперь все как с ума сошли. Везде сталкивают нас как специально, — Драко говорил так устало, словно только что вернулся с войны. Ему действительно надоело все происходящее, и самое ужасное, что он был бессилен перед этим. Он совершенно ничего не мог сделать с чокнутой судьбой и долбанной Грейнджер. — Ты же понимаешь, что вам проще смириться? — Блейз нахмурился. Он знал, насколько Драко упертый, но это действительно было единственным выходом для этих двоих. — Смириться и не сопротивляться, иначе будет только хуже. Эта связь не так проста, как кажется, там много нюансов. — Смириться? Ты в своем уме? Как я должен смириться с тем, что в моей жизни теперь всегда будет присутствовать Грейнджер, даже если я женюсь на другой женщине! Он начинал раздражаться. Кровь закипала в венах, руки сжимались в кулаки, а ноги несли в больничное крыло все быстрее. У него было дикое желание придушить Грейнджер подушкой и избавиться от проблемы, пока девчонка без сознания. Потому что это просто уже было выше его сил. — Просто… Почитай на досуге книги внимательнее, Драко. Уже со знанием дела, — Блейз кивнул, поджав губы, и ушел, оставляя Драко наедине со своими демонами и мыслями. Не было смысла в дальнейшем разговоре: Драко зол и подавлен, ему ничего не докажешь. Но он прислушается к совету, Забини точно знал.

***

Она пришла в себя быстро. Помфри была прекрасным целителем, поэтому уже через час Гермиона открыла глаза, поморщившись от головной боли. Нога не особо беспокоила, потому что на нее наверняка были наложены чары, а вот голова на самом деле раскалывалась на две половинки, заставляя хмуриться. У койки сидел Гарри, нервно покачиваясь на стуле, сжимая ладонь подруги в своей огромной руке. Кажется, в их трио не росла только Гермиона. Мальчишки были уже выше на целую голову. — Мерлин, Гермиона! — Гарри обнял подругу, чуть приподняв её на подушке. — Ты нас так напугала! У тебя открытый перелом и рваная рана от капкана, и… — Да, Гарри, я помню все до момента, когда оказалась в твоих руках. Спасибо, что спас. Я не справилась бы одна, — она улыбнулась так устало, что у Гарри закололо сердце. Гермиона пережила слишком много всего. Начиная от нападения тролля на первом курсе, заканчивая войной. Ни один год не проходил спокойно, и когда, казалось бы, все должно было наладиться, на её кудрявую голову свалилась связь с соулмейтом, которого не пожелаешь и врагу. И вместо того, чтобы наслаждаться новой страницей жизни, счастливой и спокойной, она вновь страдала и плакала ночами, продляя свою черную полосу. — Что он сделал, Гермиона? — шепнул Гарри, наклоняясь к подруге. — Он специально, да? Из-за связи. Я разорву его на кусочки! — Нет, Гарри, — Гермиона схватила его за руку, успокаивая. — Он не делал ничего, правда. Мы… Мы просто поговорили в лесу, поссорились, и я ушла, зацепилась, упала, капкан не заметила. Ранить он меня не собирался, я уверена, — Грейнджер понятия не имела, зачем защищала Малфоя. Наверное… Она понимала его. Понимала его чувства. Он находился в такой же безысходности, как и она. Ему было так же сложно принять происходящее, и Гермиона понимала это, несмотря на то, каким кретином он был. Он так же разрывал себе сердце, пытаясь собраться с мыслями обо всем происходящем, и когда он кричал в лесу, сжимая кулаки и поднимая глаза к небу, Грейнджер видела в них такое количество боли, что практически чувствовала её сама. Возможно… Возможно, она даже готова была принять тот факт, что ему тяжелее, чем ей. Её семье и окружению плевать на выбор самой Грейнджер, будь то полукровка, чистокровный или даже сквиб. А Малфой… Как бы отреагировала его мать, узнай о связи с грязнокровкой? Вдруг всё её благородство и доброта — показательные выступления для общества? Попытка очиститься в глазах других за деяния своей семьи во времена войны? Грейнджер не знала. И сопереживать Малфою не хотела, но это происходило как-то автоматически. Она не контролировала это. Его было слишком много в её жизни, и Гермиона надеялась, что за время, пока длится лечение, у неё будет возможность отдохнуть от слизеринца. — Ты уверена? — спросил Поттер, хмурясь, и Гермиона сфокусировала потерянный в мыслях взгляд на друге. — Уверена, Гарри. Я виновата сама, нужно было смотреть под ноги, — усталая улыбка растопила сердце Поттера. Он волновался за Гермиону как за младшую сестрёнку, и если бы она попросила ради нее убить Малфоя — он бы убил. Без сомнений. — Вы… Как вообще? Вся эта связь… Вас постоянно сталкивают. Тебе каждый раз больно? — он спрашивал осторожно, сомневаясь, стоит ли поднимать эту тему. Но он был единственным, кто знал об этой… проблеме, и Гермионе действительно хотелось поделиться переживаниями хотя бы с кем-то. — Нет, не всегда. Перед полетом на метлах он надел перчатки, это спасло. Боль возникает только от контакта обнаженной кожи. Поэтому ужасно было только когда выбирали старост. В остальное время вполне терпимо. — Ты так спокойно говоришь… Смирилась? — Гарри осторожно приподнял бровь. Он знал, что счастье подруга обретёт только в паре со своим соулмейтом, и если вдруг они решат перестать враждовать и попытаются попробовать — Поттер ни за что не будет препятствовать. Она попала в безвыходную ситуацию, но быть счастливой она заслуживает. — Я слышала сквозь сон, что мадам Помфри дала мне успокаивающее зелье. Думаю, все дело в нем. Ну или в том, что все эмоции оставила в лесу, пока орала на Малфоя. Не знаю. Я просто не понимаю, что мне делать, Гарри. Его так много, я… Она прервалась на полуслове, в удивлении распахивая глаза: в палату вошёл Малфой, хмурый, как обычно, держа руки в карманах. Гарри тут же напрягся. Гермиона чуть не заплакала. — Не смотри так, Грейнджер, — устало протянул он, — я тоже надеялся на отдых от тебя, но увы, Макгонагалл решила, что мы мало времени проводим вместе. — О, мистер Малфой, вы уже здесь! — Помфри выбежала из своей комнатки, держа в руках пару склянок со снадобьями. — Минерва предупредила меня, что вы будете ухаживать за мисс Грейнджер до дня её выписки, делать перевязки и следить, чтобы она хорошо питалась. Вы даже не представляете, как это вовремя! Я совершенно ничего не успеваю… — Что… — прошептала Гермиона, с силой сжимая руку Гарри, — это шутка какая-то, да? Поттер вздохнул. Ему было так тошно видеть страдания подруги. Ещё более тошно было осознание того, что он сделать с этим ни черта не мог. Как помочь, чем? Единственное, что он мог сделать — попросить Малфоя не быть дерьмом. Но это, кажется, было невыполнимой задачей. — Мистер Поттер, — обратилась Помфри к застывшему Гарри, — оставьте на сегодня мисс Грейнджер. Она потеряла много крови и ей нужно отдыхать. Гарри кивнул, поцеловал Гермиону в лоб и вышел, зло зыркнув на Малфоя и качая головой. Эта беспомощность сводила его с ума. Грейнджер всхлипнула. А Малфой обернулся на звук и застыл, словно превратившись в камень. Она лежала на постели и дрожала, явно от страха. Плакала и вздрагивала от понимания, что все эти дни рядом будет Малфой. Ещё и это идиотское слово… Ухаживать за мисс Грейнджер. Заботиться, значит. Это даже в форме шутки не было смешным. Да он добьет её. Напоит каким-нибудь ядом, вместо нужного зелья, или нарочно будет касаться голой кожи, причиняя боль. И Драко закрыл глаза. Мерлин… Он чувствовал себя дементором, которого боится хрупкая девушка, потому что он может убить. Грейнджер была серого цвета от количества потерянной крови, со впалыми щеками и кругами под огромными шоколадными глазами. И вместо того, чтобы думать о выздоровлении, она плакала от страха присутствия рядом Малфоя. «Поздравляю, парень, ты пробил дно». — Я не хочу, чтобы он трогал, — хрипло сказала Грейнджер, стирая слёзы. Помфри нахмурилась. — Будет больнее, я не хочу. Мне и так больно! Малфой перевел взгляд на её ногу, не скрытую больничным одеялом. Сквозь повязку проступали пятнышки крови, пальцы ног были синего цвета. Ему стало её… жаль? Да. Впервые в жизни. И, кажется, он даже немного отругал себя за то, что бросил её в лесу. Малфой всегда был ублюдком. Он издевался над той же Грейнджер ещё с первого курса, манипулировал людьми и считал нечистокровных недостойными званий волшебников. Война могла надломить его в ужасную сторону. Отец мог заставить убивать и пытать, растягивать губы в улыбке от чужой боли, но… Нет. Наоборот. Драко понял, что это слишком. Причинять физический вред — чересчур. И тут Грейнджер. С окровавленной конечностью. И вроде он не калечил её, но… Но его уже тошнило от этих бесконечных «но». — Мисс Грейнджер, — Помфри прищурилась, глядя то на Малфоя, то на Гермиону. — Скажите, а та мазь, которую вы брали из-за боли в руке от прикосновений вашего недавно приобретенного соулмейта… Это как-то имеет связь с мистером Малфоем? Гермиона не ответила. Только заплакала чуть сильнее. Драко вздохнул, кивая целительнице. Какой смысл скрывать? — Что ж… Отменить приказ директора я не могу, и в любом случае, мистер Малфой, вам придется быть здесь все время и выполнять все поручения, данные вам ранее, но… Но я войду в ваше положение. Я однажды уже встречалась с парой соулмейтов здесь же, поэтому знаю, что нужно быть осторожным в касаниях. Я научу вас обрабатывать рану и делать перевязки без прикосновения рук. Думаю, для вас такие заклинания не будут сложными, мы должны справиться быстро.

***

Ме-е-е-ерлин. Ей хотелось провалиться под землю, пока Помфри учила Малфоя ухаживать за ногой Грейнджер без прикосновений, чтобы не сделать только хуже. Мало ей того, что она чувствовала себя подопытным зверьком, пока у её ноги сидели двое с палочками, бинтами и мазями, в попытке научить Малфоя делать все аккуратно. Раздражало чрезмерное спокойствие слизеринца. Оно было почти осязаемым. Густым, как желе, раздражающе ледяным и стойким. Он покорно выполнял все команды Помфри и уже через двадцать минут закончил обрабатывать рану и делать перевязку без посторонней помощи. И, самое важное, без касаний. А Драко… Черт. Эта рана была настолько жуткой, что он не понимает, как у Грейнджер хватает стойкости так спокойно лежать на кровати. Это наверняка дико больно. Никакие обезболивающие зелья не могут снять всю боль от такой травмы. Черт возьми, её кость было видно сквозь разорванную плоть. И все можно было бы излечить гораздо проще и быстрее, избавиться от ран вообще парой капель бадьяна, но перелом был слишком сильным и за сращиванием кости придется наблюдать ближайшие пару дней. Малфою, конечно же. — Всегда знала, что вы талант! — Помфри хлопнула в ладоши. — Так быстро и качественно, с ума сойти! Делать такие перевязки дважды в день. Утром и перед сном, ясно? — Малфой кивнул. Гермиона все ещё не находила слов. — В обед давать восстанавливающее зелье, на ужин с едой — зелье, ускоряющее сращивание костей. Обезболивающее по требованию пациента. Рана очень сильная, может понадобиться в любую минуту. Ну и, конечно, покой, сон, еда, — все, что ей нужно для выздоровления. А теперь я вас оставлю, мне нужно готовить лекарства, все ещё не могу пополнить запасы после войны. Она упорхнула из палаты, как пикси, быстро и незаметно, и Гермиона напряглась, понимая, что они с Малфоем остались только вдвоем. В ушах зашумело. Что от него ожидать? Как вести себя все время, что он будет рядом? — Я не хотела, чтобы… — Плевать, — он перебил, даже не дослушав. Схватил стул, стоявший в углу, поставил недалеко от койки Грейнджер, опустился на него, запрокинул голову и прикрыл глаза. После ссоры и криков в лесу, кажется, у них не осталось сил на ссоры и злость. И почему-то появилась неловкость. — Мне правда плевать, Грейнджер. Сейчас ты скажешь, что не хотела бы видеть меня тут все это время, но я скажу, что тоже не горю желанием быть личной нянькой. — Вообще-то, я собиралась сказать, что не хотела бы, чтобы всю вину за произошедшее повесили на тебя и заставили отрабатывать таким образом. Но ты настолько привык видеть в людях только дерьмо, что даже не задумываешься, что мой полет мыслей может быть и таким. Она фыркнула, отворачивая голову, не замечая задумчивости на лице Малфоя. Но он не успел и слова сказать, как дверь с грохотом открылась, впуская на порог семейство Уизли в составе запыхавшейся Джинни и красного от злости Рона. — А ты какого драккла забыл здесь? — Рон почти кинулся на Малфоя с кулаками, только Джинни удержала его. — Думаешь, она мало пострадала от тебя? — Рон, прекрати, мы в больничном крыле, нас сейчас выгонят! — шикнула Джинни. — Но он прав, хорек, какого черта ты тут забыл? Драко вздохнул. Как же его все достало… Он повернул голову к Грейнджер и тихо сказал: — Я принесу обед, — и вышел, нарочито громко хлопая дверью. — Что значит «я принесу обед»? — взорвался Рон. — Гермиона, что происходит? Уизли плюхнулись по обе стороны от Грейнджер, скрипя матрасом больничной койки. Гермиона улыбнулась. Эта своеобразная забота всегда сводила с ума и заставляла улыбаться. Даже когда её было чересчур много. — Макгонагалл поручила ему ухаживать за мной все дни до выздоровления, как наказание за то, что оставил меня одну в лесу, — выдохнула Грейнджер. — И если вы хотите, чтобы он не добил меня, а на самом деле помог — не злите его. Ради меня, ладно? — Не злить Малфоя ради тебя… — пробормотал Рон, почесывая затылок. — Я что, сплю? — Мерлин, Рон, — закатила глаза Джинни. — Гермиона все верно говорит. Я откручу ему голову, когда здоровье Гермионы не будет в его руках. Пока я очень сильно стараюсь держаться. Да, вы всегда враждовали, но это перешло все границы! Зачем он вообще поперся в лес? «Ох… Как бы я хотела тебе всё рассказать, Джинни. Как бы я хотела». — Я не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Но мы, как обычно, повздорили, и я сама ушла. — Если вдруг он будет тебя обижать, ты знаешь, что мы всегда рядом, да? — осторожно поинтересовался Рон, касаясь пальцев Гермионы и сжимая их в ладони. Он никогда не оставлял возможности прикоснуться к Грейнджер. И это были именно те касания, которые приносили тепло. — Знаю, Рон, — Гермиона улыбнулась. — Я в порядке, правда. В любом случае моя палочка всегда рядом. А вам лучше пойти. Помфри выгнала Гарри, так что, думаю, если она заметит вас, то будет скандал… Рон оставил на щеке Гермионы смазанный поцелуй, тут же густо покраснев, а Джинни обняла так крепко, что чуть не сломала подруге ещё и пару рёбер. В дверях они почти столкнулись с Малфоем, левитирующим целый поднос еды, и Джинни пришлось силой удерживать Рона, чтобы выйти без скандала. — Я не голодна, — сказала Грейнджер, как только поднос приземлился на тумбочку у кровати. На самом деле аромат свежих блюд просто сводил с ума. В животе заурчало, а во рту образовалась вязкая слюна. — Ты поешь, Грейнджер, с ложечки кормить я тебя не буду. Решила откинуться от голода? Давай в другой раз, а то и это повесят на меня, как будто я лично тебя в этот херов капкан закинул, — он снова плюхнулся на стул, забирая с подноса одну из тарелок себе. Точно, он ведь тоже не попал на обед, обучаясь у Помфри делать перевязки для их… особого случая. — Ты не мог бы… — Гермиона вздохнула. Нога начинала неистово ныть, и с каждой секундой боль нарастала все сильнее. Зелье было в комнате Помфри, поэтому воспользоваться банальным Акцио она не могла, но и просить Драко было… Мерлин, да банально непривычно! Это же Малфой. То, что он делает ей перевязки, приносит еду и сидит ест кашу около её койки — уже казалось фантастикой. — Что? — Нога… Мне больно, я… — Сейчас, — он отставил тарелку и спустя несколько секунд уже протягивал спасительную склянку Грейнджер. Она случайно коснулась пальцами его ладони, когда забирала зелье, и он тут же отдернул руку с обезболивающим, чувствуя удар, словно током. — Чёрт, прости, я случайно, я… — Пей, Грейнджер, — он вложил чудом уцелевшую склянку ей в ладонь. — Вряд ли мне сейчас больнее, чем тебе, переживу. Сам накосячил, наказание мне. Гермиона замерла. Ей показалось, или он действительно сказал, что был неправ? Пусть и в своей странной манере.