Дождь трупов

      Ханган необычайна красива вечерами. Когда солнце близится к горизонту, на набережных зажигаются фонари, а в отдалении, ближе к деревьям селится приятный мягкий полумрак. Порывистый мартовский ветер терзает кожу хлёсткими ударами, вода идёт рябью, а вокруг ни души. Чонгук ставит колени на высокую перекладину скамьи и укладывает голову на сложенные руки, молча слушает слегка подрагивающий голос. Бледное лицо напротив сильно пугает, но альфа старается не думать о плохом. Приятнее видеть Тэхёна на фоне темнеющей в совсем рядом реки, чем в серости полицейского участка. Пусть он лучше изливает душу здесь. Слёзы унесёт ветром, а тревоги растворятся в темноте. Он не должен идти за Сокджином за его кровавые преступления.       Юнги сидит так же напротив, прячет подбородок в высоком горле тёплого кремового свитера, светлые волосы колышет ветер. Он тоже бледный, и Чонгук знает, почему. Юнги не рассказывал подробно, но конечно же все понимают. Почему так много свалилось на них двоих? У Чонгука непередаваемо болит сердце за этих омег, и это чувство сложно выразить словами. Насколько может быть больно за чужие судьбы, настолько это глубоко забралось. Чонгук не может назвать себя ужасно одиноким, чтобы такое важное место в жизни занимали друзья, но эти двое действительно кажутся ему родными братьями. Альфа медленно и молча переводит взгляд, внимательно исследует до боли знакомые лица. Он с детства привык видеть их с яркими улыбками. Почему теперь они так часто грустят?       — Давайте не будем об этом, — тихо просит Тэхён, когда вкратце рассказывает о задержании Сокджина. Он упускает ещё два безумно волнующих душу факта, но о подобном друзьям просто не за чем знать.       — Конечно, — кивает Юнги. — Где ты сейчас живёшь?       Тэхён прикусывает губу, в отчаянии повторяя: «давайте не будет об этом» можно использовать для любого аспекта его жизни. Неужели настолько всё плохо?       — Пару недель до инцидента я жил у Намджуна, — тихо рассказывает он, ковыряя ногтем трещину в широком столе, за которым они сидели. — А потом мы… Кажется, он больше не хочет меня видеть, — вздох, передышка для самого себя. Он обязательно заплакал бы, не пролей слишком много слёз за несколько дней до. — Он не хотел идти на то мероприятие, я как будто заставил его, — качает головой. Никого он на самом деле не заставлял. Этот момент Тэхёну всё ещё глубоко непонятен. — В последний раз я видел его в клубе. Он написал и предложил мне встретиться только вчера. Сегодня заберёт после прогулки с вами. Даже не знаю, как теперь с ним говорить.       Чонгук и Юнги бегло переглядываются, омега приобнимает друга за плечо. Им никогда не нравился этот Намджун.       — У вас как дела? — с вымученный улыбкой быстро переводит тему Ким.       — Не многим лучше, — в ответ усмехается Юнги.       — У тебя появился ошейник, — Тэхён оборачивается к другу и с долей сочувствия смотрит на скрытую воротником шею. Ошейник должен быть сверху, но Юнги всё ещё сложно выставлять его напоказ. Тэхён увидел его ранее, но не подал вида. Кажется, не самая приятная для обсуждения тема.       — У меня непереносимость эссенций, — со вздохом рассказывает Юнги, — пришлось снова начать питаться кровью.       — Справляешься? — с волнением спрашивает Тэхён.       — Пытаюсь. Главное, что Хосок рядом.       — Он тоже был в том клубе?       Юнги кивает.       — На него не сильно попало. Успел зайти к столику за ширмой.       — Хорошо хоть не в закрытую ложу, — криво усмехается Тэхён.       — Да, — кивает Юнги, — потолок был не закрытым, на него тоже попала кровь, и подозрения спали.       — Это хорошо, — задумчиво шепчет Тэхён, переводя взгляд на Чонгука.       Альфа непривычно мало говорит, не произносит и слова, пока омеги делятся друг с другом произошедшим. Обычно душа их компании, сегодня он лишь молчаливо смотрит. Чонгук наблюдает за друзьями, точно пытается запомнить, как будто смотрит в первый раз, или скорее наоборот. Взгляд тёплый, полный спокойствия и какого-то тихого умиротворения. Так смотрит на близких и очень хорошо знакомых людей, смотреть на которых просто по-человечески приятно.       — Ты тихий сегодня, — печально улыбается Тэхён, склоняя голову набок. Ветер сильно ерошит его волосы, у омеги слезятся глаза. Хочется спрятать его от этого холода. — Что нового?       — У кого-то наконец наступила белая полоса и он стесняется рушить наши печальные рассказы, — проницательно замечает Юнги. — Давай, выкладывай. Боюсь поспорить, это загадочная улыбка связана всё с тем же Чимином.       — Ага, — Чонгук смущённо опускает голову, — кажется, у нас всё по-настоящему наладилось.       — Давай по порядку, — смеётся Тэхён, на самом деле уже очень сильно запутавшись в историях друзей.       — Я узнал, почему он уехал тогда, — на выдохе роняет Чонгук. Взгляд упирается в крашеную поверхность стола, но мысли заполняют не эти крупные трещины. В голове проносятся события прошлых дней. Громкие сцены, слёзы, признания и поцелуи. Как много красок принёс в его жизнь Чимин. — Это личное, и я не хочу об этом распространяться, но у него действительно были причины уйти, — тихо и медленно рассказывает Чонгук, заставляя друзей умиляться своему глухому, приятно взволнованному голосу. — Много чего на самом деле было, но главное, теперь я знаю, что он тоже ко мне тянется. Он любит меня, я люблю его. Всё до боли просто, — с глупой улыбкой заканчивает альфа, а перед глазами мелькают дни, когда Чимин непривычно много улыбается, кожу согревают прикосновения, потому что омеги теперь начинает медленно но верно учиться прикосновениям.       — Это нас безумно радует хотя бы потому, что мы с Тэ наконец можем перестать считать тебя одержимым сумасшедшим, — подытоживает Юнги, и все они облегчённо смеются.       Их радости друг за друга сложно не восхищаться, как и тем нежным чувствам, что никогда уже не пропадут.

***

      — Ты скоро? — устало спрашивает Чимин, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Устало — это уже настолько привычно, что омега в какой-то момент перестаёт и замечать. И если раньше усталость эта рождалась лишь на работе, теперь она появляется всё чаще и не сходит на нет, пока рядом не появляется Чонгук. Чимину без него слишком быстро становится тоскливо, и сложно решить для себя, плохо это или хорошо.       — Расходимся уже, — отвечает Чонгук, и его голос приглушается шумом ветра. — Подойди к берегу. Увидишь меня.       — Напомни, почему я вообще должен тебя забирать? — хмурится Чимин, вытягивая ключ зажигания.       — Потому что моих друзей забирают бойфренды, — с деланой обидой отвечает альфа, и Чимин улыбается мягко, едва ли уловимо — Чонгук скорее всего сейчас дует губы и хмурит брови в своей забавной манере.       — Может и тебя их бойфренды заберут, а?       — Хён, они альфа и бета, — с серьёзностью пятилетнего ребёнка замечает Чонгук. — Ты уверен, что хочешь, чтобы меня у тебя забрали? — голос меняется — теперь Чимин слышит хитрую улыбку.       — Иду, — сдержанно отвечает омега, сбрасывая звонок. Не хочет. На самом деле, не хочет, чтобы его кто-нибудь когда-нибудь забирал.       Чимин выходит на улицу в одном розовом свитере, совсем не рассчитывая, что на берегу такой сильный ветер. Он резко хлещет в лицо, продувает ткань насквозь и путает волосы. Чимин обнимает себя за плечи и идёт к линии воды, запоздало осознавая, как сильно испачкает ботинки в траве и влажной земле.       Навстречу идут двое омег, тихо о чём-то переговариваясь. Чимин медленно шагает мимо, поглядывая на одинокую фигуру в свете оранжевого солнца.       — Добрый вечер, — здороваются омеги с отдалённо знакомыми лицами. Чимин кивает им в ответ. Он помнит Юнги с того самого вечера, Тэхёна видел только на фото, но об обоих всё равно порядком наслышан и уже едва ли не знает лично. Чонгук часто говорит о самых близких своих друзьях, с которыми старается проводить как можно больше времени. Ревнует ли Чимин? Хочется верить, что вовсе нет. Чонгук ведь ни за что на свете ни к кому от него не уйдёт?       Омега подходит сзади, пару минут просто стоит, глядя на его отстранённое лицо, тёмную макушку, прочёсываемую ветром. Хочется заглянуть к нему в голову прямо сейчас, но Чимин тут же отсекает такие мысли — Чонгук и так распахивает душу перед ним каждый раз, а в ответ получает закрытую наглухо дверь. Неприятно должно быть. Омега вздыхает, делая ещё один шаг навстречу. Чонгук словно чувствует его — оборачивается и лицо так красиво освещается. Не закатным солнцем — улыбкой.       — Йа, хён! — восклицает альфа. — Ты в чём вышел? Холодно же!       — Не жарко, — тихо соглашается Чимин, крепче обнимая себя за плечи.       — Иди сюда!       Чонгук распахивает свою огромную чёрную куртку, в которую поместятся ещё несколько человек, и Чимин совсем не думает — ныряет в родное тепло. Омега обхватывает его торс руками, прижимается к груди и слышит стук сердца, когда Чонгук обнимает его в ответ и пытается закрыть спину курткой. Ветер всё так же терзает их, но Чимин больше не чувствует холод.       — Знаешь, зачем я тебя позвал сюда? — Чонгук шепчет, и этот шёпот в порывах ветра кажется чем-то трепетным, интимным.       — Чтобы не терпеть недовольство мужа Юнги, когда он будет подвозить тебя домой? — усмехается Чимин.       — Какой ты не романтичный, хён! — ворчит Чонгук, ероша чужую макушку носом. — Я хотел показать тебе закат.       Чимин отрывает лицо от его тёплой груди, поднимает голову и смотрит в глаза. Не вопросительно, влюблённо. Счастливо и влюблённо. Такое странно от него получать и Чонгук теряется. Усмехается неловко и тоже смотрит на него.       — Закат над морем, хён… — Чонгук словно будит зациклившегося на его лице омегу. Чимин улыбается и очень нехотя всё же смотрит на черную гладь, на тонущее за горизонтом огненное солнце, на накрывающую сверху темноту. Непроглядную и густую, такую чёрную, что страшно. Но солнце спасает. Чимин разрывает объятия, чтобы полностью обратиться к заходящему солнцу. Чонгук улыбается, тоже не может отвести взгляд от своего собственного солнца. Накидывает куртку ему на плечи, а Чимин и не сопротивляется — засовывает руки в рукава и абсолютно тонет в этом тепле. Чонгук натягивает капюшон толстовки на голову и обнимает омегу за плечи сзади.       — Красиво? — шепчет на ухо. Чимин беззвучно кивает, ловя взглядом самый последние секунды света и тепла. Все заканчивается слишком быстро, и страшное осознание зачем-то пробивает в такой прекрасный момент — вдруг что-нибудь ещё так же резко закончится? Вдруг что-то такое же безгранично огромное и тёплое просто утонет в темноте? И этого так сильно не хочется, что пробирает дрожь. Как давно это с ним произошло? Как давно он вернулся в свои подростковые годы, когда любовь и чувства главенствовали над рассудком? Чимин и не заметил, а теперь не хочет и думать. Слишком растворился в этих эмоциях, погряз и, кажется, счастлив. Пусть только не заканчивается никогда.       Чимин недовольно хмурит брови и пытается концентрировать внимание на крепких объятиях у себя на плечах.       — Идём в машину, — просит омега. — Холодно.       Они возвращаются в ещё не остывший салон. Чимин снимает куртку и включает обогреватель.       — Грей руки, — строго просит омега. — Покраснели все.       — Греться лучше чужим теплом, ты знаешь, хён? — замечает альфа, важно вскидывая бровь.       — Да что ты говоришь, — ворчит Чимин и тут же сдаётся, — давай сюда.       Чонгук радостно улыбается, когда омега берёт его онемевшие от холода руки своими, никак не может обхватить крупные ладони, и потому делает что-то жутко странное и несвойственное для себя — целует. Чонгук восхищённо замирает, когда его горячие губы мягко касаются тыльной стороны ладоней и пальцев, и по коже тут же бежит такое яркое тепло. Это настолько же странно, насколько и приятно. Перед глазами проносятся все моменты, когда омега отталкивал, закрывался, пытался что-то кому-то доказать. Это следовало терпеть хотя бы для того, чтобы просто ощутить былую любовь и ласку, что всё ещё лучатся где-то глубоко внутри. В этом взрослом сдержанном омеге всё ещё сохранился смешливый парнишка с розовыми волосами, он прямо сейчас даёт о себе знать.       Чонгук не находит в себе сил на привычные усмешки, просто смотрит на него бесконечно влюблённо и безмолвно позволяет делать что-то настолько далекое и непонятное для него — дарить тепло.

***

      — Наконец-то увидел его, — шепчет Тэхён, когда они пересекаются с тем самым Пак Чимином и отходят на достаточное расстояние, чтобы вампирский слух не уловил деталей разговора.       — Красавчик, да? — усмехается Юнги, держа омегу под руку, чтобы легче продвигаться по неровной поверхности. Они идут вдоль берега, по небольшому уклону, направляясь к изгибу дороги и пустынной парковке.       — Не в моём вкусе, конечно, — задумчиво хмурится Тэхён, — но главное, чтобы человек хороший был, правда?       — Главное, чтобы Чонгуку нравился, а с этим проблем явно нет. Чёрт, мы как будто его родители.       — Ага, — смеётся Тэхён, — давно не видел их.       — И не увидишь, — замечает Юнги, — теперь Чонгук будет возить домой только Чимина. Мы больше не попробуем коронную пасту его мамы.       — Ужасно! — восклицает омега, глядя на исчезающий за горизонтом закат.       Где то время, когда все они учились в школе? Когда самой масштабной проблемой казалась приближающаясь контрольная, когда будни протекали легко и беззаботно, а на выходные Тэхён часто ездил в Пусан погостить у Чонгука дома. Никаких серьёзных тревог, никаких страхов, один сплошной энтузиазм. Тэхён прекрасно отдаёт себе отчёт, что проблема на самом деле вовсе не в возрасте. Кому-то удаётся оставаться таким же лёгким, по-детски непосредственным в душе. Чонгук всегда восхищал этой своей чертой, а Тэхёна и по сей день только и остаётся, что радоваться за него. Сам он никогда уже подобному не научится.       — Намджун встретит тебя здесь? — спрашивает Юнги, останавливаясь и глядя издалека на пустую стоянку. Чимин оставил машину где-то в другом месте, они с Чонгуком как-то незаметно исчезли с набережной, и теперь создавалось ощущение, что двое омег на берегу абсолютно одни. Только неспокойная вода, трава, взлохмоченная ветром, темнеющие совсем рядом деревья и они с Тэхёном.       — Да, — кивает омега, — я немного волнуюсь, — тихо признаётся, — не знаю, как с ним сейчас разговаривать.       — Лучше не выдумывай ничего, — советует Юнги, — будешь искренним, сможешь ждать подобного в ответ.       Омега только отрешённо кивает, а Юнги предлагает подождать его, пока он сходит до стоянки, проверит, не скрылась ли за деревьями машина Хосока. С Тэхёном как будто требуется остаться подольше, и в то же время так сложно подобрать рядом с ним слова. Он отказывается идти вместе с Юнги, потому что успел уже увидеть одну счастливую пару, хватило. Тэхён не завистливый, просто очень грустный, и в этих мыслях начинает казаться, что нежности в их с Намджуном отношениях никогда и не было. Он словно сам себе придумал всю ту поддержку и трепетную любовь. Омега замирает на невысоком склоне, отворачивается от исчезающего в темноте Юнги и на долгие минуты окунается в глубину ночного неба. Красиво, Завораживающе. Тэхён теряет счёт времени, пока…       Юнги вздыхает, пряча в карман телефон. Нет связи, придётся просто ждать. Парковка, как и предполагалось, оказывается абсолютно пустой. Придётся идти обратно, потом снова возвращаться проверять, или же искать, где появится сигнал. Юнги чувствует, что ноги и руки уже неприятно немеют от холода, обветренные губы завтра растрескаются в кровь, может быть, продует шею. Раздражение начинает пульсировать внутри, выливаясь в плотное напряжение тела. Юнги не сразу слышит тихие шаги ближе к лесу.       — Извините…       Омега резко оборачивается, вглядывается в темноту. Тонкий силуэт не сразу проступает на фоне леса.       — Извините, вы не могли бы… — дрожащий сиплый голос больно бьёт по ушам, но вампира ломает не это, — мне нужна помощь….       Растрёпанная девушка в испачканном голубом плаще несмело шагает навстречу, затравленно озирается по сторонам, но всё равно идёт к незнакомцу, ощутив, что тот является омегой. По тонкому, искусанному холодом запястью бежит кровь. Она крепко зажимает ладонью шею. Сердце Юнги пропускает удар.       — Пожалуйста, я… мне нужна помощь…       Девушка покачивается, подходит совсем близко и обессилено падает. Юнги машинально ловит.       Помощь тут нужна скорее ему.       Пока на фоне шумит ветер и беспокойная река, пока ослабевшая девушка шепчет что-то неразборчивое на фоне, её ладонь размазывает по коже кровь и падает на грудь, обнажая неглубокое ножевое ранение.       Запах мгновенно забивается в лёгкие, он ударяет сразу же в мозг. Юнги не моргая смотрит на чуть выпирающие края, но уже так медленно сочащуюся кровь, сопротивляется бесконечную минуту. Кровь больно стучит в висках, зрачки ненормально расширяются и резко сужаются снова, уже прилично отросшие клыки навязчиво ноют, выглядывая из-за распахнутых губ.       Юнги держит безвольное тело крепко, уже не представляет возможности разжать пальцы. Запах крови мгновенно сводит с ума. Вдох-выдох…       Девушка закатывает глаза, окончательно теряя сознание, короткое шипение звучит в ночи, когда распахивается пасть. Жёсткие подпиленные клыки вгрызаются в кожу.

***

      Тэхён словно отходит от лёгкого транса, когда слышит какой-то глухой стук. Наверно, ветер колышет крупные ветви деревьев. Омега оборачивается, часто моргая и замечая, что уже очень сильно замёрз. Юнги всё не возвращается, на далёкой парковке как будто снова пустота. Неужели уехал и даже не попрощался? На Юнги это не похоже. Тэхён шагает в том же направлении. Наверно, Юнги решил дождаться Хосока там.       Он подходит в пустой площадке, хмурится, не находя здесь Юнги. Парковка абсолютно пуста, только деревья поскрипывают под натиском ветра. Тэхён проверяет телефон — нет сигнала, обнимает себя за плечи и неуверенно шагает обратно. Наверно, Юнги вернулся на то же место, и они просто разминулись в темноте. Глупость, кажется, но куда ещё он мог запропаститься? Не ушёл же молча в лес?       Тэхён возвращается на небольшой уклон, сгибаясь под натиском холодного ветра. Окутывавшая темнота больше не успокаивает, теперь она навеивает лишь тревогу. Омега смотрит вперёд, пока не подходит к самому склону. Взгляд медленно соскальзывает вниз. На неспокойную воду, на узкую полоску берега, на распластавшийся на траве труп…       Короткий вскрик слетает с губ, Тэхён тут же зажимает рот ладонью. На берегу лежит девушка в расстегнутом голубом плаще.       Дыхание тут же сбивается, омега испуганно оборачивается, ища глаза опасность или спасительную фигуру Юнги. Снова пустота. Он отступает на шаг назад, отрицательно качая головой, но в последний момент решается. Вдруг ещё сможет помочь?       Ноги не слушаются, когда омега быстро спускается вниз, колени подкашиваются, когда он подходит и падает рядом.       Длинные тёмные волосы раскиданы по траве, голубой плащ выпачкан кровью и грязью, на шее уродливая рана и уже слегка засохшая кровь. Тэхён тянет дрожащую ладонь к краю разодранной белой рубашки. Разрезанное спереди бельё обнажает окровавленную грудь и оставленную на белой коже надпись:       «Виновны вампиры и те, кто пособничают им».        Омега резко отскакивает назад, не отрывая взгляда от кровавой надписи. Убийца, затаившийся за крупным валуном, незаметно покидает берег и скрывает в лесу.