Храм мой — твоё тело белое

-Тентакли, значит, — тянет Олег, фиксируя его лодыжки. Запястья уже примотаны к спинке кровати. -У волков не бывает тентаклей. -Зато волки умеют пользоваться подручным средствами. Олег проверяет узлы, чтобы надёжно и не слишком туго, проводит ладонями по ногам, соскальзывает на внутреннюю сторону бёдер. Серёжа выдыхает стон, Олег ещё ничего не делает, а он уже заведён. Волков тянется через него к тумбочке, касается животом, пахом, Сергей выгибается, чтобы прижаться плотнее. -Рано, — строго говорит Олег, вставая. В его руке вибропробка и баночка смазки, серёжиной любимой, со вкусом карамели. — Готов? -Всегда! С тобой — всегда и на что угодно, — он выгибается в пояснице, подаётся задницей вперёд, насколько позволяют путы. Олег касается пальцами, прохладными от смазки, скользит внутрь двумя, сразу правильно. Серёжа ахает, вскидывает бёдра. Олег ласкает его взглядом, насаживая на пальцы, его зрачки расширены, он глубоко дышит, не позволяя себе сорваться. Пальцы заменяет пробка, Олег смотрит Серёже в глаза, крутит в руках смартфон, включает самую лёгкую вибрацию. -Сильнее! — просит Серёжа. Олег усмехается и добавляет. Откладывает смартфон в сторону, наклоняется над ним и берёт в рот. Серёжа давится вдохом, задушенно стонет. Олег тянется к смартфону и добавляет мощность. -Дааа… — выдыхает Серёжа. — Олеж… пожалуйста… -Что — пожалуйста? — голос Олега тоже подрагивает, когда он выпускает серёжин член изо рта. -Дай мне тоже… Хочу твой член… Хочу, чтобы ты сел мне на лицо… -Вот даже как. Олег наклоняется к нему и целует, проникает языком в рот, запускает пальцы в волосы, оттягивая их. А потом выполняет просьбу, и уже Сергей старается, приподнимая голову, чтобы глубже взять в рот, скользит языком по стволу. Олег тяжело дышит и добавляет мощность пробки. Сергей ëрзает, насколько позволяют верëвки, стонет с членом во рту, от чего Олег крупно вздрагивает. Он уже на грани, но тут Олег вдруг убирает вибрацию на минимум и встаёт. Серёжа разочарованно стонет и умоляюще смотрит на него, но Олег качает головой, чуть улыбаясь, снова берёт смазку и растягивает себя, повернувшись боком, чтобы Сергей мог любоваться им. -Олежа… Ты такой… такой красивый… боже, ты Аполлон… нет, ты мой Марс… пожалуйста… Олег снова улыбается ему, перекидывает ногу через сережины бëдра, направляя в себя его член, и, дотянувшись до смарфона, прибавляет мощность. И начинает двигаться. Сергей давится воздухом, стоном, он смотрит расширенными глазами, как Олег, приподнимаясь на его члене, ласкает себя, смотрит на его пальцы, обхватившие ствол, на мышцы пресса, широкую грудь, плечи, ласкает взглядом приоткрытые губы и закрытые от наслаждения глаза. Совсем немного нужно им обоим, чтобы сорваться в пропасть, чтобы сгореть и рассыпаться пеплом, чтобы в самую кровь снова вплавилось: мы — одно. Олег выключает пробку, аккуратно достаёт — Сергей ахает — и отвязывает его, легко тянет за узлы, и они распускаются. Растирает щиколотки и запястья, покрывает их мелкими поцелуями. -Олег… я ужасно люблю тебя. Больше всего на свете. -И я тебя люблю, Серёж. Ложится рядом, обнимает, укрывает их обоих одеялом. Сергей прячет лицо у него на груди, чувствует дыхание Олега на своих волосах и ни о чём не думает, он просто и бесхитростно счастлив.