Моя маленькая

— Линда, привет, — тогда в одиннадцатилетнем возрасте я ужасно боялась подругу родителей. Эта была высокая и достаточно красивая женщина, любящая одеваться во всё чёрное. Она была бледной, и я всё думала, что она вампир. Даже в садике рассказывала, что мои родители дружат с вампиршей. Мне верили и даже завидовали. Вот только они не представляли как я от неё пряталась. Обычно, когда тётя Милен приходила в гости я пряталась в своей комнате и старалась не показываться ей на глаза. Я даже не знаю, чем, но она очень сильно пугала меня. — Ты теперь будешь жить со мной. Отчётливо помню, как от этих её слов я расплакалась. Мне ужасно не хотелось переезжать к ней. жить с ней в одном доме. Я вообще даже пожалела, что выжила в той аварии отделавшись только переломом руки. — Идём, Линда, — она осторожно взяла меня за здоровую руку и повела за собой. Для своего возраста я была достаточно мелкой и сейчас не самого высокого роста, но на тот момент я помню, что мне чуть ли не бежать за ней приходилось чтоб успеть. В целом за те пять лет ничего и не поменялось. Я так же продолжаю её бояться. Только если раньше мне казалось, что она вампир то теперь по иным причинам. Первое время я всё баррикадировала дверь, мне казалось, что она придёт и выпьет мою кровь. Даже смешно оттого что сейчас по сути я занимаюсь тем же. Вот только тёте Милене далеко не до моей крови. Не спорю что первое время она вела себя нормально, я тоже старалась быть послушной и слушаться её. Вот только чем дальше все это заходило, тем хуже становилось. Тётя Милен никак не проявляла «интереса» ко мне, наверное, полгода, а уже потом стала странно смотреть на меня и что самое ужасное — звать к себе в кровать. Это были первые звоночки, которые меня тогда напрягали. — Неужели ты не боишься грома и грозы? — Как-то спросила она, когда мы сидели и ужинали спагетти. — Страшно же должно быть. — Было бы чего бояться, — я правда не боялась этого. Конечно байку о том, что можно притянуть к себе молнию я верила, так что в плохую погоду, когда на небе сверкали молнии я к окнам, не подходила. — Ты ж моя смелая, — и наклонившись она чмокнула меня в лоб. Думаю, если бы я была повыше, то она бы попала бы и в губы. В моей семье не было принято целоваться. Да я и не видела, чтоб мои родители целовались. Так что тот поцелуй в лоб произвёл на меня страшные впечатления. Но были и хорошие моменты, вечер каждой пятницы для нас заканчивался совместным просмотром фильмов. Мы смотрели фильмы разных жанров до глубокой ночи. Это стало нашей традицией, которая мне очень даже нравилась. Диван в гостиной стоял большой, и плазма была такой же, так что я всегда брала с собой подушку и просто ложилась, и смотрела фильм на одном конце дивана, а Милен на другом. Потом уже по ходу каждой недели она подсаживалась всё ближе и ближе. Вскоре (я так и не поняла, как такое произошло), моя подушка лежала уже вплотную к Милен, а после я лежала даже без подушки просто положив голову женщине на колени. Я так лежала несколько минут от начала фильма, а Милен решила начать гладить меня по голове. Скажу сразу: мне это понравилось. Она гладила меня ласково, и я невольно всё подставляла ей свою голову. Вскоре под этими поглаживаниями я стала засыпать. Так что в те моменты моего протеста всем и вся и отказа ложиться так рано (по моему мнению) спать заканчивались тем что Милен приходилось садится на кровать и гладить меня по голове пока я не засну. Но были конечно у Милен и свои тёмные стороны. Я бы сказала, что очень тёмные. То, что она не такая хорошая я поняла после того как она меня избила. Это произошло спустя, наверное, месяцев семь моего житья с ней. Поводом для моего избиения стало то что я случайно натоптала в доме. На улице была плохая погода и достаточно грязно, и придя из школы я сама даже не заметила, как умудрилась оставить крохотное пятно грязи на полу. Я не заметила, но зато заметила Милен которая молча пришла ко мне в комнату и схватив меня за ухо повела в прихожую и ткнула (в прямом смысле) лицом в грязь. В руке у неё был свёрнут в трубку журнал которым она меня била по голове. По её мнению, это пятно мною было оставлено специально. Вот тогда я перепугалась, конечно может это и не было избиением в чистом виде, но дальше было всё гораздо хуже. Мне тогда было лет двенадцать, я уже год как жила с ней и этот день я помню чётко: двенадцатое декабря. Именно тогда она избила меня по-настоящему. Возможно была и моя вина, я тогда в четверти по алгебре получила двойку и из-за этого классная решила вызвать моего опекуна в школу тогда я решила скрыть это от Милен. Так и скрывала пока учительница не позвонила и не спросила Милен почему она не приходит в школу. Тогда Милен пришла в школу, не сказав мне об этом, но, когда она вернулась и достаточно мрачная я испугалась. Милен крепко держала ремень одной рукой, а меня за волосы второй. Она била ремнем не глядя. Несколько раз попала пряжкой по спине и заднице, а один раз, когда я попыталась увернуть то и по лицу. Она рассекла мне бровь и даже наличие крови её не остановило, а кровь так и стекала по моему лицу. Шрам у меня остался до сих пор. Когда я смотрю на себя в зеркало он первым же делом бросается в глаза и в памяти всплывает тот момент с ремнем. На тот момент это был мой первый побег из дома. Я сбежала ночью. Было ужасно обидно. Особенно когда после избиения ремнём она просто оставила меня валяться в коридоре и истекать кровью. Я там проплакала несколько часов, а тётя покурив вернулась и наорала ещё и за лужу крови на полу и швырнула мне тряпку в лицо велев оттирать. Я плакала и истекая кровью стирала с пола свою кровь. Мысль о побеге появилась именно тогда. Сбежала я легко. Вот только ночью неожиданно для меня резко похолодало и минус двенадцати бахнуло на минус двадцать три. Моя одежда оказалась не пригодна к такой температуре и пройдя совсем немного я стала даже думать о возвращении назад. Вот только гордость и обида оказались сильнее и пройдя в два часа ночи четыре километра в такой холод я вся замершая и никакая села на скамейку на остановке. Больше всего обидно было что абсолютно все магазины и кафе были закрыты. Так что я просто сидела и замерзала дальше пока к остановке не подъехала чёрная BMW из которой вышла тётя Милен. Она молча подошла ко мне и взяв за руку повела к своей машине. Всю дорогу до дома она не сказала мне ни слова. А по приезде так же за руку отвела в дом где за закрытыми дверями влепила мне пощечину, от которой из моей брови, снова хлынула кровь. На этот раз она решила всё же мне обработать рану, и мы пошли в ванную где я, сидя на унитазе покорно ждала, когда мне остановят кровь. — Как ты меня нашла? — Уже переодевшись и лёжа в своей кровати под одеялом спросила я, когда Милен села на край кровати и стала поглаживать меня по голове. — Пусть это останется секретом, — хрипловато ответила она. — Ты меня ненавидишь? — Я тебя не ненавижу, — она не смотрела на меня. — И надеюсь, что этого больше не повторится. И после этого я стала ей врать и сбегать из дома регулярно. Милен при этом всегда знала, что я ей вру и всегда, когда я сбегала знала где меня искать. Даже спустя столько лет я удивляюсь этому.