Моя маленькая

Она не ушла, а только улыбнулась, подойдя и села рядом со мной на кровать. Одна её рука легла мне на колено, а другая обняла за плечи прижав к себе. Губы женщины коснулись моего уха, закрываю глаза, комната просто кружит, я думаю это всё последствия сотрясения. Дёргаюсь и тут же морщусь от боли в голове, да и во всём теле, когда губы женщины обхватывают мочку моего уха и начинает посасывать её. Закрываю глаза, она прекрасно знает, что мне нравится, когда она ласкает мои уши. Приоткрываю рот и дышу сугубо ртом, носом всё ещё больно. Рука с моего колена проникает под футболку и сжимает грудь (я очень пожалела, что была без лифчика). Рука нежно ласкала мою грудь и когда она отстала от моей мочки, а запустила язык мне в ухо я не выдержала и застонала. И вот мы уже лежим на кровати. Я даже не помню как мы до такого докатились. Я позволила стянуть с себя футболку. Мы лежали и целовались. Милен облизывала мои губы и продолжила углублять поцелуй. И вот её рука ослабила шнур на моих штанах и запустила руку мне в трусы. Я уже была мокрой и это всё из-за ласки ушей. Её пальцы просто гладили меня между ног. Смотрю на неё, а Милен улыбаясь водит своим языком по моим губам. — Я хочу взять тебя, — говорит она и вытаскивает руку из моих трусов. Пальцами она поглаживала мой затвердевший сосок. — Можно подумать, что вас это раньше останавливало? — Тоже верно, — и она сорвала с меня штаны с трусами и тут же раздвинув мне ноги вошла. Она проникала глубоко, двигаясь быстро и не переставая целовать меня в губы. Я отвечала ей на поцелуи чувствуя что ещё немного и кончу. Она тоже это чувствовала и перестав меня целовать нежно, улыбаясь глядя как я кончаю. Я лежала на спине и смотрела в потолок пытаясь отдышаться. Милен же ухмыльнувшись легла рядом и обняла меня поцеловав в щеку. — Мне вот всё спросить хотелось, — смотрю на женщину. — Вас в честь Милен Фармер назвали? — Тогда тебя тоже в честь певицы, — её рука легла мне на щеку и стала ласково гладить. — Голова всё ещё болит? — Очень, — закрываю глаза чувствуя, что меня укачивает. — Кружится всё и сейчас подташнивает. — Утром тебя в клинику отвезу, — она взяла меня за руку, и я тут же вскрикнула от боли одёрнув руку. — Забыла, что у тебя рука порезана. Я заснула, наверное, первой, да и то потому что она снова стала гладить меня по голове. Поспав часа два, я проснулась оттого что Милен меня трясла. — Вставай, — сказала она и сунула мне чистую одежду. — Едем в клинику. Клиника была частной так что не было никаких вопросов касаемо моего состояния. Мне даже было обидно что никто из персонала не поинтересовался почему я такая избитая. Сделали всё молча и быстро. По кабинетам ходила я одна, Милен сидела в коридоре и с кем-то разговаривала по телефону попивая кофе из автомата и совершенно не беспокоилась за меня. Руку мне посмотрели и пришли к мнению что надо зашивать. Ещё и прививку от столбняка вкололи. — Я не хочу! — Вылетаю из кабинета где мне собирались наложить семь швов. — Нет! — Линда, — из кабинета выскочила врач попытавшись поймать меня за руку, но я уворачиваюсь и тут же впечатываюсь в своего опекуна. Милен тут же оценила всю ситуацию и крепко схватила меня. — Это не больно. — Ага, — пытаюсь вырваться и тут же рука начинает кровоточить. — Всего-то иглой будете протыкать. — Успокойся, — Милен на пару с врачом затащили меня в кабинет. Я чуть не плакала от безнадёжности. Не плакала даже когда Милен меня избивала. — Тут нет ничего страшного. Они подвели меня к столу и насильно усадили на стул. Милен крепко держала меня не позволяя вскочить и убежать. — Я сейчас позову ещё одного, — врач ушла и тут же вернулась с медбратом, который держал мою руку пока мне накладывали швы. — Будь бы Линда ребёнком, вы прекрасно могли бы посадить её к себе на колени и держать так. Как же мне было больно. Я даже кричала в некоторые моменты (во все). Уткнувшись лицом в грудь тёти Милен я тупо плакала от боли. Казалось, что она никогда не пройдёт, но швы наложили всё же да быстро. Потом руку мне забинтовали. Потом я вся заплаканная сидела в коридоре на скамейке и ждала пока тётя выйдет из кабинета врача. Вышла она спустя минут десять и кивнув мне чтоб я шла за ней отправилась на выход. — У тебя сотрясение, — надеюсь, что она ничего мне не скажет по поводу моей истерики. Мне самой было стыдно. — Сказали чтоб у тебя был постельный режим. Руку не напрягай и вообще ею ничего не делай. — Мы прошли по стоянке и сели в машину. — Ну ты и выдала конечно. Нет, конечно что-то подобное уже было. Вспомни, когда тебе было лет шесть я отвозила тебя в больницу чтоб тебе кровь из пальца, взяли. Как же ты там истерила. Помню тот раз. Родители тогда не смогли, а тётя Милен согласилась. Тогда после этого анализа она отвела меня в булочную и купила сосиску в тесте и отвезла в садик. Как-то она даже забирала меня из садика. Вот тогда вся группа и поверила, что она вампир, когда увидели её. — И всё равно не понимаю, чего ты боялась? Зашили тебе быстро. И всю дорогу до дома она говорила только о моём поведении. Выслушивала я это всё молча. Смысл ей что-либо говорить я никакого не видела. А по приезду домой я тут же скрылась в своей комнате. Лежа на кровати я закрыла глаза всё ещё страдая от легкого головокружения. Ухо только-только начало отходить от того выстрела. А ведь даже и не знала, что у тёти есть пистолет. Почувствовав, что на меня смотрят открываю глаза и вижу Милен. — Ты снова в грязной одежде, — спокойно сказала она, сверля неприятным взглядом. — Я переоденусь, — напрягаюсь и мысленно надеюсь, что она не кинется на меня. — Ребёнок, — она так резко наклонилась что я дёрнулась, едва не свалившись с кровати. Оперившись руками с двух сторон от моей головы, женщина приблизила своё лицо почти вплотную к моему. — Ты же прекрасно знаешь правила этого дома. Я всё понять не могу, ты специально каждый раз нарываешься на наказание. Мазохистка? Нравится, когда я тебя наказываю? — Нет, — всё внутри меня похолодело, а голова стала невыносимо раскалываться. — Не заметно, — она выпрямилась. — И про руку не забывай, иначе снова придётся зашивать. — Она направилась на выход, но в дверях остановилась. — Линда, через десять минут вернусь и проверю. Как только она ушла я тут же переоделась. А тётя и правда через десять минут вернулась и убедившись, что я переоделась, ушла. Недосып за все дни побега дал своё и я заснула. Мне всё снилась какая-то херня: словно я за рулём дорогой машины и куда-то еду. Всё больше выглядело как видеоигра. Я резко рулила, стараясь на мокрой дороге не врезаться в машины. И вроде бы я нормально проехала как тут же в меня с боку врезались, и я резко проснулась. Тут же хватаюсь за голову вскрикивая от боли. Падаю обратно на и уже через секунду меня выворачивает наизнанку. Сворачиваюсь в клубок чувствуя, что меня сейчас продолжит выворачивать наизнанку. Полежав так около часа и вроде бы мне даже лучше, встаю и пошатываясь иду на кухню. На кухне в полумраке застаю тётю. Она сидит за столом с бокалом вина и курит. — Как самочувствие? Прохожу и сажусь напротив неё. — Не очень. — Ты же понимаешь, что такого бы не произошло не сбеги ты от меня, — она никогда не жалела об избиениях. Мне даже кажется, что она получала с этого удовольствие. — Линда, я хочу чтоб ты перестала мне врать. Да, я прекрасно знаю когда ты мне врёшь. Я хочу, чтоб ты перестала сбегать от меня. — Тётя Милен, а я хочу, чтобы вы перестали меня бить и иметь. Она вдруг звонко засмеялась, морщусь от боли. — Брось, тебе нравится секс со мной. Тебе нравится получать от меня ласку и любовь. Кто же если не я, даст тебе всё это? — Она встала и обойдя стол встала сзади меня и положила руки мне на плечи наклонившись к уху. Сглатываю чувствуя её горячее дыхание. — Вспомни наш первый раз, неужели он тебе не понравился? Я даже думаю, что вот сейчас ты уже мокрая только от одного моего присутствия в комнате. — Это не так, — не шевелюсь сидя вся в напряге. Милен обнимает меня и опустив руку мне на голову начинает гладить. Закрываю глаза полностью погрузившись в эту ласку. Главное не заснуть. — Тогда не возражай, но я проверю, — и её рука резко двинулась к моим шортам. Я дёрнулась на стуле едва не упав. Рука женщины проникла под трусики. Я просто сгорала со стыда, когда тётя провела языком по моему уху и вытащив руку посмотрела на свои блестящие от моей смазки пальцы. — Ты очень мокрая, — она слизала смазку с пальцев. — Но к сожалению врач просил первое время тебя вообще никак не трогать. Так что иди в кровать. Тётя ушла, а я прошла к холодильнику и сделав себе бутики хомячила их ночью на кухне. Я бы вообще с тарелкой этой поднялась бы к себе в комнату, но если она узнает, то просто прибьёт меня. У меня в семье было принято есть не на кухне а в комнате. Каждый ел в своей. В этом же доме есть можно было только на кухне. И как назло я вечно об этом забывала за что и получала постоянно от Милен. Шла я вроде бы к себе но попала в комнату к Милен. Просто ноги занесли меня сюда. Я конечно стояла несколько секунд и прислушивалась, а после без стука зашла. Тётя уже спала, и я готова была выскочить из её комнаты осознав, что занесло меня куда-то не туда. — Что-то хочешь? — Она села на кровати, а я всё гадала голая она под одеялом или нет. — Да сама не знаю, — зачем я вообще сюда пришла? Комната же напротив. Может это последствия сотрясения? — Наверное сотрясение даёт о себе знать. — Ну иди, — она легла обратно, а я вышла из комнаты, и сама же удивилась что захотелось вернуться. В детстве, когда я болела то обычно с подушкой и одеялом шла в гостиную и валялась на диване перед телеком, тогда Милен выгоняла меня болеть к себе. Помню, как говорила ей что мне одиноко и тогда она сказала мне что если я захочу, то могу приходить к ней. Я ёрзала в своей постели и никак не могла заснуть. Не выдержав я встала и решила пойти обратно к тёте. А та похоже и ждала меня. Как только я зашла к ней в комнату то тётя села на кровати и улыбнулась, глядя на меня. — Ну иди ко мне, моя милая. И я пошла. Легла к ней под одеяло и положила голову женщине на плечо. Тётя Милен обняла меня прижав к себе. Её рука опустилась мне на голову и она стала меня гладить. Так я очень быстро и заснула.