Любовь с привкусом боли

Ноги несли меня вверх, а мысли затуманились неприятной дымкой. В спешке, словно кто-то меня преследовал, я захлопнул дверь и сполз по ней вниз, тяжело дыша после бега. С физическими нагрузками я с детства не ладил, потому чаще сидел на веранде или в песочнице. - Тебя там что, убивали? - саркастично спросила чуть опьяневшим голосом мама и скрестила руки на груди. - Лучше бы убили, - не подумав ляпнул я. Ответом на мамино по праву возмущенное "ЧЕВОО?!" был лишь удаляющийся силуэт. Я не хотел ни вступать в конфликт с ней, ни оправдываться, ни даже с кем-либо разговаривать. Мне до ужаса осточертело наблюдать ее пьяные раскосые глаза, поэтому единственным правильным решением тогда казалось запереться в комнате и включить музыку в наушниках. Она помогала забыться, заглушала настойчивые мысли и просто позволяла расслабиться. Я с ногами забрался на кровать, прижимая к себе разбавленный чай с сахаром и попутно раскладывая на смятой простыне бумагу, которую еле отрыл среди тетрадей и учебников, и акварельные краски, принадлежащие сестренке. Думаю, она не будет против. Мама уже откровенно говоря храпела под действием хмельного, пока я выводил аккуратные линии на бумаге. Я не осуждал ее за это. В конце концов, привык. Просто не понимал, зачем она родила второго ребенка. Будто без этого проблем мало. Нет, я, конечно, безумно люблю Ринату, но она не заслуживала таких родителей, которые не в состоянии о себе позаботиться, что уж говорить о детях. Я до сих пор старался сделать для нее лучше, постоянно заботился, но с недавнего времени, когда все пошло под откос, мне самому нужна была помощь. Просить о ней - верх наглости, а мама все чаще искала утешения на дне бутылки, поэтому я оставался наедине с собой. И с Ринатой. Страх чистого листа мне так и не удалось побороть. Я понял это по неуверенным мазкам, сливающихся в одной точке. - Все заебало, - констатировал я, отбрасывая в сторону лист с еще не засохшей краской, накрыл себя одеялом, с обидой поглядывая на рисунок и заснул под ЛСП.

***

- Давай быстрее, я же сдохну, пока дождусь тебя, - причитал Саша невыспавшемуся мне. - Да подожди! Никто тебя не просил переться так рано. Я вообще хотел провести всю неделю дома. - Не, не дождешься, сученыш, - я не видел его, но понял, что он улыбается. Идиот. - Хоть в подъезд зайди. Мои слова, по-видимому, так до него и не долетели, так как я услышал гудки раньше, чем успел закончить фразу. Я боялся идти. Точнее, боялся снова встретить Камиля. Наша последняя встреча закончилась отнюдь не на дружелюбной ноте. Но куда деваться, если друг - та еще собака и пройтись до школы сам не может? Перепрыгнув сразу несколько лестничных ступенек, я выбежал на улицу, где уже прикуривал Саша. Морозный воздух ударил в лицо, волосы тут же откинулись взад, поэтому я надел капюшон и плотнее застегнул куртку. - С этими ебучими экзаменами мы совсем перестали видеться вне школы, - с сожалением протянул Саша. - Да... Еще и этот ублюдок привязался. Саша сразу понял, о ком шла речь. - А что у вас с ним? - с пошловатой улыбкой спросил он. - С Камилем?! Взаимная ненависть и ничего большего. - Не кипятись. Просто мало ли, от любви до ненависти один шаг и так далее. - Сань, не копай себе могилу, - друг заткнулся, по-прежнему придурковато улыбаясь. - Я в своей гетеросексуальности уверен, - зачем-то добавил я. - С Семеном ты так же говорил, - ляпнул он и тут же осекся. - Ну, в смысле, ты встречался с девушкой и когда у тебя появились чувства к Семену, счел их ошибочными, ведь "любил только ее". - И ведь они и правда были ошибочными. Семен просто... - я прокашлялся от болезненных воспоминаний и глубоко затянулся. - Он изменил мне, и ты прекрасно это знаешь. Я не способен в принципе подпустить сейчас к себе кого-либо. Неважно даже, девушку или парня. Разница лишь в том, что девушки меня не предавали. Саша отрешенно смотрел под ноги то ли переваривая то, что я сказал, то ли вовсе не слушая меня. - Я понимаю, что тебе было трудно пережить это, но нельзя же ставить крест на нем. Семен все-таки хочет тебя вернуть, - немного опешив, он добавил: - забудь, я сказанул лишнего. - Забыть? Что именно забыть? Его измену с черт пойми кем или сам факт того, что он "хочет меня вернуть"? Мой вопрос остался без ответа. Я чувствовал, что Саша не договаривает чего-то большего, что я не достоин слышать. - Сегодня его и увидишь. Может, поговорите нормально? - Ты совсем придурок или притворяешься? - уже с нарастающим раздражением рыкнул я, отчего друг поник, совсем умолкнув. Я не хотел, чтобы кто-то приближался ко мне на пушечный выстрел. Но избежать этого в помещении, полном моих одноклассников, представлялось невозможным. Стоя в кабинете химии и лениво поглядывая по сторонам, я заметил Семена в его привычном худи, с очаровательными кудрями, весело подпрыгивающими от каждого движения головой, готовый выпалить на духу отрепетированный текст. - Привет, -начал он несмело, - как прошла неделя? Сколько раз я повторял сам себе - не нужно дружбы после отношений. Непонятное чувство, когда говоришь: "привет, как ты?" человеку, которому ночами шептал на уши черт знает что. Не звучит. Но вместо этого выдаю иррациональное: "пойдет, как сам?". - Тоже нормально... Слушай, на самом деле, я не за этим пришел. - Да ну? - сощурил брови я. - Не перебивай! - приказал он, меняясь в лице. - Ну так вот... Я долго думал обо всем, что происходило в последнее время у меня в жизни, у нас в целом. Мне казалось, что, если бы мы начали все сначала, то... - Стоп, - не стал дослушивать я. - Ты брал текст из личного дневника пятиклассницы? Верни его ребенку, пожалуйста, - улыбнулся я и сложил руки на груди, сам не понимая, ждал ли продолжения спектакля или хотел прекратить это. - Ваня! Почему ты не можешь перестать строить из себя хуй пойми кого? Ломаешься, как баба... - А сказать тебе, почему? - с неким безумным весельем прочирикал я. - Потому что ты просто предал меня. Сначала трахнул, а потом отшил, как гребанную шлюху! - чуть громче, чем следовало сказал я, после чего вокруг стал собираться любопытный народ. - Если ты находишь в этом что-то невероятно прикольное, то мне жаль тебя. Ты даже не представляешь, насколько отвратителен. Я - не одна их твоих мелких фанаток, которые бегают за тобой хвостиком, чуть ли не выдирая друг другу волосы в спорах, на кого же Московцев соизволил глянуть. Я, мать его, живой человек с живыми, блять, чувствами. А теперь иди куда-нибудь, где я тебя точно не увижу. Устало протерев глаза указательным и большим пальцами, я продолжил повторять урок так, будто ничего и не произошло. Весь разговор сам по себе был неприятным, так еще и эти взгляды и уши. Нет, это было слишком личным, но Семен не может без публики. Театр одного актера. За время урока ничего сверхъестественного не произошло. Учитель спокойно ведала о каких-то галлагерах... в смысле, галогенах и афо...амфита... арфото... каких-то веществах, пока весь класс засыпал. Ну, за исключением разве что Сережи и Вики. Последняя, кажется, вообще не спала. Саша шепнул мне очередную тупую шутку, которую я так и не расслышал, но счел долгом посмеяться над ней. - Че ржешь, придурок? - улыбнулся он во весь рот. - Я говорю, может сходим после уроков за сигаретами? Я быстро согласился. Хотя путь к единственному ларьку в районе, где продавали несовершеннолетним сиги и алкашку, лежал через двор Камиля, я решился пойти. Пока я с Сашей, на меня действует необъяснимая защита. В назначенное время после наискучнейшего урока английского мы встретились возле ворот. Погода порадовала нас отсутствием морозного ветра и сказочным снегопадом, будто на землю падали не снежинки, а невесомые кристаллики. - Прости, - почти в унисон выдохнули мы и засмеялись от этого синхрона. - Я был не прав, когда убеждал тебя сойтись с Семеном. Слышал ваш разговор на химии, -виновато протянул Маннанов. - Забей. Он просто мудак. - И как так получается, что у тебя в жизни одни мудаки? Ну, кроме лучшего друга, разумеется. - С лучшего друга все и началось, - парировал я. - Слыышь, - гоготнул он и как-то притих. - Блять, - сорвалось с уст друга, когда он посмотрел вперед. - Сука, - дополнил я. Вперед стояли Айнур и Айрат. Почему-то, во главе них не было Камиля, что не могло не порадовать. Теплилась надежда, что меня не тронут, но ровно до тех пор, пока они решительно не направились к нам. - Что делать будем? - одними губами спросил Саша. - Ты иди, и побыстрее. Им нет дела до тебя, они за мной, - с необычайной легкостью сказал я, мысленно моля, чтобы он остался. - Если и получать пизды, то вместе. Мне стало тепло от этих слов, но сама ситуация не подразумевала, что он вообще получит, так что я подал знак, чтобы он уходил. Не хочу настраивать против класса еще и его. Саша напоследок сжал мое плечо в поддерживающем жесте и удалился. - Друг киданул? Какая жалость, - рассмеялся Айнур. - Если бы Ильмира знала, чем ты прямо сейчас занимаешься, то вряд ли бы одобрила, - прокомментировал я. - Сука, не смей даже ее имени произносить, чмо, - поставил точку в беспечном диалоге Айнур, схватив меня за горло. Мысли не к месту посетили меня, пока одноклассники без тени сожаления наносили мне очередные удары, которые я, впрочем, и не чувствовал: во-первых, тело промерзло, казалось, изнутри, во-вторых, я уже давно привык к этим до тошноты однообразным ударам, повторяющимся изо дня в день, и, наконец, в голове у меня крутилось совсем иное чувство - какое-то похабное разочарование от того, что Камиля не было рядом. Он не стоял чуть поодаль, упиваясь моими страданиями, не ухмылялся, возбуждающе глядя сверху вниз, не оставлял мне шрамы на память о себе, не курил "Парламент". Его вообще не было. И это вызвало какую-то дикую смесь чувств. Он не захотел меня бить? С ним что-то случилось? Я не мог понять, какой из этих вопросов волновал меня больше. - Ванюш, чего притих? Ванюш... Звучит противно, но лишь потому, что я слышал это не от того человека. Я ничего не отвечал. Знал, что за любой звук получу порцию новой обжигающей боли. они, по всей видимости, выдохлись, или им просто наскучило, так что Айрат беззастенчиво одарил меня ударом по голове, отчего я согнулся пополам, хватаясь за виски, и ушел вслед за Айнуром. Вокруг все плыло в бешеном ритме. Снег поглощал меня, норовя похоронить прямо на этом месте. Не то, чтобы я был против. Лишь бы на миг забыть об этой боли, спрятаться от мира и больше не выходить на улицу. Никогда. Но меня без особых усилий подхватил кто-то. Сил еле хватало на то, чтобы просто не отключиться, беспомощной тушкой устроившись на чьих-то плечах. - Сань, ты? - сдавленно спросил я, пытаясь приподняться. - Я, я... - голос канул в разрезанном воздухом потоке, голова закружилась. Я посмотрел на руки, где уже красочным пятном растекалась алая жидкость. - Не рыпайся сильно, Вань. Я обернулся на свое имя, потеряв всякий интерес к рукам, и тут же провалился в небытие.