Писанное пером и цветами

      Глаза еле разлепились после вчерашнего. Какое-то искажение было в левом глазу, всё виделось слишком четким. В зал пробивались лучи рассветного солнца, скользя через занавеску к терракотовой стене. Я лежал, кое-как вспоминая отрывки вечера. Ха, дневник какой-то, да... И ещё что-то там... Ничего толком не помню. Мысли путаются, как зрители, видящие фокус. Бабушка заглянула в комнату и, увидев то, что я проснулся, обрадовалась:       - Коленька! Ты как? - она подходила ближе, но на минуту поникла, — что с твоим левым глазом?       - М? - толком ничего не понимая, я вскинул бровь. Бабушка поднесла зеркало, и я увидел, что теперь один глаз желтоватого оттенка. Странно всё это, вспомнив про дневник, я сразу спросил, — а где дневник? Отведя взгляд, бабушка четко сказала:       - Тебе он ни к чему.       - В смысле, он мне нужен, что это вообще такое? Почему ты мне ничего не говоришь?! - вспылил я. Ха, конечно я понимал, что меня хотят уберечь, сохранить от "ненужного", но ведь лучше действовать от противного, чем быть в неведении.       - Это для твоего же блага. - Такой ответ я и ожидал. В этот момент ни один мускул на лице бабушки не дрогнул, говорила непривычно четко и строго. В целом, эта женщина была довольно доброй и нестрогой, со мной она впервые так говорит. Хоть ей и было пятьдесят шесть, она не выглядела на свои года: стройная, не очень высокого роста, одевается вполне стильно, мягкие черты лица, фактически без морщин, глубокие голубые глаза и только проступающая седина в густых светлых волосах, длиною по плечи.       - Понимаешь, мне не десять, мне уже пятнадцать, я вполне взрослый, чтобы мне доверять. - Смотрел в глаза, пытаясь говорить как можно убедительнее.       - Если найдешь ещё один такой же дневник, то я всё объясню. Он в этом городе у мальчика твоего возраста. - Столько информации за раз. Мне стало ещё интереснее, было похоже на игру. Да и вообще, откуда она всё это знает? На часах шесть утра, пятница, бабушка пошла готовить оладьи на завтрак, а я остался в зале, листая новостную ленту. Я даже домашку на сегодня не сделал. Ну и ладно, переживу. Пришло новое сообщение.

Александр Пушкин создал чат "Ну чё пацаны"

Александр Пушкин пригласил Фёдора Достоевского

Александр Пушкин пригласил Ивана Гончарова

Александр Пушкин пригласил Николашу Гоголя

      А: Сергей Александрович оценки ставил?       И: я ебу?       А: откуда я знаю кого ты там ебешь       Ф: что я тут делаю?       Н: здарова черти       Ф: не чертыхайся.       А: иконы же...       И: сегодня будет стрела у Бродского и Ахматовой, пойдем смотреть?       А: ставлю стольник на Аню       Н: ребят, тут такое дело, вчера я немного протупил и теперь не знаю, как это исправить       А: колись       Н: *прикрепленная фотография*       А: что? Что с глазом?       Н: не знаю, воробей выклевал       И: на одного ебанатика больше       Н: че?       Ф: Коль, ты можешь зайти ко мне перед школой?       Н: хорошо       А: опа потом расскажешь о чем вы там шушукаетесь)       Ф: нет       Н: да       Ф: нет       Н: ладно...       И: я поскользнулся на сковородке       Н: АХВХАХВХХАХВВХХАХ       А: АХВХАХВХАХХХПАБЗМВХДЗЫ       Ф: что случилось?       И: вот, только Феденька обо мне беспокоится... В общем, мама оставила сковородку в тазике на улице, тк гарь очищала       И: блять, я голову разъебал       Ф: ты тоже зайди ко мне перед школой       А: ну и я тогда за компанию))))       - Коля, кушать! - позвала бабушка с кухни.       Я отложил телефон и спустился на первый этаж. Уже в коридоре приятно пахло оладьями с медом, а в самом помещении этот запах смешивался с ароматом травяного чая из лаванды и чабреца. Из окна были видны белые гребни снега у речки, куда стекала вся вода после зимы. Небольшой овраг постепенно переходил крутым склоном наверх, и начиналось поле. Небо чистое, нежно-голубое, иногда пропускающее облака. Трава выглядывала из-под снега зеленая, сочная, такую любит есть домашний скот, пасущийся в этих краях. За сплетениями веток был виден холм, указывающий на начало предгорья. Там росли лечебные травы, по типу чабреца, и шиповник, а по осени на этой поляне много опят.       - Ты как себя чувствуешь? Может, в школу не пойдешь? И так был красивый, а теперь вообще красавец. - Марья Игнатьевна, так звали мою бабушку, очень сильно беспокоилась обо мне, пыталась как-то приободрить, что неплохо получилось.       - Нормально, спасибо, — отломав первый кусочек оладья вилкой, я быстренько его съел, — м, очень вкусно.       - Я старалась. - Мягко улыбнулась, прикрывая глаза. Быстро всё съев и поблагодарил бабушку, я пошел одеваться. Поскольку мне перед уходом надо покормить кроликов, я быстро оделся и пошел к животине. У нас их было не очень много, штук двадцать, жили в клетках, да и некоторые кролики не наши, а соседские на передержке. Мягкие, пушистые фландры были более спокойные, чем бургундские и они гораздо реже кусали пальцы. Сделав дело, я только захватил рюкзак и сразу пошел к Фёдору.       Улица чуть-чуть высохла, но горы были скрыты за утренней дымкой. Сильно выделялся резкий очерк самой дальней и высокой. Хоть она и была еле видна, всё равно будила какие-то странные чувства, скорее, притягивала. Всегда было интересно, что же скрывается там, на горе, окруженной холмами, защищающими её. В целом, в городе было много разных загадочных ситуаций, некоторые утверждали, что видели каких-то "существ", другие же утверждали, что город проклят. За такими раздумьями я и подошел к дому Феди.       - Федь! - крикнул, чтобы услышал.       - Заходи, собаки нет, сейчас дверь открою. - Выглянул друг из окна. За спиной внезапно появился Иван. Верхняя часть головы была в бинтах, выглядело как тюбетейка шапка, не прикрывающая уши:       - Приветули.       Послышался щелчок входной двери и только после этого я решился войти во двор. Очевидно, тут должны быть клумбы с цветами, а до дома, который стоит через пару шагов от калитки, ведет дорожка, выложенная плиткой. Зайдя с друзьями в дом, меня случайно встретил... Не знаю, наверное, дед. Сутулый, низкий, угрюмый. Хах, а они чем-то похожи. Из кухни, которая находилась справа от входной двери, сразу за вешалкой, выглянула мама Феди: светловолосая, с карими глазами и очень доброй улыбкой.       - Ой, солнце, а ты чего не сказал, что к тебе гости? - нежным голосом спросила женщина, — меня зовут тетя Марина. Чаю?       - Спасибо, откажусь, — мило улыбнулся, — меня зовут Коля.       - Здравствуйте, нет, спасибо, — легкая улыбка тронула губы Гончарова,— меня зовут Иван.       - Очень приятно.       - Мне тоже, — буркнул мужчина. – Называйте Сергей Павлович, я дед Феди.       Взяв нас за руку, друг повел на второй этаж. В доме был новый ремонт, на стенах висело много всяких картин и фотографий, вставленных в рамочку, полки были уставлены различными милыми статуэтками и интересными вещами, а на полу и подоконниках располагалась растительность. Так же, как и снаружи, внутри дом был светлых оттенков. В комнате Фёдора присутствовали в основном сиреневые оттенки. Небольшая кровать у стены, стол, небольшой шкаф, полки и чистота. Я бы здесь спал стоя.       - Присядь, — Достоевский пододвинул стул, — и постарайся не моргать.       - А мне что делать? - белобрысый оставил рюкзак у кровати. Достоевский проигнорировал вопрос, полностью занятой мною.       - Хорошо. - Кивнул. Юноша надел медицинские перчатки, очки и взял фонарик. Рассматривая левый глаз, он пододвигался ближе... О чем я думаю блять, мы знакомы второй день. Аккуратно взяв верхнее веко, он отодвинул его и включил фонарик. Я почувствовал резкую боль, хотя, раньше, когда мне делали осмотр окулисты, я не чувствовал ничего на обоих глазах, — ай, больно, - возмутился. Хах, а он даже внимание не обратил.       - Кажется, у тебя полностью поменялся глаз. Это видно даже без специального оборудования — выше радужки появились неестественные вкрапления, — отключил фонарик, снял перчатки и положил на стол. Мягкими шагами переступил через мою ногу и взял блокнот. Обложка выполнена из кожи, а страницы были явно старые. Подняв взгляд, я неподалеку заметил странную шкатулку, напоминающую ту, в которой лежал тот дневник.       - Откуда у тебя этот блокнот? - не очень вежливо, но и так сойдет.       - Ну, соседский пес странную шкатулку приволок откуда-то, - ответил Достоевский, будто ничего не произошло. Я встал и максимально тихо, чтобы не вызвать недоумения резкими движениями, подошел к Фёдору, аккуратно обхватывая его кисть и нежно поднимая руку к записям, после чего забираю их и смотрю на первую страницу, — ты объяснишь? - ахах, он покраснел и выглядел милым.       - Просто, у меня тоже такой есть, - я вернулся к изучению страницы. Аналогичная запись, но какое-то дополнение... Переводится как сон что-ли? - слушай, а тебе сегодня не снились кошмары?       - Нет, но были странные сны. Я очень плохо спал. - Пытаясь зафиксировать в памяти его слова, я призадумался, а что такого в этих дневниках? Нужны исследования. О, святые акробаты, это я думаю о исследованиях?       - Понял, — захлопнул книгу, — а что с глазом?       - Точно сказать не могу, но у тебя полностью изменились не только цвет радужки и зрачок, ещё и восприятие света, и многое другое. До сих пор думаю над этим.       - Мальчики, — с первого этажа позвала тетя Марина, — пора в школу, опоздаете!       - Идем! - синхронно ответили втроем. Странно, но всё это время Иван молчал, иногда наблюдая за действиями обоих. Попрощавшись с мамой Фёдора и наконец, встав на путь к школе, мы вышли за калитку.       - Привет, — Александр неожиданно вышел из-за забора, оголяя белые зубы в улыбке, — я же сказал, что приду.       - Емае, я-то уже кирпичный завод построил, — усмехнулся. Пушкин действительно напугал, учитывая то, что "привет" он сказал у меня под ухом. Старший только посмеялся над этим вместе с Гончаровым, попутно приговаривая, что Саня любого напугает.       - Здравствуй, — Достоевский говорил абсолютно спокойно, похоже, даже не испугался, — и давно ты тут стоишь?       - Нет, только пришел пару минут назад, думал уже звонить, а вы сами вышли.       - Саня, сегодня стрела у Ахматовой, ты же поставил стольник? — Иван ехидно улыбнулся той самой еврейской улыбочкой при виде денег, — так я приемная касса.       - Ну так куда пойдем смотреть? Интересно же, — сразу загорелся этой идеей, — вы пойдете? - посмотрел на меня и Достоевского.       - Ну, думаю, нет, - ответил Фёдор, размышляя, зачем смотреть на подобные сходняки, если можно заняться своими делами. Хотя, это скорее как регби на минималках, только с участием подростков. Странно всё это, не в его вкусе. - Коль, а ты пойдешь?       - Нет, а зачем? – так же, как и мой друг, я искренне не понимал смысл этого. Хотя, Сане и Ване даже какая-то копейка перепадала с этого и их, потом в школе дня два не было. Уже много раз, когда я спрашивал об этом, они отговаривались и не рассказывали. Конечно, есть подозрения, что они в компании с Сергеем Александровичем где-то оседали и прибухивали, но тут уж совпадений больше, ведь когда их не было, то не было и учителя. Странно. За разговором я и не заметил, как мы дошли до школы. Друзья направились к входу, я же остался тут. Порыскав в рюкзаке и всё-таки найдя бинты, я уж было пошел в сторону уличного туалета – глаз перемотать, как сзади почувствовал чье-то дыхание, что и заставило остановиться. Стремно это как-то. Повернувшись, увидел Фёдора в подозрительной близости.       - И куда это ты собрался? – спросил строго, хотя равнодушный взгляд не изменился.       - Ну, туда, - указал на уличный туалет, - ты тоже хочешь что-ль?       - Нет, просто сейчас туда лучше не идти. – Замялся. Старался не смотреть ни на меня, ни на туалет. Взяв из рук бинты, друг повел к ближайшей лавочке и сам наложил повязку. – Я не знаю, как отреагирует глаз на внешний раздражитель, поэтому ты не зря взял с собой бинты, ведь что-то может пойти не так.       - Спасибо! – обнял Достоевского. Ахах, у него даже уши покраснели. Встав с лавочки, я потянул на себя юношу и поднял на руки. – Ты такой легкий, как перышко. – Понес к входу в школу. Видимо, уже был звонок, ведь учеников не было на улице, а внутри тишина. Вахтерша на входе даже ничего не сказала, при виде нас. Донеся одноклассника до класса, я его отпустил только перед дверью в кабинет. Он был весь красный от смущения и немного дрожал. При виде меня отвел взгляд, даже когда его нес, то только держался за шею и не смотрел. Пропустив перед собой Фёдора, вошел в класс.       - Гоголь, хватит опаздывать. – Владимир Владимирович, учитель физики, строго велел сесть на место. Был он мужиком суровым и довольно навязчивым. Любил докопаться. В школе ходили слушки, что вместе с химиком гонял самогон. Фёдор прошел к парте и сел, я плюхнулся рядом. Сегодня на нем не было столь официальной одежды, как вчера. Обычные черные джинсы, ботинки и большое сиреневое худи.       - А вот так работает обычный двухтактный двигатель, он присутствует в большинстве мотоциклов, мопедов, а также… Ахматова, убери провода обратно в лабораторную и не подключай их к Бродскому! – строгим тоном сказал учитель, отвлекаясь от урока. Он выглядел сердитым, а хотя, это его обычное выражение лица.       - Их поведут к директору? – тихо спросил рядом сидящий. Странное, колющее чувство билось в горле, когда я взглянул на обеспокоенного Достоевского.       - Нет, почему так решил? – тихо поинтересовался я.       - В прошлой школе отвели бы… - отвел взгляд. Ему неловко и неудобно о таком говорить, а руки немного подрагивают. Взяв за руку юношу, стал гладить пальцами тыльную сторону ладони, пытаясь как-то отвлечь. Из-за выходки каких-то дебилов нервничает моя куколка, совсем уже ахуели. Сконцентрировавшись на своих мыслях, совсем забыл про урок, пропуская его сквозь уши. Осмотрев класс, понял, что нет Вани и Сани. Первая парта второго ряда пустует, следующая парта занята двумя «гениями» - Карамзиным и Грибоедовым, а остальных мне лень перечислять. Ну, общая оценка класса: двадцать австралопитеков и три гения – как-раз, сидящие за второй партой и Федя. За подобными мыслями не заметил, как прошел урок и все уже собирались уходить.       - Стоять! – громко сказал Владимир Владимирович, из-за чего все остановились, - мальчики, - кашлянул, - и новенький. Завтра принести мини модель, - прищурился, пытаясь разобрать текст на огрызке бумаги, похоже, на котором я звал Федю в столовку. – Что она тут понаписала?! Все свободны! Выйдя из класса, ехидно улыбнулся: сейчас физкультура, а значит, можно прогулять.       - Фе-е-едь, - не отпускал руку, - сейчас физ-ра.       - И что ты хочешь? – равнодушно посмотрел на меня. Как грубо. Сложил губы в трубочку и довольно продолжил:       - Прогулять, кисуль.       - Я против. Это отрицательно скажется на оценках, и в целом, на успеваемости…       - Ну давай. Всё равно нет смысла оставаться на этом уроке. – Потянул за руку, отведя в противоположную от спортзала сторону. Всё это время юноша молчал, старался расслабиться. Походу, он никогда не прогуливал уроки. Постучавшись в небольшое темное помещение – библиотеку, увидел, что никого нет. Наш библиотекарь – немец Иммануил Кант, отсутствовал всегда и потому это очень хорошее место для прогула. Стены выкрашены в странный светло-зеленый оттенок, всё помещение заполняют стеллажи с узкими проходами.       - Ого, а тут много книг для школьной библиотеки… - размышлял вслух Достоевский.       Я подошел к тумбочке, на которой стояли электрочайник, пара кружек и печеньки. Как бы то странно не было, тут почти всегда было пусто, а библиотекарь приходил сюда только раза три за весь день, да и сам был не прочь, чтобы дети посидели тут. Поставив греться чайник, кинул пару пакетиков в кружки. Тем временем Фёдор бродил меж стеллажами и выбирал, чем занять себя на ближайшие сорок пять минут. Подкравшись сзади, обнял. Приподнял его, неся к креслу, и усадил на мягкий мешок, плюхнувшись рядом. Друг молчал, был немного смущен и отводил взгляд. За ним очень интересно наблюдать. У него необычная внешность, интересный характер и увлечения. В каком-то смысле, я даже восхищаюсь им, хотя мы знакомы мало. Зачастую его действия настолько спонтанны, но уверенны, что я поражаюсь его самоконтролю.       Уложив голову на колени парня, я протянул руки к его лицу и стал несильно теребить щеки. Такой милый, на хомячка похож. Я готов вытворять больше несуразицы только ради этого строгого взгляда и слегка покрасневшего от смущения лица.       Чайник закипел. Встав и налив чаю себе и однокласснику, отдал кружку. Неожиданно дверь скрипнула. Напряглись определенные группы мышц. Если это библиотекарь, что маловероятно, то всё нормально, но зачастую сюда заходит тех.персонал и это не совсем хорошо… В помещение просунулась перемотанная бинтами голова с длинными серебристыми волосами.       - Ваня блять, хули как в ужастике? – буркнул себе под нос, - быстрее заходи, пока не спалили.       - Ахах, очко делает жим-жим, да, Коль? – усмехнулся и зашел в библиотеку. Вслед за ним вошел Саша. – Ты не обижайся, шучу прост. – Ну да, у моего друга тупое чувство юмора. – Феденька, - каким-то образом затесался между нами, - как у тебя дела, мой хороший, - сложил ладони на плечо, сверху положив голову.       - Кхм, - кашлянул Пушкин, грозным взглядом смерив белобрысого, из-за чего тот быстро отлип от Феди, - о, печенье. – Всё внимание одноклассника переключилось на тумбочку. Гончаров не спешил ластиться о друга, наблюдая за Сашей, который сделал чай.       - Так, вы тоже физру решили прогулять? – спросил, даже не думая о отрицательном ответе. Иван слегка потеребил рукав серого джемпера, под которым надета рубашка и все-таки кивнул.       - М, Колян, никто не спалил, когда мы на первый не пришли? – спросил Пушкин, уже во всю поглощающий печенье.       - Нет, - ответил за меня Фёдор, - где вы были?       - В подвале. – как ни в чем не бывало, пожал плечами одноклассник. – Просто нужную железку подобрали, теперь свободно там гуляем. Кстати, у нас на первом этаже есть четыре люка из подвала.       - Вообще, там жить можно, только нас может выселить оттуда директор. – Усмехнулся Иван. Да, подвал был действительно большим. Слышал, он появился раньше школы лет на двести и там даже есть инструменты для пыток времен Инквизиции.… Ну, а на самом деле, там были старые реактивы и лягушки. Татами для той же физкультуры и три больших стола, очевидно, переживших две ядерные войны и конец света.       - Хм, а если Иммануил сюда всё-таки зайдет? – задумался Федя. Он, наверное, правда боялся, что его застукают.       - Та не переживай, - пожал плечами Александр, - нормально всё будет, он не сдаст.       Весь урок мы прогуляли, а потом и вовсе ушли со школы. Ну, а что там делать? Правильно – ничего. Сегодня нет алгебры и геометрии, а основные уроки мы отсидели. Ваня и Саша пошли в другую школу работать «приемной кассой».       Сейчас я и Федя идем по Школьной улице. Аллейка располагалась меж больших деревьев с раскидистыми ветвями, но листва только начала появляться на голых ветках, потому и тени никакой не давала от холодного мартовского солнца.       - Куда пойдем? – спросил у Достоевского. Вообще, уже думал в лес его сводить, только не знаю, согласится или нет.       - Давай в лес. – Пожал плечами. Ну, а куда ещё идти, если ты живешь в подобном месте.       Всю дорогу мы молчали. Взяв за руку друга, я не отпускал его, хотя знаю, что он не убежит никуда. У него очень холодные и сухие руки. Когда я их трогаю, то по телу дрожь проходит, но она такая приятная. Дойдя до оврага и перейдя через него по сваленному дереву, мы попали на большое поле, где только в мае появляется высокая трава. Здесь же местные собирали различные лечебные растения, а потом продавали в городе неподалеку – Днеле. Тут также были заброшенные фруктовые сады, но они находились дальше.       Я спросил у Феди, не хочет или он поесть, на что получил отрицательный ответ. Не спеша прогуливаясь по предгорью, мы разговаривали о мистике и городе, об учебе, о выпечке и о дневниках, конечно. Выяснилось, что в дневниках много всякой хрени понаписано, которую ещё надо расшифровать. Странно всё это. В общем, Достоевский всерьез заинтересовался этим, и я хочу его поддержать, так как из нашей компании только я немного увлекаюсь мистикой. Меня больше напрягает, что моя бабушка знает обо всём этом, но не говорит чисто из вредности, также, как и дед Феди. Синие горы сливались в одну, склоняясь перед подступающим туманом. Отсюда город виден как на ладони. Красиво…. Телефон Достоевского зазвонил, потому мы пошли домой. Я не стал его провожать и пошел к себе. Бабушки дома не оказалось, потому я просто лег спать и проснулся на следующее утро. Мысли были заняты странными образами, я не знаю, кто это…