Писанное пером и цветами

      Сегодняшний день начался с падения. Проснуться от поцелуя с полом – одно из самых неприятных событий, да ещё и губу разбил.       Восемь тридцать два. Может быть, двадцать первое марта сможет удивить меня, простого обывателя в этом хрупком мире, чем-то новым. Хотя, как ни крути: каждый день что-то, да происходит. Куда не глянь, везде новости о катастрофах, Covid-е и пропажах людей. Шумные города являются вместилищами всех грехов, обителью гордых лжецов и подколодных тварей, готовых продать тебя за новую дозу. Конечно, грести всех под одну гребенку – бессмысленно, ведь есть и хорошие люди, коих значительно меньше основной массы консерваторов.       В дверь постучали. Сказав тихое «войдите», увидел на пороге бабушку.       − Я слышала грохот, ты не ударился? – уже одетая в куртку, она стояла на пороге комнаты и смерила меня обеспокоенным взглядом.       − Нет, − на губе запекалась кровь, − ну, немного ударился, не волнуйся.       Когда буся ушла гулять, то вышел из комнаты. Первый день каникул подарил блаженные девять часов сна, порцию кофе со сливками и сообщение с просьбой купить хлеб и себе чего-нибудь. На улице солнечно и пахнет весной. Только появившиеся почки деревьев скоро распустятся, и наступит цветущий апрель. Бледно-голубое утреннее небо пропахло запахом моря, что находится за горами. Я не думал, что запах подгнивших водорослей, выделяющих йод, могут давать столько удовольствия и освежать голову.       Вчера был конец третьей четверти, что на удивление, закончилась без неаттестации. В прочем, я доволен всем, что происходило за эти несколько месяцев. Солнце окидывает позолотой позеленевшие холмы, свет плавно затекает в расщелины и впадины, задевает мельчайшие проявления тьмы. Сегодня будет тепло. Телефон завибрировал в кармане. Ловко выудив аппарат, стал пить кофе и читать сообщения, что за ночь накопились в беседе.

Беседа «клуб любителей гашиша»

4:58       И: меня все-таки стало волновать: кто придумал это идиотское название чата?       А: я       И: тупое название. Поменяй.       А: а зачем?       Ф: блять, забыл телефон на беззвучный поставить, лежу ахуеваю       И: доброе утро <3       Ф: ага

Александр Пушкин изменил название чата

«Ну чё пацаны» → «клуб любителей гашиша»

      И: бля, мы же не возле водохраны живем, че сразу гашиш       А: не знаю        Ф: о, Господи, уже взрослые люди, а ведете себя как мелочь какая-то.       08: 45       Н: доброе утро ~       Ф: доброе       А: батек купил три кг сосисок, я выпросил кг. Можем сходить в лес, пожарить на костре       Ф: отличная идея. Нам что взять?       И: нас вроде мало. Давайте с Коли сладкая вода, с Феди какие-то сладости, а я принесу покрывало и прочее.       А: вот и договорились       И: Коль, только энергетики не покупай. Возьми колу или лимонад какой-то       Н: как скажете. Во сколько встречаемся?       Ф: я под твоим домом       Выглянув в окно, никого не увидел. А, точно, тут окно на лес выходит, а не на калитку. Возле калитки и, правда, стоял Фёдор. Так, стоп, надо идти минимум полчаса, чтобы прийти с его улицы до моего дома.       − Доброе утро, − впустил гостя, − ты как так быстро пришел?       − Ну, я вышел ещё сорок минут назад. Просто, хотел сделать тебе сюрприз, − друг улыбнулся и прошел в дом.       Поставив чайник и сделав на скорую руку бутерброды, поставил перед Федей еду и сделал чай. Он выглядел каким-то слишком замученным: синяки под глазами, бледное лицо и красные от усталости глаза.       − Сегодня в двенадцать сбор… − гость зевнул и принялся кушать.       − Приятного аппетита, − я мягко улыбнулся, − что-то случилось? Ты какой-то уставший.       − Всю ночь не спал. Хотелось чего-то, да не знаю чего, - отпил немного чая, − всякие мысли в голову лезли.       − А что за мысли?       − Да всякие разные, − Федя покраснел и отвел в сторону взгляд. Ему было неловко, − думаю, это не так важно.       − Ва-а-ажно, - протянул настолько сладко, будто вылил ведро карамели.       − Я пока что не хочу говорить об этом, − Достоевский отпил ещё немного чая и посмотрел в окно. Деревья постепенно покрывались листвой. Было так умиротворенно и тихо, что казалось, будто так должно быть всегда. Это место должно оставаться неизменным, таким, какое есть сейчас: теплым, запоминающимся и ярким.

***

      Ваня шел по одной из нижних улиц. Направляясь к магазину, что находится фактически возле леса, он раздумывал, как быстро пролетело время. Растущие деревья с обеих сторон дороги уже были не такими мрачными, как зимой. Сейчас они напоминали не безжизненные почерневшие скелеты, а живые, воскресшие после холодов лекала.       Дышится легко. Даже, как-то слишком легко, что бывает редко, учитывая временное увлечение курением. Постепенно все оживало. Вообще, в этих широтах, март даже за весну не считается, ведь он может быть частью зимы или вообще стать выжженной пустыней. Он всегда тянется медленно, как обвисшие многокилометровые провода на старых столбах.       Показавшееся из-за угла западное крыло больницы было в легкой тени, как и вся местность возле массивного здания. Пациенты сидят во внутреннем дворе на лавках, кормят белок и обсуждают последние новости из разряда «Петровича хоронят. А что случилось? Умер». В общем, все как всегда, но это утро было запоминающимся из-за отсутствия машин на одной из немногих гладких дорог в городе.       Поправив съехавшую на бок черную шапку, по виду которой можно сказать, что её владелец подрался за неё с бомжами, Гончаров зашел в магазинчик. Маленькое помещение, отсутствие многих товаров и довольно высокая цена сигарет.       − Хлеб и двести грамм печенья «Мария», − юноша говорил сиплым голосом, что застревал в горле легким покашливанием. Продавщица быстро рассчитала парня и попросила оставить дверь в помещение открытой – уж больно тепло на улице.       В голове была простая обыденность, по типу: надо Сане вернуть футболку, а то я в ней с зимы хожу, всего раз постирал, а ещё ветровку Коляну. Не будем исключать, что фактически добрая половина скудного гардероба подростка – не его вещи. Отцовские, Сашины или появившиеся из ниоткуда. Может, в те редкие дни, когда родители вырывались с работы на материке и прилетали сюда, мама подкидывала какую-то новую одежду, ведь зная характер молодого человека, он не станет вот так просто ходить по магазинам и выбирать вещи.       Дом встретил своим привычным запахом освежителя воздуха, что посреди ночи издавал громкое «пщщщ» и пугал единственного обитателя этого здания. Несмотря на почти постоянное отсутствие родителей дома, парень нормально учился и следил за порядком. Про умение готовить даже заикаться не будем: жизнь в общаге, так же, как и самостоятельная жизнь, требуют хотя бы минимум этого навыка, а наш герой может накрыть стол как на Маланину свадьбу.       Следом за Ваней в дом вошел Пушкин. Скинув с плеча рюкзак с сосисками, юноша прошел вслед за седовласым на кухню. Вообще, такой странный цвет волос у школьника обусловлен гормональным сбоем. До трех лет у мальчика были светлые волосы, а потом, со слов врача, нарушился обмен веществ и он поседел буквально за месяц.       Лоснящиеся светлым лучистым колчеданом волосы, были мягкие, спадали до поясницы и приятно пахли цветами. Подойдя сзади к юноше, Пушкин пощекотал его. Рассмеявшись, Ваня выронил из рук кусок сыра.       − Блять, Саня, зачем так делать, − поднял сыр, − ещё раз так сделаешь, я твои пальцы заменю на сосиски.       − Прости, − мило улыбнулся, − кстати, я похудел ещё на килограмм. Все вещи стали слишком свободными.       − Ну, бывает, − стал делать бутерброды и на Сашу.       − Кстати, сегодня пойдем соски жарить, только вот, не знаю куда, − юноша стал слабо постукивать пальцами по столу.       − Можно куда-то недалеко, чтобы быстро вернуться, − поставив перед другом тарелку с едой, сел рядом на уголок.       Входная дверь хлопнула, а в прихожей стали слышны громкий смех и шутки. Шуршание верхней одежды смешивалось с приближающимися шагами, пока на кухне не показались Федя и Коля.       − Привет, в общем, вы не отвечали в беседе, поэтому мы быстренько пришли, − запыхавшийся Гоголь еле связывал слова. Видимо, они бежали.       − Давайте пойдем на первый водопад? – продолжил мысль друга Достоевский и плюхнулся на уголок, устало выдыхая. Сев рядом с брюнетом, Николай закинул свои ноги на колени Фёдора и уложил голову ему на плечо.       − Это далеко. До него идти примерно час, − начал ворчать Ваня, − я против.       − Мы идем, − Саша улыбнулся, пока разозлившийся хозяин дома что-то бурчал под нос.

***

      Солнце было в зените. Земля нагрелась и пропахла ранними весенними травами, воздух был морской, а ветер дул навстречу компании. С этого склона холма весь город как на ладони: ровные дома, среди которых иногда выделялись двухэтажные строения, и с запада выглядывал сосновый лес под «Лысой». Небо аквамариновое, почти бирюзовое. Поднявшись на первый холм, что предвещал начало густого лиственного леса, мы остановились и стали рассматривать открывшийся впереди вид на тянущиеся от реки горы, покрытые большим количеством растительности и видневшуюся через них синюю полосу моря.       − Вау, как красиво, − Саша сфотографировал сие творение природы.       − Ага. У меня уже ноги ноют, − Гончаров поднял уставший взгляд на Пушкина, из-за которого он и пошел с нами.       Впереди на зеленой низкой травке росли кусты боярышника и шиповника. Пока что они пустовали и ещё даже не покрылись зеленью, но по осени сюда можно прийти и собрать лечебные травы. Здесь довольно легко ориентироваться: вытоптана тропинка, ведущая к водопаду.       Спустя час нытья Вани и довольно трудного пути, который шел через осевшие берега речки, мы дошли до подобия водопада. Круглая, выточенная бурным потоком воды скала переходила в своеобразный бассейн. Конечно, это не Анхель и не Виктория, всего три метра высоты, но довольно красиво. Вокруг полулысые деревья, прошлогодняя листва, хрустящая под ногами и место для костра. Саша стал разводить огонь возле больших бревен, очевидно, предназначенных для удобного просиживания времени возле очага. Пока Ваня насаживал сосиски на шампуры (хорошо, что не на палки), Федя пытался что-то вытворить с другими продуктами. На вопрос «что ты делаешь», сия углеводородная форма жизни не откликается, значит, надо сидеть и наблюдать за ним, а ещё пытаться шевелить извилинами, чтобы понять суть происходящего.       В конце концов приготовив еду, мы сели на те самые бревна. Разговор как-то совсем не шел, потому Ваня решил начать первый:       − Я пару дней назад чуть не подрался с соседским петухом, − во флюоритовых глазах отражался огонь, − но соседка вовремя согнала его граблями с забора, когда он уже метился прыгнуть на меня.       − Грустно, но вкусно, − Саша ел уже четвертую сосиску и кое-как переваривал все сказанное Гончаровым. Вообще, хотелось как-то задеть более высокие темы, чем рассуждение о нападении петуха, но, видимо, это был наш максимум.       − Хотите, я расскажу сказку? – я загадочно улыбнулся.       − Ну, валяй, − Иван наконец-то попробовал сосиски и запил колой, − вкусно.       − Когда-то давным-давно, − я начал с простого, − когда Земля только создавалась, а другие планеты были богами, то в нашу солнечную систему пришел Новый Бог. Он командовал всеми, как-то помыкал ими, и все были обязаны его слушаться. Куски почвы, что свободно летали в воздухе, вели к высшей точке над сформированной землей – к замку Бога. Массивное строение, несмотря на свой размер, было изящно. И вот однажды, Богу довелось познакомиться с Солнцем. Солнце было в истину прекрасно: такое же легкое и теплое, как и майский день, но никто и не знал его гнева. Бог проводил много времени за интересными беседами с Солнцем, даже уступал ему в своих решениях и был менее жесток по отношению к другим. Солнце подавляло гордую натуру, но также сильно и западало в эгоистичную душу Бога. В один из дней, когда они договорились о встрече, Бог приказал Меркурию схватить Солнце и запереть в клетке, из которой он не выберется. Как бы отчаянно юноша не бился о железные прутья клетки, предоставленной Богом, ничего не выходило. Сначала он стал красным гигантом, старался разрушить все, но ничего не произошло. Когда он понял, что всё тщетно, стал увядать и медленно гаснуть, превращаясь в белого карлика. Когда прежде золотые волосы Солнца стали белыми, а смуглая кожа побледнела и была больше похожа на кожу мертвеца, то Плутон сжалился над парнем и выпустил его, приказывая бежать к уже устоявшейся почве. Солнце бежало из замка, что до сих пор находился на высоте многих сотен километров и наконец, добежав до ступенек, ведущих к земле, он почувствовал, как за руку кто-то схватился. Повернувшись, Солнце увидел Бога. Ему ничего не оставалось, потому, выдернув свою руку, он прыгнул со ступенек вниз – к земле и стал рассыпаться пеплом по ветру. Когда Бог спросил: «почему», то Солнце лишь в последний раз смогло зажечь медовый блеск глаз, а после, окончательно рассыпался. Пепел, что упал на землю, впитался в неё с ночным дождем, и там выросли подсолнухи. Не выдержав смерти любимого, Бог прыгнул вслед за ним и разбился о каменную почву. Его кровь обросла рубинами, рядом с подсолнухами выросли колючие алые розы. Эта история о гордости и чистоте, что не могут быть вместе ни при каких обстоятельствах. Так, Солнце погасло, а Бог пал на землю. – Всё это время друзья внимательно меня слушали. В горле немного пересохло, и я выпил колы. – Ну, как сказка?       − Очень интересная история. Заставляет задуматься, − Ваня смотрел на костер.       − Соглашусь с Ваней, − Федя кушал сосиску, − но я не понимаю, Бог был неадекватен?       − Что-то вроде того. Эту сказку мне рассказал наш учитель истории. – Наконец, принявшись за обед, стал кушать. Очень вкусно.       Огонь не тух. Он был красив, и вся компания заворожено смотрела на него. За день набежали облака, потому, сейчас было не солнечно, а скорее, атмосферно. Через час мы вернулись домой. Вечером пошел дождь.