За стеной

      Миллер был не слишком удивлён, услышав стоны на записи. Его сосед жил гораздо более интересной жизнью, чем Николас, но мужчина был уверен — Тревис в квартире один. И мысль о том, что за тонкой стенкой, щедро пропускающей звуки, дрочил Камски… Что же, это была горячая фантазия. Ник переслушивал запись несколько раз за ночь, вытягиваясь по струнке перед самой кульминацией, когда казалось, что сосед зовёт Николаса по имени. Это была звуковая иллюзия — Миллер был уверен. Однако думать, что его симпатия взаимна, было приятно.       Хотелось заговорить с парнем о том, что он слышал, вот только вежливые люди предпочитали игнорировать такие казусы и не смущать соседей. Но не этикет останавливал Ника завести желанный разговор, а наличие у Тревиса бойфренда, а то и целых двух.       Николас чувствовал, будто делает что-то неправильное, сохраняя стоны соседа в отдельную папку. Он не открывал её ни разу с тех пор, как создал, правда всё ещё чувствовал себя извращенцем. Половину дня Николас провёл за прослушиванием записанного вечером, чистя звуки от посторонних шумов. К обеду он уже был готов снова звонить в компанию-производитель панелей звукоизоляции, но одного взгляда на рабочий стол с постыдной папкой хватило, чтобы пыл сбавил градус, ведь ограждать себя от соседских звуков не хотелось.       Миллер уже собирался выходить за пиццей, однако заметил, как из квартиры соседа выходит парень, которого он уже видел. Пересекаться с ним, да и ехать в одном лифте, желания не было, поэтому Ник замер, дожидаясь, пока лифт уедет. Чего он не ожидал, так это неловкой встречи, которая последует буквально через несколько секунд после того, как он выйдет за дверь. Тревис был задумчивым, поэтому дёрнулся запоздало, когда Миллер закрывал дверь. Он не смотрел на Ника, что огорчало, но есть вероятность, что Камски думал о том же, о чём не мог забыть сам Николас, — стонах на записи. Сосед очнулся, уточняя положение дел между ним и ушедшим гостем, а Миллер сболтнул первое, что пришло в голову, и решил сбежать по лестнице, чтобы не испытывать этот поразительно высокий уровень неловкости рядом с Тревисом.       От очередной ночи, в которую Николас искал бы тысячу и одну причину не переслушивать свою позорную папку со стонами Тревиса, его спас неожиданный визит Курта. Друг принёс ящик пива в честь новоселья и устроил целое шоу в подъезде. Миллер смеялся и закрывал лицо ладонями — его друг был совершенно неуправляемым, когда что-то придумывал. В этот раз он пел частушки про жизнь одному и печальную дрочку, а сам Ник думал только о том, что его сосед явно услышит хотя бы часть происходящего. Курт допел последний стишок ровно в тот момент, когда Тревис открыл дверь и выглянул наружу.       — О-о-о, возможно часть моих стихов были неверными, раз у тебя такое прекрасное соседство, — Курт направился к Камски, виляя бёдрами и улыбаясь широко, а Ник прикрыл глаза ладонью, продолжая улыбаться и надеясь, что не выдаст своего волнения от того, что его друг флиртует с желанным объектом.       — Я… Меня зовут Тревис, — парень протянул руку наглому гостю, а тот воспользовался моментом и оставил короткий поцелуй на его кисти, представляясь в ответ.       — Приятно познакомиться. Надеюсь, вы присматриваете за моим Ником?       Сосед смутился, поднимая шокированный взгляд на Миллера, а тот понял, что парня пора спасать от безграничного обаяния друга.       — Не смущай Тревиса, Курт, идём, — он одними губами проговорил «прости» соседу и потянул друга в сторону собственной квартиры.       Тревис проводил взглядом смущённого соседа и его шумного гостя, закусив губу, буквально чувствуя, как его нутро отвратительно выворачивает от ревности. «Мой Ник» всё ещё звучало в его ушах, когда он снова скрылся в своей квартире. Камски уже взялся за телефон, чтобы написать Скотту и пригласить его к себе, но после увидел оповещение от начальницы о том, что праздничные статьи он должен прислать до конца следующей недели. Звать гостей перехотелось, но и желания работать не было вовсе, когда возникали картинки того, как Курт и Николас могли проводить вечер вдвоём за стенкой.       «Это нужно решать, я не могу писать», — он отправил сообщение подруге и заставил себя сесть в кресло перед ноутбуком, печатая по одному слову в минуту.       «Снова записывает за стенкой?»       «К нему пришёл гость, который называет его своим Ником».       «О-о-о, горишь от ревности?»       «В том числе».       «Хочешь, я приеду, отвлеку тебя?»       «Нет, мне нужно работать. Стараюсь выдавить из себя хоть что-то похожее на нормальный текст».       «Выпей бокал вина, подрочи и работай».       «Я бы лучше не просто дрочил».       «Ты не думал пригласить его к себе?»       «Постоянно об этом думаю».       «Что мешает?»       «Его возможный отказ. Нам ещё жить по соседству».       «Позвони своему последнему любовнику».       «1 — это нечестно по отношению к Скотту, 2 — мне нужно работать эту неделю, нет времени на свидания, которые он любит».       «Значит сиди и пиши!»       Тревис потёр глаза и кивнул, откладывая телефон и переводя невидящий взгляд обратно в экран рабочего ноутбука. Так не написав и строчки за следующие десять минут, Камски поднялся и начал ходить по квартире, бубня себе под нос возможное продолжение статьи. Оказавшись в спальне, он смолк, вслушиваясь в шумы за стеной. Его сосед с гостем вели беседу, слов которой разобрать было сложно, а вот громкий хохот Курта позволил нервной системе Камски расслабиться — никто не смеялся так безудержно во время секса.       Этого осознания было достаточно, чтобы Тревис мог вернуться за работу и даже дописать одну из предпраздничных октябрьских статей. Он решил отправиться спать пораньше, чтобы впервые за последние несколько месяцев лично присутствовать на планёрке, пускай в пижаме и с выключенной камерой это делать было удобней. Когда он вышел из душа, на экране его телефона было фото одного из бортпроводников, который иногда останавливался у него на ночлег и жаркий секс в форме, но Камски ответил, что занят, и плюхнулся в постель.       «Это срочно нужно прекращать», — была его последняя мысль, прежде чем удалось заснуть. Не то сосед с гостем были слишком воспитанными, в отличие от самого Тревиса, не то были не самыми шумными любовниками, но Камски удалось выспаться перед планёркой. Он даже успел выгулять Ринко и зайти за чашкой любимого мятного кофе перед ней.       И если он думал оказаться дома к обеду и приступить к работе над следующей статьёй, то очень просчитался — Ким попросила завезти ей на работу эскизы из её студии. И даже это дело не отняло бы у него много времени, если бы Ким и её босс не попросили юношу остаться на примерку новой коллекции, чтобы помочь.       Отказывать неудавшемуся любовнику и лучшей подруге не хотелось, да и сроки не горели, поэтому Тревис обзавёлся десятком новых фото, шляпой, оставшейся с прошлых коллекций, и уровнем усталости, грозящем придавить его к постели, едва он приблизился бы к ней.       Может именно поэтому, когда он вошёл в лифт следом за Николасом, его разум включился не сразу, чтобы сдержать импульс произнести единственное, что крутилось на языке.       — Переспим?

***

      Николас увидел соседа издалека, поэтому не стал спешить к дому первым, чтобы иметь возможность проехаться с ним в лифте и, если повезёт, заговорить о чём-то. Так же поступали нормальные люди с объектами своего интереса? Как только дверь лифта закрылась, Миллер пытался придумать что-то лучше «Привет, как дела?» и далеко не сразу понял, что сказал сосед.       — Переспим? — именно это слетело с губ Камски, который вскинул потрясённый взгляд на Николаса, будто это сказал кто-то другой. — Э-э-э… не бери в голову, я просто устал, — парень поморщился, прикрывая глаза рукой и делая пару неловких шагов в сторону дверей, которые не спешили открываться.       — А если… — несмотря на профессию, грязные разговоры и даже что-то отдалённо похожее на флирт удавались Миллеру с трудом, но он хотел попытаться. — Я хочу взять в голову? — Он сделал шаг вперёд, оказываясь позади юноши и склоняясь к его уху. — Может в рот?       Стон, который позволил себе Тревис, лишил Ника возможности вдохнуть полной грудью. В лифте становилось всё жарче с каждой секундой, и заканчивать это определённо не хотелось.       — Хочешь меня? — Камски откинул голову на плечо Ника, заглядывая в его глаза и улыбаясь плутовски. Он бросил взгляд на табло этажей и улыбнулся шире ровно в тот момент, когда раздался сигнал открытия дверей. — Тогда поймай.       Трев выскользнул из лифта, озорно оглядываясь назад и припуская к своей двери, на ходу доставая ключ, а Ник опешил достаточно, чтобы дать ему фору. Он не знал, что произошло и почему сегодня его сосед снизошёл до такого желанного предложения, но упускать момент был не намерен. Миллер ускорился, нагоняя парня, когда тот открыл замок, почти поймав его запястье. Однако Камски отдёрнул руку, подмигнул и рванул вглубь квартиры. Ник замер, сглатывая. Последовать за парнем хотелось, но… было ли его предложение в силе после того, как они пересекли границы его собственности? Мог ли он войти без явного приглашения? Воспитанный матерью и старшей сестрой, он предпочитал отступить, когда не видел явного согласия на все желаемые действия.       — Ты… — Тревис выглянул из-за угла на растерявшегося мужчину, покачал головой и улыбнулся. — Ты можешь преследовать меня и дальше, я не отказываюсь от задуманного только потому, что я дома, а не в тесном лифте с тобой.       Этого разрешения было достаточно, чтобы Миллер хлопнул дверью и спустя несколько секунд прижал к себе игриво сопротивляющегося заточению в объятия Камски. Тот прищурился, стихая, провёл языком по губам, приковывая взгляд Ника к ним, а после сам потянулся для поцелуя, обнимая в ответ и оглаживая руки и спину мужчины.       — Сегодня я хочу быть снизу, — поделился Тревис, почти мурлыкая, оторвавшись на несколько секунд от их на удивление аккуратного и изучающего поцелуя. Он явно знал, что и как сказать, чтобы вернуть градус напряжения в тело любовника. — Но сперва ты разденешь меня в душе, и я возьму тебя в рот, чтобы слушать твои горячие-горячие стоны.       Миллер выдохнул, вновь теряя возможность полноценно дышать. Но он был совершенно не против предложенной перспективы, поэтому поднял юношу на себя, направляясь в сторону ванной. Камски восторженно охнул, а после почти стал причиной их совместного падения, когда сомкнул зубы на шее Николаса.       — Слишком много одежды, — Тревис, снова оказавшись на полу, нетерпеливо потянул вверх футболку Миллера, второй рукой расстёгивая собственные брюки.       — А ты не любишь ждать, — Ник усмехнулся, помогая парню избавлять их от одежды.       — О-о-о, это я ещё слишком терпелив с тобой, — Тревис, оставшись в одних трусах, прижался к Нику, потираясь о его член и улыбаясь хищно. — Идём.       Избавившись от белья, парень вошёл в душевую кабинку, включил воду и повернулся к гостю лицом, чтобы иметь удовольствие наблюдать за обнажённым и возбуждённым Ником. Тот замялся ровно на пару секунд, пока неловко стягивал ставшие тесными боксеры, но совсем скоро оказался в тесноте душевой кабинки рядом с Тревисом.       — А теперь скажи мне, чего ты хочешь, — Камски включил воду, вздрагивая, когда распалённого тела коснулись первые ледяные капли. Он провёл пальцами по груди и животу Ника, прослеживая собственные движения взглядом.       — Я… Хочу, чтобы ты исполнил обещанное и взял у меня в рот, — остатки неловкости от просьбы говорить пошлости понемногу улетучивались под натиском желания и жадного взгляда Камски.       — Как глубоко?       Тревис потянул Ника за руку, с удовольствием наблюдая струи воды, сбегающие по крепкой груди, пальцами исследуя объёмные мышцы, перенапряжённые после тренировки.       — А как глубоко ты умеешь?       Ник тихо простонал, когда пальцы Камски сомкнулись вокруг его эрекции, а Трев тянул с ответом. Увлечённый происходящим, он проводил языком по губам, наблюдая за движениями собственной руки, наслаждаясь предоставленной ему властью над чужим телом. Он хмыкнул, снова заглядывая в глаза Миллера, улыбнулся шире и опустился на колени, заставляя Ника смотреть, не отрывая глаз. Он открыл рот шире, а после провёл языком по чувствительной головке, прежде чем мягко и будто без усилий вобрать член в рот полностью.       Стон, сорвавшийся с губ Миллера, был чем-то постыдно-скулящим, но времени на то, чтобы это осознать, ему не было дано, — Тревис брал его в рот жадно и настойчиво, помогая себе рукой и явно не собираясь часто дышать.       — Ты… Трев…       — Меня так зовут, тут ты прав, — игривый взгляд, с которым парень смотрел вверх на него, подкашивал волю Ника почти также, как и минет в его исполнении.       — Может продолжим в спальне?       — Неужели я так хорош?       — Это… А ещё я представлял что-то подобное последние несколько недель, так что, возможно, я слишком воодушевлён получить доступ к телу, — Миллер улыбнулся, сжимая член у основания, и вопреки собственному предложению и вероятности, что кончит позорно быстро, провёл головкой по щеке и губам Тревиса, снова теряя самообладание от того, что ему было позволено это сделать.       — М-м-м, приятно знать, что не я один… Но я не только представлял, — Камски не сдержался, снова проводя вдоль эрекции Миллера языком. — Я дрочил, когда ты работал, и мне было это слышно. А ещё почти подрочил на мультик, который ты озвучивал.       — А я сохранил твои стоны, которые записались во время моей работы, в отдельную папку, — Ник закрыл глаза, морщась смущённо, поэтому пропустил момент, когда его член снова оказался в плену рта Тревиса. — Я кончу, и тогда тебе придётся быть сверху, — Миллер заставил себя распахнуть глаза, дыша тяжело и сведя брови выше к переносице, готовый совсем скоро сорваться в оргазм.       — Ну уж нет, так не пойдёт, — Камски надулся обиженно, с сожалением отрываясь от минета, и поднялся на ноги, неловко цепляясь за плечо Ника, чтобы сохранить равновесие на затёкших ногах. — Идём, я не могу упустить возможность тебя обкатать.       Миллер выдохнул шумно, пытаясь найти в себе достаточно сил, чтобы сдерживаться. Он последовал за хозяином квартиры в спальню, очерчивая его фигуру взглядом, лаская ямочки на его пояснице и прикипая взглядом к округлым ягодицам, между которых так и хотелось зарыться носом и трахать Камски языком.       — Ещё немного, и от твоего горячего взгляда на моей заднице останутся ожоги, — парень хмыкнул, оглядываясь на Ника. — Скажи мне, о чём ты думаешь? Что бы ты сделал со мной?       — Я бы трахнул тебя языком, — голос хрипел, становясь ещё ниже, но это, видимо, было по душе Камски, который повёл плечами, судорожно вдыхая.       — Тогда тебе придётся так и сделать, потому что теперь я не смогу выкинуть это из головы, — Тревис прогнулся над постелью, плавно укладываясь на неё животом, а после выгнул поясницу, выставляя себя напоказ и добивая Николаса откровением похоти, когда развёл ягодицы руками. — Приступай.       На губах Камски была дьявольская улыбка, а Миллер не смог бы сейчас отказать ему ни в чём — слишком прекрасным было всё, что происходило сегодня между ними. Спустя секунды он устроился позади Тревиса, с трепетом провёл руками по его икрам и бёдрам, после устраивая ладони на его пальцах и, наконец, прижимаясь ртом к его сфинктеру. Сознание буквально покинуло Миллера, который с упоением вылизывал любовника. Он не смог бы сказать, когда в его руках оказалась смазка, а его пальцы дразнили сокращающиеся мышцы. Тем более он не назвал бы точный момент, когда стал трахать откровенно скулящего Тревиса сразу двумя пальцами.       — Презерватив, — это сорвалось с губ Камски, который хрипел и почти задыхался от всего, что делал с ним Ник. — Пожалуйста!       Парень под Миллером крупно вздрагивал от каждого толчка пальцев. Третий вошёл в него почти без труда — Тревис выгибался, расслабляясь достаточно, чтобы Ник мог войти в него. Собственное возбуждение, отошедшее на задний план, пока Ник был сосредоточен на ласках любовника, опалило его огнём, стоило ему коснуться головки, когда он раскатывал латекс по стволу. Он снова пережал себя у основания, делая пару вдохов, прежде чем заменить собственные пальцы членом.       Он толкнулся медленно, ненадолго обретая возможность себя контролировать и не желая причинить вред, но Камски был жадным до удовольствий и слишком нетерпеливым, чтобы не толкнуться ему навстречу, пока не коснулся ягодицами лобка Ника. Парень замер, после делая пару плавных раскачиваний, теперь давая себе привыкнуть, а Ник сжимал его ягодицы, неотрывно наблюдая за единением их тел.       — Теперь прекрати жалеть меня… — говорить длинными предложениями Камски всё ещё не мог, поэтому предпочитал двигаться, насколько его поза ему позволяла. — И трахни так, как нам обоим этого хочется.       Кажется Миллер уже думал, что не имел силы воли отказать Тревису хоть в чём-то сегодня, поэтому взял его за бёдра крепче, становясь на колени удобней, а после стал насаживать Камски на себя, быстро и глубоко входя. Низкие стоны Ника, переходящие в хрипы, смешались со скулежом, который срывался с губ Тревиса, не способного стонать из-за сбившегося к чертям дыхания, и это было настолько потрясающе, что кончить хотелось почти сразу.       Именно поэтому Ник замедлился, заставляя любовника тоже подняться на колени. Удалось ему это не с первого раза — он дрожал от подступающего оргазма, едва ли контролируя свои мышцы. Миллер обнял его поперёк живота одной рукой, второй помогая Тревису обрести равновесие, а после снова вошёл, вжимаясь в него всем телом и проводя носом по затылку.       — Трахал бы тебя вечность, — Миллер склонился к уху любовника, тяжело дыша, но продолжая двигаться в нём, гораздо медленнее, чем до этого, но теперь наслаждаясь каждым толчком. — Узкий, похотливый… — Ник запомнил, что его голос заводит Тревиса, поэтому решил, что имеет право этим воспользоваться сегодня. — Горячий… Я хочу, чтобы ты кончил для меня, но ты всё ещё не оседлал меня, как обещал.       Тревис заскулил, дёргаясь в руках Ника, дышал судорожно, закидывая руку назад, чтобы вцепиться в волосы Миллера, второй рукой обхватывая бедро Ника, чтобы остановить движения — он явно был на грани.       — Я… оседлаю тебя завтра… через час… — слова скорее угадывались в тяжёлых вдохах и полустонах, но слышать это было лучшим комплиментом для Миллера. — Если ты дашь мне кончить сейчас и продолжишь говорить.       Только договорив, Тревис отпустил бедро Ника, откидывая голову на его плечо и стараясь сфокусировать взгляд на лице любовника, но явно не преуспевая в этом. А Миллера не нужно было просить дважды — он опустил руку на член Камски и задвигал ей в ритм собственным толчкам.       — М-м-м, то есть я могу рассчитывать на утренний заезд? — Ник снова склонился к уху любовника, касаясь губами его скулы и слизывая капли пота с его лица. — Я уже жалею, что не поставил на запись наш секс… Ты звучишь так, что мне почти не нужно к себе прикасаться, чтобы быть на грани оргазма.       — Да-да… да, — Тревис в руках Миллера крупно дрожал, толкаясь в руку и немедленно спеша вернуть член Ника в себя.       — Давай… кончи для меня, чтобы я мог кончить глубоко внутри тебя, пока ты ещё будешь так восхитительно сжиматься.       Теперь уже бессильно и немо открывая рот, Тревис выгнулся в последний раз, снова вжимаясь всем телом в грудь Ника, и исполнил просьбу любовника, изливаясь в его ладонь, забывая сделать следующий вдох, пока не почувствовал очередной толчок, выбивший из него хриплый стон. Всё его естество было на пределе чувствительности, и даже лёгкое давление на простату разливалось по телу волной мягкого, но почти нестерпимого удовольствия. Но он готов был принять эти толчки, скуля и вздрагивая, пока не почувствовал, как напрягся позади Ник, совсем скоро срываясь в оргазм следом.       Миллер обнимал Трева крепко, не желая даже на сантиметр отодвигаться после сокрушительного оргазма, но ему явно стоило дать телу любовника отдохнуть. Ник отодвинулся, выдыхая на распалённую кожу Камски, с улыбкой отмечая дрожь, а после мягко вышел из его тела, укладывая парня на постель.       — Воды?       — Будешь таким прекрасным, я заведусь снова и обкатаю тебя сегодня, — Камски улыбнулся, вытягиваясь на постели и щурясь довольно.       — Кто сказал, что я против?       Миллер улыбнулся, поднимаясь с постели и стягивая с себя презерватив, который отправил в указанную хозяином квартиры урну. Он обмыл руки в ванной и, как предлагал, принёс Тревису стакан воды перед тем, как позволить себе вольность лечь рядом.       — Я знал, что не зря завидовал твоим любовникам, — Ник закусил губу, смотря в потолок. Он зря завёл этот разговор, хорошо понимая это.       — Ты завидовал? — Тревис оживился, ложась на бок, чтобы прижаться ближе и иметь возможность смотреть на лицо собеседника.       — Вполне, — Миллер хмыкнул, понимая, что это явно не самое лучшее время для откровенных признаний. — Ты слишком в моём вкусе, а мне уж слишком хотелось оказаться на их месте.       — Что же, вынужден признать, что вкус у тебя отменный, — Камски тихо рассмеялся, проводя пальцами по груди Ника. — И, раз уж наше желание вполне взаимно, ты можешь в любой момент приходить или приглашать меня к себе.       — Могу я пригласить тебя на ужин? — Ник ответил на взгляд соседа, поднимая бровь, — ему казалось, что всё уж слишком прекрасно, чтобы быть правдой.       — Я с радостью поем с тобой… — Камски замялся, и это был именно тот подвох, которого ждал Миллер. — Но сразу скажу, что не завожу отношений. Я могу объяснить почему со временем, но если коротко, то у меня они просто не получаются. Поэтому секс, дружить, гулять — с радостью. Однако никаких встреч с семьёй, моногамности…       Николас чувствовал, как волна разочарования готовится его захлестнуть, но он наблюдал за Камски, который тараторил, смущаясь и морща лоб, руками напротив обнимая крепче, будто боясь, что Миллер уйдёт прямо сейчас. Ник поднял брови, хмыкнув, — это был явно не тот формат отношений, которых он хотел, но с Тревисом он был готов как минимум экспериментировать.       — Я услышал, — Ник улыбнулся шире, обнимая любовника в ответ. — Не тараторь, я никуда не сбегу. Как минимум потому, что живу по соседству.       — Но мне нравится идея быть соседями и трахаться, как кролики, когда захочется, — Тревис капризно захныкал, расслабляясь достаточно в объятиях Миллера, чтобы шутить.