За стеной

      Миллер не поверил своим глазам, когда открыл дверь утром на следующий день. На Тревисе был шлем для верховой езды, а в руках стек — это зрелище лишило его слов. Но речь пришлось обрести вновь, когда Камски отказался двигаться на нём, пока Ник не расскажет, как ему хорошо — этот фетишист действительно кайфовал от голоса любовника.       — Вчера я не спросил. Вы с Куртом… друзья? — Тревис едва ли дал себе отдышаться, прежде чем заговорил, но Ник ожидал подобного вопроса, поэтому не был удивлён.       — Бывшие и друзья.       — И как вам это удалось?       — Если ты про остаться друзьями, то мы начинали, как товарищи, потом поняли, что испытываем друг к другу что-то иное, вышли из шкафа в обеих семьях, держась за руки, а после встречались пять лет. Остыли, разлюбили, но остались друг другу, наверное, самыми близкими людьми на свете.       — Звучит потрясающе.       — А ты не дружишь со своими бывшими?       — Перехожу на другую сторону улицы, если вижу их неподалёку.       — Токсично, — Миллер хмыкнул и пожал плечами, не осуждая, но и не до конца понимая таких конфликтов с людьми, с которыми когда-то вы были близки.       — Как и все мои попытки строить отношения.       — Поэтому ты больше не пытаешься?       — Нет, благодаря этому я понял, что просто не создан для постоянных взаимоотношений.       Ник не стал переубеждать гостя, явно был не в праве даже пытаться это сделать, поэтому сменил тему, чтобы отвлечь любовника от возможных негативных мыслей. Они даже договорились выбраться на ужин на выходных.       Вечером того же дня Курт выдернул друга в ближайший к его дому бар, сдавшись под потоком аргументов о том, что Миллеру было нужно записать недостающие фрагменты к следующей дорожке.       — У кого-то был секс, — они не успели толком начать диалог, когда Курт улыбнулся широко, касаясь своим бокалом напитка друга.       — Как? Как ты понимаешь это?       — Прошу тебя, я знаком с тобой больше половины жизни. Я знаю о тебе всё! Только не говори, что затащил в постель своего красавчика-соседа. Моё сердце будет разбито, — он драматично схватился за сердце, а Миллер хихикнул, кивнув утвердительно.       — Точнее это он затащил. За последние сутки мы переспали уже дважды.       — Жеребец, — Курт смеялся, почти давясь собственным пивом. — Поздравляю, парень горяч!       — Согласен, — Ник снова кивнул, а после поддался на уговоры и вкратце рассказал товарищу, как именно это получилось.       — Но ты всё ещё чем-то недоволен?       — Он мне нравится, — Миллер знал, что это звучало абсурдно, но надеялся, что друг его поймёт.       — Тебе недостаточно просто секса.       — Именно.       — Ну, пока у тебя нет никого другого на примете, а тут живой, настоящий и прекрасный сосед, наслаждайся.       — Ты прав.       — И, возможно, он увидит, каким замечательным бойфрендом ты можешь быть, влюбится, и вы освободите мне одну из квартир, чтобы я мог шипперить вас прямо из-за стены.       — Извращенец!       Они рассмеялись, снова чокаясь бокалами и переводя тему на повседневное обсуждение работы.

***

      «Я оседлал соседа», — это сообщение Тревис отправил подруге после утреннего заезда, едва за ним закрылась дверь. Он был слишком изнурён ночью, чтобы отчитаться, а теперь был бы плохим другом, если бы не поделился счастьем.       «Ну наконец-то. Я думала, что успею написать про вас фанфик быстрее, чем вы переспите. Как было?»       «Никаких членораздельных слов не подобрать, чтобы описать. Со мной давно такого не было. До дрожащих коленей и «пожалуйста-пожалуйста». Пускай и ценой тому низкая мобильность и возможность выгуливать Ринко только вокруг дома».       «Всегда говорила, что ты ещё найдёшь себе такого любовника».       «Не порть момент романтикой. Мы с ним даже обсудили мой уклад жизни, и, мне кажется, он принял его».       «Я предпочту остаться в твоих глазах клушей-наседкой, и напишу, что ты достоин всего на свете, а не просто перекусов и марафонов».       «Что, если мне это не интересно и не нужно?»       «Тогда я Папа Римский. Ты романтик, хоть и пытаешься скрыть это глубоко внутри своей задницы».       «Ты ужасна!»       «Я осведомлена, но ты всё равно меня любишь».       Тревис выдохнул, опираясь о стойку на кухне, пока кофе-машина творила свою утреннюю магию, пускай и не такую мощную, как умопомрачительный утренний оргазм. Он знал, что Ким не удержится от разговоров о возможных постоянных отношениях в его жизни — подруга была счастлива с Заком, а ещё видела, каким счастливым мог быть сам Камски, когда был влюблён и слеп. Стоило признаться хотя бы самому себе — сосед вызывал в нём давно забытое чувство интереса. Скотт и другие любовники были набором качеств и приятными людьми, иногда неплохими любовниками, вот только узнавать их поближе не хотелось, в отличие от Ника. Это раздражало.       До их ужина оставалось пару дней, однако они договорились дать друг другу время на то, чтобы закончить работу и быть свободными целую субботу и, возможно, воскресенье. Кто из них первый заговорил о марафоне кино и секса сказать было сложно, но это могло занять гораздо больше времени, чем классические свидания. Несколько раз Камски брал в руки телефон, чтобы написать что-то или отправить остроумную шутку на тему приближающегося праздника всех святых, но останавливал себя каждый раз. И судя по тому, что за пару дней он не получил ни одного сообщения от Ника, правильно делал.       — Выходим сегодня в четыре? — Миллер вышел из квартиры в своём спортивном костюме одновременно с Камски. Он улыбался широко, говоря что-то ещё, а Трев не сразу осознал услышанное, уставившись на губы соседа. Он хотел немедленно прижаться к ним поцелуем. Это было плохо!       — А-а-а, да… Мы можем перенести? — едва слова слетели с его губ, Тревис пожалел о них — улыбка на секунду застыла на лице Миллера, а после он поджал губы и кивнул утвердительно.       — Дела?       — Я запутался в датах и забыл о назначенной встрече… Может на следующей неделе? — Ринко тянул поводок в сторону лифта, а Тревис закусил губу, чувствуя себя кретином.       — Да, я посмотрю, что у меня по графику, и напишу тебе, — парень снова кивнул, направляясь в сторону лифта. — Едешь?       — Забыл телефон дома, — Трев похлопал себя по карманам, явно ощущая, что тот на месте, но физически не мог себя заставить остаться в тесной кабине так близко к Нику.       — Хорошей встречи, — Миллер отсалютовал и уехал вниз, оставив растерянного и злого Тревиса одного.       «Я приеду к вам сегодня?»       «Я думала, что у вас свидание?!»       «Я отменил его».       «Он действительно нравится тебе».       «Но я совершенно к этому не готов».       «Приезжай, но ненадолго, у нас сегодня ночь-свидание по плану».       «Тогда я… найду чем заняться».       «Не делай глупостей».       Тревис не ответил. Ему необходимо было отвлечься, поэтому он открыл переписку со Скоттом. Короткой переписки во время прогулки с Ринко было достаточно, чтобы понять — сегодняшнюю ночь Камски проведёт в одиночестве. «А ещё мне нужно создать видимость, что у меня действительно встреча!» — он запрокинул голову назад и застонал разочарованно.       «Я буду дома сегодня. Если встреча закончится раньше полуночи и тебе захочется — заходи в гости».       Камски казалось, что ему пришла далеко не первая версия сообщения, когда он допивал второй бокал белого вина, закусывая это рыбной закуской. Почему-то с закатом его страхи и сомнения притупились, возможно в нём говорило выпитое вино, но он записал видео, как быстро допивает бокал и расплачивается по счёту, отправляя его Нику.       «Ты потрясающий. Уже жду», — в ушах звучал этот низкий голос, который с надрывом говорил ему комплименты и пошлости, а всё естество Камски требовало оказаться в объятиях сладкоголосого соседа немедленно.       Он добрался до дома в рекордные сроки, преодолевая пешком четыре квартала, которые раньше бы лениво проехал на такси, лишь бы избавить себя от возможных задержек. Он запыхался и пытался отдышаться, нажимая на звонок соседней квартиры, но так и не смог привести в порядок дыхание — дверь открылась и он немедленно впечатался в губы Миллера поцелуем.

***

      «Он не может не знать, что я соврал!» — Тревис попал домой только к утру, отказавшись от возможности остаться на ночь и спать в одной постели.       «И?»       «Он делает вид, что верит мне. А ещё предложил остаться на ночь».       «По-честному, ночь ты провёл у него, но видимо вы не спали».       «Ты почему не спишь?»       «Наш Пушок сожрал что-то и решил начать блевать в три. Почему ты не остался?»       «Не хочу создавать неоправданных ожиданий».       «Для себя или для него?»       «Для него… и для себя тоже. Это не имеет никакого смысла, я не умею строить отношения и испорчу всё, если попытаюсь. Или он испортит».       «Ты не портил последние отношения, Трев».       «Я не готов говорить об этом сейчас. Я отправляюсь спать».       «Отоспись и за меня, потому что я пошла за очередной порцией салфеток».       Камски упал в постель, ещё на ходу сняв с себя не до конца застёгнутую одежду. Он закрыл глаза, отчётливо видя перед собой лицо Ника — сонное и расслабленное, после секса и беседы о чём-то приятно-отстранённом. Миллер был отвратительно милым, и этот его голос!       Проснулся Тревис на удивление бодрым, хотя предпочитал не нарушать свой режим. Он успел дописать начатую статью на следующую неделю, выгулять Ринко и принять ванну, прежде чем получил сообщение от Грега — одного из бывших любовников, который оставил его полгода назад, чтобы попытаться построить отношения. Судя по тексту, ничего так и не вышло, а любовник искал утешения в привычных и почти безотказных объятиях Камски. Все естество воспротивилось тому, чтобы дать согласие, а разум подсказал, что его тело вряд ли выдержит ещё одного марафона на всю ночь. Только одна его часть хотела согласиться — та, которая была в ужасе от новой влюблённости и искала любого повода всё испортить.       «Доброе утро», — после текста последовало фото Ника. Если бы его короткостриженые волосы могли быть взлохмаченными, они были бы похожи на птичье гнездо. На лице Миллера была полоса от подушки, а сам он сонно щурился в кадре. И Тревис был готов побиться головой об стену, потому что улыбался этой фотографии, как придурок.       «Доброго, спящий красавец. Неужели я так сильно тебя заездил вчера?»       «Возможно, но я не смею жаловаться».       «Смотри мне!» — колкую шутку про поиски другого жеребца Тревис стёр, понимая, что в его состоянии не виноват никто, кроме него самого.       «Хочешь поужинать сегодня у меня? Закажу лапши, посмотрим кино».       «Не сегодня», — хотелось оправдаться, сказать, что он устал и мечтает побыть наедине с собой, что не было такой уж ложью, но ещё хотелось согласиться и провести вечер перед экраном, обнимаясь и поедая весь фаст-фуд, который возможно.       «Если передумаешь, ты всегда можешь постучать в мою дверь».       То, с какой лёгкостью Миллер принимал отказы, как искренне радовался, когда они виделись, и с какой страстью занимался сексом, подкупало. Но прежние травмы не давали Камски полностью расслабиться и довериться.