Запарные

Они были очаровательны: брат и сестра, столь грациозные, понимающие друг друга с полу... мяуканья. Они были в рыже-чёрное пятно, смотрели своими рубиновыми глазами и щурились на солнце, наслаждаясь теплотой камня и ласковыми поглаживаниями. Домна почти с тревогой смотрит на них, думая о том, что те не смогут пережить зиму, хотя она, вообще-то, без малейшего понятия и даже представления, как выглядит зима здесь, но ей представлялось что-то белое и сверкающее, вроде снежного Драконьего Хребта и огромное, как почти бескрайние поля из её снов. И хоть с момента её «подвига» прошло больше недели, странный зуд на затылке не пропадал, а воспоминания – не возвращались. Она уже почти ничего не помнила о том, что было раньше той недели и это было труднее всего, ведь и знания постепенно исчезали. Она уже почти не помнила своего имени и отец с братом почти с ног сбились, пытаясь найти, из-за чего это возникло. Она в основном сидела рядом с кем-то, боясь что-либо сделать, ведь за этим следовала неминуемая пропажа очень ценного: её воспоминаний. А потом она просыпается и не помнит, почему она всё забывает и не узнаёт служанок, но узнаёт брата и отца. Ну, точнее, как – узнаёт? Ощущает безопасность и тянет руки из укромного угла, боясь всего остального мира. И её обнимают, цепляются, держат крепко, боясь отпустить. — Дони, всё будет хорошо, слышишь? Дони кивает и ощущает, как начинает дрожать от страха. — Прости, что сейчас такое состояние у тебя, оно скоро пройдёт, не волнуйся. Дони кивает и ощущает, как ледяные щёки пылают от слёз. — Мы всё уладим, пойдём пока поедим? Что ты хочешь кушать? Дони кивает и ощущает, что он прав: всё будет в порядке. Она верит безоговорочно, почти фанатично, без малейших сомнений. Она верит и они с братом идут на завтрак.