Запарные

Она не молилась. Она не надеялась. Дони устала. Ей хотелось не слышать кашля, ей хотелось видеть здоровый оттенок лица у Крепуса и ей хотелось, чтобы всё было в порядке. Крепус болел. Болел сильно и неведомой дрянью. Зэнзэн и Вера прекратили временно занятия, поскольку Домна вообще не воспринимала ничего, кроме Крепуса и его состояния. Она рисовала серых кристальных бабочек, пыталась рисовать Крепуса и вечно дрожала в ужасе, просыпаясь периодически посреди ночи, не в состоянии заснуть. Её не пускали к нему. Сэра Окказуса не пускали к нему. Даже горничных не пускали и она ощущала себя в железной, ржавой и старой клетке, в которой неудобно, но других вариантов нет. — Спи, малышка, — убаюкивал её пришедший в ночи сэр Окказус, гладя по волосам, расчёсывая их, да легонько массируя голову. — Всё будет хорошо с ним. Бог не оставит нас. — Бога нет, — разрезает она убаюкивающую тишину резко, болезненно, холодно. — Это без идеи, без понимания. Бога нет, потому что мы болеет и умирают. — Барбатос с нами, — всё ещё спокойный, возражает сэр Окказус, поджимая губы. — Мы дети Мондштадта, а он – наш бог. Ты не видишь его, я не вижу его, а он есть. Он слышит нас. И слышит мольбы. Он поможет ему. Дони закрывает глаза и вздыхает жалобно, почти всхлипывая. — Я хочу, чтобы это закончилось. — Крепус выздоровеет, Мелкая. Не сомневайся. — Мы живём там, где живут стихии и их инструменты. Почему он всё ещё? — Всего-то день четвёртый. — Пятый. Ровно. Окказус вздыхает. Спорить с ней было бессмысленно, он пытался просто уверить её, что всё будет в порядке. Он не хотел падать духом сам, он пытался внушить всем, что всё будет в порядке. Он пытался сам верить в это. Крепус болеет ровно пять дней и ровно пять дней их не пускают к нему. Жар почти спал, да кашлять стал реже и сморкаться. Дони просто думает о том, что надо ждать. Она чувствует, как комок в горле начинает раздуваться и её всё так сильно нервирует, она ничего не чувствует почти, кроме этого, она боится, она тревожится. Она не хочет никого терять. Ей страшно. Окказус гладит её по голове и начинает напевать какую-то мелодию, убаюкивая тревожную Мелкую. Она должна поспать. Он должен поспать. И все, вообще, тоже. Отдохнуть. Выдохнуть. И всё будет в порядке.