Запарные

Дони, лёжа ночью на крыше, да завёрнутая в одеяло и с теплой кружкой чая, снова залипала на звёзды и размышляла о том, что и как устроено в этом мире. Скорее всего, они не на планете. Что-то похожее, но не оно. Может быть, эта земля плоская, а звёзды на небе – «светлячки». И огромная Селестия, что возвышалась над ними, выглядела по-странному угрожающе. И видно было её отовсюду. Оконная рама заскрипела, привлекая к себе внимание, после чего показалась красная макушка Рагнвиндра, а после и глаза Крепуса, что глянули на Дони. — Доброй ночи, — шепчет он и протягивает тарелку с печеньем, которое он, скорее всего, своровал с кухни. Дони усмехнулась, сдерживая смех, после чего помогла ему забраться и протянула часть одеяла, чтобы тот не замёрз. — О чём думаешь? — Звёзды лживые. — О? — недоумённо смотрит на неё Крепус. — Ну, как фонарики. — А, — понятливо тянет он, осознав, — ненастоящие. — Ага, — Дони берёт печеньку и довольно хрустит ею, отпивая чая. Крепус глянул на звёздное небо, размышляя. — А почему? — Они стоят на месте, а надо двигаться. — А почему?.. Дони посмотрела на него непонимающим взглядом. — Ну... — она огляделась и поставила на более ровную поверхность чашку с тарелкой, после чего начала жестикулировать, изображая то, о чём говорит. — Круг. — Шар? Сфера? — уточняет Крепус и получает кивок. — Шар, на которой мы живём. — Шар, на которой мы живём?.. — повторяет Крепус, пытаясь анализировать сказанное. — Мы живём на земле. На Тэйвате. — Тэйват должен быть шар. — Что?.. — удивляется Крепус. — А как мы не падаем с него? — Потому что шар большая, а мы маленькие, нас тянет к ней. Крепус удивлённо смотрит на Дони, хлопает глазами, а потом начинает хмуриться, думая. Если они должны быть на шаре, то где этот шар находится? — А что с шаром? — незамедлительно начал спрашивать он. — Где мы находимся? Как? Почему? — Не уверена, что это так, как я знаю, — неуверенно говорит Дони, думая о том, что и так ведёт себя слишком подозрительно. — Не думаю, что здесь так, как я знаю. — Расскажешь? — с явным интересом уточняет Крепус, глянув сначала на неё пристально, а потом начиная всматриваться в ночное небо и Дони вздыхает. — Ну... шар Тэйват должна находится нигде, — рассказывает она. — Там ничего. Там, где звёзды. А звёзды должны быть как солнце. — Но они такие маленькие? — Они далеко, — она пожимает плечами. — Я не думаю, что здесь так, как я знаю. — А как здесь? — Скорее всего, здесь не шар, здесь бумага, — Дони показывает движением руки горизонтальное положение, — и звёзды лживые. Не как солнце, не думаю, что солнце настоящее, мне кажется, что всё здесь... ненастоящее. — То есть? У Тэйвата есть? Границы? — рассуждает вслух Крепус. — Как в стеклянной бутылке? — Думаю, да, — кивает Дони и Крепус смотрит за ней неотрывно. — И их можно увидеть. Не думаю, что это будто просто. — Будет? Или будто? — А, ой, — машет ладонью пугливо Дони, — будет! Будет, я перепутала. Крепус улыбается и снова смотрит на звёзды. — А откуда ты знаешь про шар? — У меня... — Дони невольно и резко затихает, меняясь в интонации и становясь очень волнительно-грустной, да не зная, как рассказать, что пояснить. — Я... Крепус неуверенно глянул на неё, терпеливо ожидая ответа. Дони болезненно нахмурилась, сжалась, глянула на звёзды снова. — Я... — совсем шёпотом продолжила она. Отчего-то стало совсем больно. Неприятно. Одиноко. Этот мир никогда не примет её. Она здесь чужачка и её здесь быть не должно. Она жалобно хмурится, поджимает губы, да неосознанно кутается в одеяло, силясь защититься от этого, сохранить себя от боли и непринятия. Крепус тыкнул её в бок локтём и положил руку на плечо, а когда они встретились глазами – ободряюще улыбнулся. — У нас... — он запнулся, отводя взгляд, пытаясь собраться с мыслями, — много вещей из других миров. Вроде газеты, или фотографий, или каких-либо декоративных штучек. — Я декоративная штука? — хмуро, почти утверждая, спрашивает Дони, вздыхая и издав парочку по-кошачьи недовольных звуков. — Ты друг из другого мира, эй, — фыркает Крепус, убирая руку с плеча и пихая её к себе, обнимая, — и я рад, что ты здесь. И мне жаль, что так вышло, но я правда рад, что ты здесь. Дони тихо смеётся и улыбается криво, а после улыбка гаснет и в глазах безмерное море грусти. — Там меня мало что держит. А здесь... я никто. Не моя жизнь. Но... мне нравится здесь. — Ты не чужая здесь. — Я... я понимаю, Креп, — глухо говорит она и Крепус на мгновение замолкает, думая, размышляя. — Твой дом здесь, Дони, а если тебе неприятно вспоминать то, что было, так может к чёрту это? Дони глянула на того исподлобья, вздохнула, а после глянула вниз, на виноградники, да светящихся кристальных бабочек. — Может к чёрту, — соглашается она, вздыхая. — Прости. — Не, — Крепус качает головой. — Не извиняйся. Так... так правильно. Просто забить на то, что было. И жить в своё удовольствие. — Ага, — тихо соглашается Дони, вздыхая, вспоминая, о чём они говорили до этого. Дом, планеты, звёзды... точно! Шар. — В моём доме как Тэйват, но шар, и там шар летает медленно вокруг солнца, а солнце летает с другими солнцами вокруг ещё более большой штуки и всё это двигается в нигде. — Что значит в нигде? — тут же вливается он в новую тему. — Это как здесь, воздух, мы его не видим, но там, где звёзды, нет воздуха. Там ничего нет. Но оно не падает, оно летает. И будь они хоть трижды не родные, или вообще ни разу не брат и сестра, или не семья, потому что сэр Окказус её не удочерял, потому что ей уже достаточно много лет для подобного, они сейчас, вот прям сегодня ночью, почти настоящая семья. Это не обговаривается, они не говорят друг другу признание в братосестринских отношениях или вроде того. Крепус просто говорит: твой дом здесь и её дом оказывается здесь и только здесь. Может быть... может быть, она действительно имеет какое-то право на собственную жизнь. Она бы хотела этого. Ей страшно, но Крепус её поддерживает. А сэр Окказус... она надеется, что он не будет долго злиться на неё за это.