Сосуд для ярости

Древние боги вымерли неисчислимые тысячи лет назад; на их костях вырос священный остров. Богоостанки — повсюду, но большинство — утратило форму и замолчало слишком давно, чтобы стоило волноваться. От тех, что по-прежнему шепчут, кочевники стараются держаться подальше: разум, чья чуткость годами усиливалась иханом, с трудом выдерживает такое соседство. Со стороны это словно сдымление, но ускоренное — и куда более... красочное. Лэйрак умеет экранироваться: ненаглухо и ненадолго, но чтобы вытащить молодое кшатское мясо, по дурости влезшее в подрёберную пещеру — хватает. Один кажется почти здоровым; что ж, значит, его казнь будет ещё эффектнее. Где рассудок бессилен, лучше всего помогает страх. Дураки, к сожалению, не вымирают.

***

Влажный шлепок обманчиво невинен. Мало кто из неархов видел такое, и Цэйрис не сразу опознаёт “подарок” — кусок скорлупы, измазанный пренатальной слизью. Псионный след — чёткий, легко различимый; кокон подпитывали оба родителя, и резонанс меж ними был очень силён. Был. — Ты зря попытался меня обмануть, Цэйрис, — сетует Лэйрак. — Судьба тебя наказала! Мать твоего ребёнка и ваше яйцо — потеряны. Он их не защитил. Назови его имя! Глупо надеяться, что Цэйрис выдаст союзника, но его разум, раздавленный горем, как никогда уязвим: Лэйрак вламывается внутрь и без труда находит нужные ответы. Жалко было терять ребёнка таких хороших кровей, но позволить ему родиться — ещё большая глупость.

***

Лэйрак расшнуровывает, отстёгивает и стягивает — наплеч и нагрудник, перчатку, рукав поддоспешника, старый протез... Новый, только что отпечатанный, чернеет на стойке — обтекаемо-гладкий, как морской хищник, и внешне — такой же опасный. Только креплений не видно... Дурнота просачивается сквозь кости, гнездится под гребнем. Богоостанки — близко, бьют даже через экранку, поэтому бункер и оставался законсервированным так долго... Лэйрак устал сомневаться. Он прикладывает протез к культе и почти не чувствует боли, когда нейрожгуты пропарывают кожу и вплавляются в мясо. Когда судороги сходят на нет, Лэйрак на пробу сгибает металлический локоть. Шевелит пальцами. Выпускает пси-когти. Славно... У машины ещё оставалось сырьё — в будущем это наверняка пригодится.

***

Каждую ночь повторялось одно и то же: стоило чуть расслабиться, поскупиться на медитации — и за досадную неосторожность Лэйрак платил стократ. Как бы он ни уставал, каким бы выжатым ни был, лишние мысли — всё равно выползали, роились, сталкивались друг с другом, высекая искры… А после — паховые щитки расходились сами собой, и вождь оставался один на один с, кхм, немаленькой проблемой. Лэйрак давно осознал, что без умения делегировать полномочия быстро и бесславно загнётся, однако здесь — пасовал. Его паранойя, верная боевая подруга в борьбе за власть, для власти-уже-достигнутой была, может, небесполезной, но несчастливой напарницей. Довериться кому-то вот так — не удавалось. Приходилось справляться собственноручно.