Эти звёзды

***

      Отражение в зеркале сегодня, как назло, мне категорически не нравилось — синяки под глазами из-за бессонной ночи выделялись сильней обычного, щёки впали, выделяя острые скулы, а волосы несмотря на дорогие масла и шампуни походили на безжизненную мочалку. Служанка так и не смогла исправить положения, в попытке скрыть этот беспредел нацепив мне на голову заколку, и теперь я была живым воплощением выражения «черти что и сбоку бантик».       Но делать было особо нечего, — время поджимало — и я с кислым лицом и суматошно колотящимся от волненья сердцем начала спускаться вниз, на прощальный и торжественный завтрак.       За столом уже хлопотала тётка — сегодня за еду отвечала именно она. Отмахнувшись от помощи служанок, тётя Мэй провела на кухне чуть ли не всю ночь, и приём пищи обещал быть по истине незабываемым. — Ох, детка!.. — обернувшись, драматично воскликнула она, схватившись за сердце. — Что-то не так? — недовольно спросила я, скрестив руки. — Нет! — спешно ответила она, всё ещё ошалевши оглядывая меня. — Ты выглядишь такой… готовой!       Я кисло улыбнулась — чувствовала я себя и правда «готовенькой», хоть сейчас на кладбище тащи. Пройдя мимо замершей тёти, я молча шлёпнулась на своё место, буравя отсутствующим взглядом чистую тарелку. Со стороны тётки послышался вздох, и вскоре хлопотанье и приказы толпящимся слугам возобновились. — Бинхэ, дорогой, проходи скорее! — через некоторое время послышалось воодушевлённое восклицанье тёти.       Подняв голову, я равнодушно смотрела, как бодрый и не сдерживающий улыбку Бинхэ подходит к столу. — Доброе утро, Лили! — с широкой улыбкой шепнул он мне. — Доброе, — буркнула я, заслужив недоумённый взгляд.       Но задать вопрос он не успел — по лестнице раздался тяжёлый топот, и Бинхэ как по команде выпрямил спину, как школьница, сложив руки на коленках.       Отец сегодня, очевидно, тоже пребывал не в лучшем расположении духа — он умудрялся перебирать в руке стопку бумаг и выговаривать что-то на повышенных тонах вжавшему голову в плечи рабочему. — …отправлял запрос, и он должен был в течение трёх дней отправить депешу. Считаешь, что я не в состоянии сопоставить сроки?! Вчера был последний день, и если я не найду…       Решив не нагружать себя подробностями семейной торговли в пути, я перевела взгляд на печёную утку, которую тётка набила овощами так, что та стала походить на побитую жизнью жар-птицу. От неё шёл умопомрачительный аромат, но вместо аппетита, он вызывал лишь тошноту. — Лили, — шепнул тихо Бинхэ мне. Я лениво повернулась. — Я вчера обдумал испытание ещё раз и решил, что это может быть простой проверкой здоровья и физической подготовки.       Я молча выгнула бровь, и Бинхэ с тревожным воодушевлением продолжил: — Смотри, если!..       Слушать его я перестала ещё на втором предложении, но рассеянно кивала, думая обо всём и ни о чём одновременно.       Вскоре отец всё же подошёл к столу, будто из ниоткуда появился со сбитым дыханием Хуанг, Бинхэ быстро отсел от меня на своё место, и мы приступили к завтраку.       За столом настала непривычная тишина, и Мэй, вскоре поняв, что отец не собирается ничего говорить, взяла слово на себя, делясь своими мечтаниями по поводу моего будущего, спрашивая то Хуанга, то едва не заикающегося Бинхэ.       За весь завтрак я съела горсть салата и под многозначительный взгляд отца пришлось добавить к нему рыбу и стейк, а после запила всё кружкой молока. Когда я намеревалась влезть в диалог и напомнить о времени, отец наконец решил дать напутствие. — Лили, — обратился он ко мне. — Не думал, что этот день настанет так скоро, и ты решишь покинуть отчий дом. Путь заклинателя сложен и опасен, тебе придётся перетерпеть много трудностей и лишений, но раз это твой выбор…       На его лице была написана странная эмоция, которая невольно вызывала у меня раздражение. — Помни о том, чему я тебя учил, — продолжил он, — о том, как важно соблюдать правила и выказывать уважение, о том, как точно нужно следовать указаниям наставников, о том, что путь домой для тебя всегда открыт… — Папа. — Не кривись, Лили, и помни, что, чтобы не случилось на пике, ты всегда можешь написать отцу и вернуться. Может, заниматься торговлей не столь захватывающе, как вечно ходить по лезвию ножа, подвергая себя опасности, но здесь ты, по крайней мере, всегда будешь в тепле, комфорте и уюте. Выйдешь замуж и будешь заниматься хозяйством, читать книги, пробовать себя дальше в живописи и… — Папа, спасибо тебе за всё, я очень благодарна, — поспешила перебить я севшего на любимого конька отца, для смягчение положив свою ладонь ему на руку. — Я никогда не забуду того, кому обязана всем, как не забуду и того, что всегда могу вернуться в родное гнездо.       Вместо ответа он скривил уголок губ и кивнул, крепче сжимая мою ладонь.       Отвернувшись, он со вздохом посмотрел на Бинхэ, который сразу же отвёл взгляд на тарелку. — Бинхэ… — начал он устало, и когда мальчик робко поднял на него взгляд, продолжил. — Береги себя и… присмотри за Лили.       Бинхэ серьёзно кивнул, а я едва сдержала порыв закатить глаза. Кто за кем ещё присматривать будет…       Дальнейшие сборы прошли сумбурно. Всё уже было готово, оставалось лишь запрячь коней и дать указания и без того знающему кучеру. Пока все суетились, я неспешно обошла весь дом и юркнула в свою комнату, сразу же падая на кровать. Раскинув руки, я смотрела на едва заметные трещины в потолке, которые хорошо изучила за все свои бессонные ночи.       Дверь со скрипом приоткрылась, и раздалось тихое: — Вот ты где…       Шаги подошли ко мне ближе, и вскоре матрас рядом со мной прогнулся под чужим телом. — Как думаешь, что нас ждёт? — спросила тихо я, не отрывая взгляда от трещин. — Не знаю, — так же тихо ответил он. — Ты… не передумала? — Уже не знаю, — честно ответила я и, повернув голову к нему, пояснила. — Поверить не могу, что он согласился.       Бинхэ хитро улыбнулся, но тут же посерьёзнел. — Не переживай, что бы там не случилось, я тебя защищу.       Я закатила глаза. — С тобой что, папа отдельно об этом говорил? — К-конечно, нет! — Ты запнулся. — Не запинался я! — Ты совершенно не умеешь врать. — Лили…       Я тихо фыркнула, пихнув его в бок и получив ответный тычок, немного расслабилась, улыбнувшись.       Мы молча лежали, смотря в потолок и думая о своём, пока дверь не открылась и не послышался раздражённый цык.       Бинхэ тут же подорвался, но отец даже не стал ругаться, дождавшись, когда я подойду и возьму его за руку. Спустились мы молча, и лишь у повозки нас достигла суета, устроенная неугомонной тёткой. Прощалась она со мной так, будто мы виделись в последний раз, и моё ханьфу впитало в себя столько слёз, что я подумала, что, если выжму его, то образуется новый водоём.       Хуанг же не плакал, но повлажневшие глаза показывали, что он был близок к этому. Единственный, кто сохранял видимость спокойствия, был отец, который крепко и долго стоял со мной в объятиях. И ни он, ни я не хотели их разрывать. Мне подумалось, что если бы не окликнувший нас извозчик, мы бы простояли так весь день.       Наконец мы с Бинхэ сели в повозку, а потом долго махали из окна, пока родные силуэты не стали совсем крошечными. Смотря в окно и наблюдая, как сменяют друг друга родные пейзажи, я чувствовала, как щиплет нос, и быстро дала понять, что говорить не желаю, воодушевлённому Бинхэ — слушать свой дрожащий голос не хотелось.       Всматриваясь в картину за ставнями, я надеялась найти хоть какой-то знак, который бы показал, что я решила всё правильно.

***

      Мысли о том, что стоит всё-таки повернуть назад, настигли меня на самом первом испытании. Будущим адептам пришлось самостоятельно подниматься по лестнице, ступенек в которой было столько, что мои колени приказали долго жить. Если я своим видом походила на задыхающегося астеника, то Ло Бинхэ выглядел так, будто для него это обычная вечерняя прогулка.       Он даже предложил понести меня на руках, как изнеженную девицу, и если сначала я была категорически против, то уже через полчаса мешком висела на его плече, со смирением принимая факт, что изнеженной девицей я и была. Дойти до конца, не запыхавшись, с дополнительным грузом на спине было нереально даже для Бинхэ, потому пришлось делать перерывы и порой ковылять и своими ногами.       Впрочем, дойдя до самого конца, мы были вознаграждены открывшимся великолепным видом. А вид с горы и правда был прекрасным — по какой-то причине ветер тут дул не по законам природы, голова не кружилась, а висящий над пропастью столп радужного света и вовсе заставлял в изумлении открывать рот.       Обернувшись, я увидела компанию подростков, которые топтались у края, и с недоумением поняла, что не знаю, что дальше делать. — Может, старшие заклинатели сами спустятся к нам? — с надеждой спросил Бинхэ. — Ага, и любезно подкинут до пика, — фыркнула я. — Тут должно быть что-то другое…       Поразмышлять особо нам не дали — компания подростков заметила нашу скромную компанию и с нехорошими улыбочками подошла ближе. — Че надо? — предпочла первой напасть я, прочувствовав атмосферу.       Четвёрка переглянулась, чтобы с усмешкой уставиться на меня. — Да так, — отмахнулся сбитый парень. — Просто интересуемся… Может, вы узнали, как попасть на пик? — Если бы знали, то тут бы не стояли, — огрызнулась я. — Сколько спеси! — наигранно воскликнул другой, оглядев наш внешний вид. — Сразу видно, из богатеньких. — Да, из богатеньких. Правда, хорошо иметь папочку, который порвёт за тебя любого, как тузик грелку? — Как жаль, что твоего папочки тут нет. — А что, хочешь проверить? — самоуверенно ухмыльнулась я, чувствуя, как рука Бинхэ сдавливает плечо.       В бок парня ткнулся локоть другого, и у них произошёл немой диалог, в результате чего он фыркнул и равнодушно ответил: — Больно надо.       Когда их компания начала отдаляться, я смогла наконец облегчённо выдохнуть. Бинхэ посмотрел на меня с укоризной, и я, словив его, скривилась, будто съела лимон. — Так было нужно, — сказала я, не понимая, почему оправдываюсь перед пацаном. — Зачем ты язвила? Они могли нам помочь! — Они бы не помогли. — Почему?.. — Бинхэ, — поспешила строго перебить его я. — Хватит.       «Бинхэ, хватит» с годами начало терять свою чудодейственную силу, и вместо того, чтобы закрыть рот и понуриться, он сузил глаза и начал выговаривать мне: — Нет, не хватит! Это происходит не первый раз! Почему нельзя быть более… дружелюбной? — Да ты их рожу видел? — закатила глаза я. — Они явно не куличики лепить с нами собрались. — Они же наши будущие шиди! — Они наши настоящие конкуренты. — Ты!.. Ты подходишь к этому не с той стороны. — Ах, и с какой же надо?..       Перепалки в последнее время начали случаться между нами всё чаще. Оно и не мудрено, я давно это предвидела. Бинхэ рос, взрослел и переставал смотреть на меня, как на истину в последней инстанции и мессию, хотя я бы определённо не отказалась, продолжись оно и дальше.       Окончательно уверовав через год сытый жизни, что его не выпнут за дверь, Бинхэ, как и любой человек, ко всему привыкнул, начал воспринимать происходящее как должное и осмелел. Теперь тараторящая о своей бурной молодости тётка не воспринималась им как великая оперная дива, немногословный Хуанг перестал быть серьёзным и недостижимым, а я при ближайшем рассмотрение тоже не оказалась образцом мудрости и изящества, чего только стоила одна моя манера при остром приступе веселья хрюкать, как свинья.       И лишь отец не сдавал позиции, и в глазах Бинхэ был то ли карающей дланью, то ли Перуном, метающим молнии из глаз также лихо, как ставит подписи на бланках. Впрочем, это было оправдано — отец недолюбливал Бинхэ, что хоть и выражалось не так явно, но ребёнком считывалось на «ура».       Спор между нами начал набирать обороты. В то время как я вяло парировала словесные дротики, взвинченность Бинхэ росла параллельно с моей апатией и безразличием. Всё бы закончилось как обычно, — моим коронным контраргументом «И че?» и смертельной обидой Бинхэ — если бы гоп-компания не дала бы снова о себе знать.       Визг какой-то девицы заставил нас повернуть головы — подростки обступили пигалицу со всех сторон и настойчиво тащили её к столпу радужного света. Девица явно рада не была и активно сопротивлялась, что походило на трепыхания попавшей в клетку синицы. — Я же говорила, — самодовольно произнесла я, заработав уничижительный взгляд Бинхэ. — Что?       Он не пояснил и решительно направился в ту сторону. Брови его были нахмурены, а сам он превратился в тугую струну, напоминая собой злющего щеночка, принявшего стойку. — Бинхэ, ты же не хочешь?.. Бинхэ! — возмущённо взвизгнула я. — Сейчас же вернись!       Мальчишка даже не повернулся, продолжая идти в сторону девицы, и от такой наглости у меня невольно открылся рот. — Ну и пожалуйста! Потом не жалуйся! — крикнула ему в спину я, отворачиваясь и скрещивая на груди руки.       Разумеется, долго изображать из себя королеву драмы я не стала, оборачиваясь и досадливо цокая — этого придурка совершенно точно изобьют. Лезть напролом, как и хорошенько ударившийся в детстве головой Бинхэ, меня не прельщало, и я решила подкрасться с другого бока, пародируя шпиона и прячась за камнями.       Звуки ударов, девичьи визги и угрозы Бинхэ показали, что я слегка припозднилась, и дело клонится к завершению. Взгромоздившись на высокий камень, я победно хмыкнула — драчуны вывались прямо ко мне.       Драться вопреки своим бравадам я не умела — максимум могла притвориться мёртвой или эффектно пустить пену изо рта, чтобы посчитали за блаженную, пожалели и не трогали. Но зато я была мастером дезориентирующих и грязных приёмчиков — плюнуть в глаз, сказать в разгар боя абсурдную бурду, сделать подножку или сыпануть перца в слизистую глаза.       В данных условиях было особо не разойтись, и я, не мудрствую лукаво, прыгнула на самого внушающего и крепкого подростка. Пока все были в ступоре, а ребёнок подо мной застонал, Бинхэ воспользовался моментом и крепким хуком вырубил ближайшего.       Пока двое оставшихся были заняты Бинхэ, третий с угрожающим видом пошёл на меня. — Это… Может, договоримся?..       Договориться не получилось, что я с неудовольствием констатировала, когда меня нагнали и сбили с ног. Пацан нехорошо улыбнулся и схватил меня в охапку, терпя мои брыки и попытки болтать и тянуть время. — …Пусти, пусти меня! Я всё расскажу отцу! Да ты хоть знаешь, кто мой отец? Тебя жду бо-о-ольшие неприятности!.. Он у меня великий заклинатель, и он у меня глава пика ЦанЦюн! Эй, ты слушаешь меня?!..       Когда мы подошли подозрительно близко с сияющему столпу радужного света, я затрепыхалась активней, заподозрив неладно. — Эй, ты чего? Ты же не хочешь… Я заплачу! — взвизгнула я, попытавшись резко освободиться, и также резко получив в живот. — Я-а-а… з-заплачу…       В общем, стоя на краю пропасти и чувствуя, что, кажется, внутри меня вместо органов обитает винегрет, я думала лишь о том, что, если сейчас не произойдёт чудо, то это будет самая тупая и бесславная смерть, какую себе можно вообразить. Хуже только подавиться долькой апельсина…       Наслаждаться видами мне, впрочем, удалось лишь пару секунд, и я в виду подогнувшихся от высоты ног даже не сопротивлялась, когда меня столкнули, и я кулем влетела в этот радужный водоворот.