Эти звёзды

      Очнулась я от неприятного ощущения, будто в моё лицо что-то с силой впивается. Слабо застонав и приоткрыв слезящиеся глаза, я перевернулась на спину и мутным взглядом уставилась на шелестящие ветви деревьев. Когда звон в голове медленно проходил, а я плавно погружалась в сон, мою голову вдруг резко прострелило осознание, и я с визгом приподнялась, истерично оглядываясь. — Чёрт, чёрт, чёрт!.. — тараторила я, понимая, что окружение мало походит на место прохождения испытания.       Встав на дрожащие ноги, я приложила руку к голове и, дав себе пару секунд, чтобы прийти в себя, побежала туда, где ветви начинали редеть. Подошва шаркнула по сухой земле, и я, взвизгнув, едва успела остановиться прежде, чем рухнуть вслед за маленькими камешками в обрыв.       Хватая ртом воздух, я некоторое время осоловело смотрела на далёкий радужный столб, уходящий ввысь, и на обрыв, с которого нельзя было рассмотреть даже храм, давший старт восхождению. И я, оставшись в одиночестве, в месте, в котором ни разу не была, поступила так, как учил меня умудренный жизнью отец. — Помогите! — крикнула я. — Я зде-е-есь!..       «Я зде-е-есь» эхом прошло по вершине, и я, озарённая здравой мыслью, что происходящее — часть испытания, примолкла, сделала невозмутимое лицо и, встав на исцарапанные ноги, пошла прямиком в лес.       Проходя между исполинских деревьев и отмахиваясь от мошкары, я задумалась над происходящим и, признаться, надуманное вводило в тоску. Должно быть, заклинатели решили организовать более тщательный отбор в этом году, устроив тест на ориентирование, знание трав, физическую подготовку, нравственных качеств, смелости, мужества и черт знает чего ещё.       Отец говорил, что существуют артефакты, работающие на ци, назначение которых состоит в трансляции происходящего на большие телеэкраны. И обыватель никогда не сможет понять, что является носителем «жучка». Это может быть как пролетающая мимо птица, как и подозрительно любопытный на ветке жук. Вполне вероятно, что один из них сейчас наблюдает за мной, и весьма обидно, что тест на «адаптацию» я, вероятно, умудрилась завалить с первых секунд, заорав на весь лес, как девица в беде.       Да, признаться, довести меня до ужаса за считанные секунды у них получилось — я уж подумала, что пропустила испытание и теперь буду вынуждена с позором воротиться в отчий дом. Хоть я в душе и надеялась, что меня не выберут, и я спокойно поверну назад, а всё же после стольких голословных заявлений было стыдно возвращаться ни с чем. Теперь оставалось делать хорошую мину при плохой игре — кто знает, что заготовили для участников эти прощелыги. На моём пути мог с одинаковым успехом вырасти как камень с тупой и многозначительной цитаткой, расшифровать которую могут только «сильные духом», как и бабка, со скорбным видом просящая меня добыть редкую траву для суставов. Право, я бы не удивилась.       Но чем дальше я заходила в лес, тем меньше мне хотелось веселиться — ветви росли всё гуще, не пропуская солнечный свет, а флора и фауна становилась всё настораживающе и темней. Крепче сжав в кармане отцовский кинжал, — позитивно мыслящий папенька, хмуря брови, дал мне его на словах о чокнутых заклинателях — я вздрогнула, услышав чей-то плач и, призвав всё своё мужество, сказала громко вслух, так, чтобы услышали все желающие: — Д-долг заклинателя — помочь всем страждущим!..       Посчитав, что наблюдатели должны так поразиться моей мудрости, чтоб не обратить внимание на подрагивающие коленки, я отправилась на звук, осторожно раздвигая перед собой шуршащие ветки. Стоило мне пройти сквозь шиповник, как я была вознаграждена — в центре небольшой полянки, которую освещало заходящее за горизонт солнце, сидел ребёнок и горько рыдал.       Облегчённо вздохнув, я нежно улыбнулась, подходя к нему. — Что случилось? Ты потерялся? Не переживай, со мной тебе бояться нечего! — воодушевлённо воскликнула я.       Когда ребёнок зарыдал ещё пуще, я растерялась и, оглянувшись, сорвала красивый красный цветок, показавшийся мне смутно знакомым. — Ну, ты чего? — прощебетала нежно я, подходя ближе. — Смотри, а что это тут у меня есть?       Он крепче обнял колени, продолжая тихо хныкать, а я почувствовала лёгкое головокружение и, покачнувшись, растерянно посмотрела на цветок. По загривку поползли мурашки, и я инстинктивно сделала шаг назад, продолжая щебетать: — Полно, хватит хныкать… Пошли, найдём твоих родителей… Как-то мне нехорошо, хах… Я видела тут ручей с питьевой водой, давай лучше туда направимся, малыш… Малыш?..       Моргнув, я, посчитав, что мне привиделось, моргнула ещё раз, потирая виски, но картина, где ребёнок с чёрными дырами вместо глаз смотрит на меня с невыразительным лицом, исчезать не спешила. В голове тут же промелькнула картинка красных цветов из отцовской библиотеки и уродливого маленького существа, с их помощью посылающего галлюцинации. Низшая нечисть, не способная принять достоверный облик из-за глаз, выглядящих как чёрные провалы… — Я… Я сейчас вернусь… — сказала нервно я, пятясь. — Принесу тебе воды, ха-ха… Ты же наверняка хочешь пить! Вот увидишь, я как молния, одна нога тут другая там!.. Только подожди… Немного…       Наткнувшись спиной на дерево, я вздрогнула, а увидев, как лицо ребёнка расчерчивает кривая усмешка, смотрящаяся на детском лицо до ужаса сюрреалистично, почувствовала чистейший ужас. Больше я не мешкала.       Подол платья, и без того помятый, цеплялся за каждую ветку, но я не обращала на это внимания, занятая исключительно тем, чтобы бежать вперёд и стараться не вслушиваться в детские хрипы и невнятные возгласы за спиной. Вовремя оглянувшись, я со вскриком пригнулась, и над головой пронесся детский силуэт, впечатываясь в столб.       Я закрыла дрожащими руками рот, когда свёрнутая голова ребёнка на моих глазах с хрустом встала на место, и чёрные глазницы вновь нашли меня. Не найдя в себе сил встать, я как загипнотизированная наблюдала, как выворачиваются детские суставы, когда тщедушное тельцо поползло ко мне. Рука до боли сжимала в кармане единственное оружие, и когда ребёнок, замерев, сделал рывок, прыгая на меня и раскрывая испещренную мелкими клыками пасть, я отмерла, взвизгнула и выставила кинжал остриём вперёд.       Всхлипывая и прижимая покрытый чёрной кровью кинжал к груди, я ещё долго сидела возле остывающего чёрного трупа, принявшего истинную ипостась, не в силах заставить себя сделать хоть шаг.

***

      Судорожно дыша, я, не веря, растерянно оглядывалась, натыкаясь взглядом то на большой изящный веер, то на диковинную расписанную картину. Рука то и дело тянулась к кинжалу, и я с трудом себя одёргивала, чтобы не заткнуть его за пояс для большей доступности. Стоящий возле меня ученик и без того косо на меня поглядывал. Оно и не мудрено — когда на тебя выпрыгивает из-за кустов девчонка с кинжалом, считая, что ты злой дух, симпатии тебе к этой личности явно не прибавиться.       Стоило сёдзи раскрыться, как меня пригласили войти, и я, хромая, зашла в кабинет и, не дожидаясь приглашения, устало рухнула на подушку, со всей тоской и обречённостью, накопившимися за четыре дня, вопрошая: — Так я прошла?..       На меня с безмерным удивлением то ли от моей наглости, то ли от сущности вопроса посмотрел заклинатель в синих одеждах и с забранными в традиционную причёску чёрными волосами. Впрочем, он не привлекал внимания столь сильно, как его окружение — огромные шкафы с бесчисленными папками бумаг. Они громоздились даже на полу и представляли собой самую внушительную часть интерьера, мешая рассмотреть и роспись стен, и расставленную тут и там цветочную композицию. — Да, в мой кабинет вы прошли весьма успешно, юная леди, — сыронизировал он, цепко осматривая меня с ног до головы. Под его взглядом я невольно выпрямилась. — Думаю, вы не откажете мне в удовольствии узнать причину вашего нахождения в запрещённом лесу Хэйчжоу.       Медленно вздохнув, я глубоко вдохнула ещё раз и ещё раз, и ещё… Изо рта наконец вырвался всхлип, и ещё один, и ещё… И когда на голову целиком обрушилось осознание, я, зажав руками рот, позорно разревелась под ошалевшим взглядом напряжённо застывшего мужика.       Через долгие часы разговоров, слёз, криков и осознаний я сидела на скамейке перед кабинетом главы школы Цанцюн и пусто смотрела красными глазами на горный пейзаж за окном. Голова казалась ватной, руки болели от заноз и порезов, и сейчас мне как никогда было плевать на то, что за дверьми решается моя судьба. Хотелось просто принять ванну, надеть чистую одежду, съесть горячий сытный ужин и, получив крепкие объятия от отца, лечь на чистую пуховую перину… Хотя, признаться, я была готова пропустить все пункты и перейти сразу к последнему.       Меня вновь позвали на ковёр, когда я задремала, оперевшись на руку. В кабинете главы секты было попросторней, правда, вглядываться в детали интерьера я теперь не могла. Встав перед главой и кое-как поклонившись, я дождалась разрешения встать ровно и пусто посмотрела на его богато расшитые черно-белые одежды. Так и не представившийся мужчина в синем нервно мялся рядом с ним. — Лилиан Лианг, верно? — добродушно улыбнулся он, сбив меня столку. После всей этой нервотрёпки с вопросами, грызнёй и выяснениями я уже не ждала ничего хорошего. Вместо ответа я кивнула, уже не задумываясь, какое впечатление произвожу. — Провела четыре дня в лесу Хэйчжоу, не умея пользоваться ци… Расскажи, с какими трудностями ты встретилась?       Бросив на главу хмурый взгляд, я наклонила голову, задумавшись. — Сложно сказать, — пожала плечами я, не сумев скрыть язвительность из-за бурлящих внутри раздражения и злости. — Должно быть, трудностями можно назвать отсутствие еды, воды, безопасного спального места… Хотя ничто из этого не сравнится с тем, что каждый первый обитатель спешил меня убить. Весьма негостеприимно с их стороны.       Волна энергии от Юэ Цинъюаня заставила меня сжаться и поумерить свой пыл, сжав зубы и опустив взгляд в пол. Некоторое время царило молчание. — Можешь назвать монстров, с которыми встречалась? — с тем же дружелюбием продолжил он, будто ничего не произошло.       Сглотнув, я назвала только троих, добавив описание оставшихся, так как ни разу их упоминания в книгах не встречала. — И ты всех одолела? — спокойно поинтересовался он. — Нет, только двоих, — со скрипом признала я. — От остальных сбегала… Они были больше меня. Хоть мне и хотелось в школу, я решила, что с двумя целыми руками и ногами попасть туда будет больше шансов.       Он рассеянно кивнул, вновь оглядывая меня, и молчал. — Простите за беспокойство, — чинно поклонилась я, скрепя сердце признавая, что лучше сейчас поумерить гордость, чем потом не сыскать головы. — Мне не хотелось доставить вам хлопот. Эта ничтожная очутилась в лесу и посчитала всё за продолжающееся испытание. Прошу уважаемых заклинателей проявить ко мне милость и исполнить просьбу этой беспечной, решившей воспользоваться милостью достойнейших… Молю, помогите этой дойти до дома. Моя семья беспокоится за моё благополучие, а я беспокоюсь за них… Прошу вас…       Утерев навернувшиеся слёзы, — ну, сколько можно реветь, Лили? — я склонилась в самом глубоком поклоне и замерла, ожидая приговора. — Шиди Шан, — задумчиво произнёс глава школы, — у меня есть для тебя поручение.       Я не видела, всё ещё согнутая в поклоне, но названный Шан судя по шуршащим одеждам склонился тоже. — Прими нового адепта на Аньдин. Думаю, госпожа Лианг показала достаточную выдержку для того, кто достоин обучаться на Цанцюн. Стоит поощрить достойный пример и, возможно, сделать… исключение. — Разумеется, Жаньмен-шисюн, — покорно ответили ему. — Можешь подняться, — любезно разрешил он, и я не сразу сообразила, что говорят это мне. — Я уже получил депешу от господина Лианга. В них он выразил беспокойство твоим молчанием, просил узнать, есть ли в списках поступивших Лилиан Лианг, и высказал… ярое желание приехать, если твоего имени в них не окажется. Так что по первости напиши господину Джу о себе. О правилах тебе расскажет твой шицзунь. Пик Аньдин славится своим трудолюбием, и тебе по первости будет сложно ему соответствовать, но…       Не веря, я смотрела на главу шокированный взглядом и добросовестно пропускала всё мимо ушей, не в силах обработать предыдущую информацию. Когда меня отпустили, я вышла за дверь, дожидаясь оставшегося на «поговорить» нового шицзуня, и, посмотрев на обеспокоенно что-то спрашивающего у меня адепта пика Аньдин, пожала плечами, икнула и с чистым сердцем отрубилась.