Эти звёзды

      Таинственная принцесска наверняка захватила бы все мои мысли, если бы их не занимал сон. Мою душу переполнял такой подъём, что я извернулась и, стребовав долг, попала на смену на кухне, где испекла пирог «для старшего ученика мастера Шан, нет, шиди, ты не можешь попробовать».       Свои координаты принцесска оставила при моей активной просьбе, и я, ориентировавшаяся на Цинцзин, ничуть не хуже, чем на Аньдин, — спасибо Бинхэ — на следующую ночь с трудом, но отыскала его комнаты.       Одиноко стоящий дом, находящийся в отдалении и от комнат учеников, и от комнат учителей, заставил от догадки раскрыть поражённо рот и опасливо сглотнуть. Стучать прямо в двери я остереглась и, помявшись у входа, начала, как шпион, проходить мимо раскрытых окон, стараясь высмотреть знакомую фигуру.       Знакомая фигура и правда нашлась — она задумчиво щурилась, застыв перед бумагами с зажатой в пальцах кистью. В какой-то момент принцесска моргнула и гневно уставилась в мою сторону столь стремительно, что я едва успела пригнуться. Вспомнились времена, когда я точно также мешала отцу, и тот цыкал, с укором смотря на меня, с невинный улыбочкой нагло привалившуюся к его плечу.       Подумав, как бы отвлечь принцесску так, чтобы она на меня не осерчала, я задумчиво вдохнула аромат цветов и задушила ладонью смешок. — На вас одеянье учёного мужа, С небес вы ниспосланы на-а-ам… Такие глаза мне ведь сердце иссушат, Не гневись, всё, что есть, я отда-а-ам…       Стоило мне пропеть последнюю строку, растянув её с особым удовольствием, как меня накрыла тень, и я, уставившись на поднявшую в негодовании брови принцесску снизу-вверх, счастливо рассмеялась. К сожалению, смех мой длился недолго, и я, вспомнив, что рядом может спать мастер Шэнь, стыдливо ойкнула, не переставая, впрочем, бросать озорные взгляды на скрестившую руки принцесску. — Прости-прости, я не удержалась! — поспешила стыдливо защебетать я, подняв руки. — Ты просто был так занят… Почему ты не сказал, что являешься старшим учеником? Это же так здорово! — Я считал, что для секты Цандюн мой статус до прозрачности очевиден, — с интересом осматривая меня, лениво поделился он, и я едва не фыркнула. Ишь какая цаца! — Ну да, видно, что ты перец непростой, — с неудовольствием признала я, придирчиво оглядывая его сверху-вниз, и он вместо того, чтобы польститься, смешливо фыркнул, спрятав нижнюю часть лица за веером.       Его взгляд был полон как холодного изучения, так и озорных искр, будто бы ему было интересно, как далеко моя наглость может зайти. При должном попустительстве далёко… — Я же не за этим пришла! — мотнула головой я, наконец вставая и придавая себе хоть сколько-то достойный вид. — Старший брат, ты мне очень помог, и я в качестве жеста искренней признательности и надежды на новые встречи прошу тебя принять этот скромный дар.       Подняв брови, он молча открыл коробку и дрогнул уголком губ. — Этот дар и вправду скромен, — протянул он. — Зато вкусен, — щербато улыбнулась я. — Ну что, позволишь выразить признательность этой недостойной?       Он позволил.

***

      «Контрольное задание» Бинхэ получило достаточно высокие оценки, пройдясь, как и другие работы первогодок, по рукам нескольких учителей. Это меня несомненно бы порадовало, если бы не ремарка Бинхэ, что его персонально пригласил к себе мастер Шэнь и буравил его взглядом, пока он, запинаясь, зачитывал стихи.       Такое внимание было скорей настораживающим, чем лестным, и я напряглась, пока Ло Бинхэ растерянно не добавил, что мастер Шэнь сказал «Тот, кто написал это, несомненно талантлив» и просто его отпустил. — Замечательно! — преждевременно обрадовалась я, уже рисуя в голове, как концентрируюсь на жизни своей, а не проблемах Бинхэ. — Наконец-то эта скряга оттаяла! Кто же знал, что путь к сердцу этого пердуна лежит через поэзию… — Не говори так о мастере, — неуверенно защитил Шэнь Цинцю Бинхэ. — И я… Не думаю, что он изменил мнение обо мне. — Не говори глупостей! — закатывала глаза я. — Он же прямо признал твой талант. Постарайся теперь впечатлить его в других предметах, и этот бастион падёт. — Ты не видела его… — через пару мгновений наконец сказал он хмуро. — Не знаю почему, но он будто мстит мне за что-то… Я чувствую. Он не прекратит атаки. — По-моему, ты просто увлёкся обороной, — фыркала я. — Не надумывай драмы! Скоро всё наладится…       Налаживаться, к моему огорчению, проблема не спешила.       Три месяца прошло прежде, чем я смогла признать, что сбить корону мастера Шэнь не может ничто — он уже твёрдо наметил, об кого будет вытирать свои царские тапки, и все доступные мне методы не могли эту мишень сменить. Что я только не перепробовала! Я давала Бинхэ свои лучшие стихи и композиции, советовала ему хитрости, писала почти что оды в честь мастера Шэнь, которого знала лишь по описанию Бинхэ, но который уже крепко засел в моих печёнках. Но стихи и мелодии ничуть не помогали (и учителя, и мастер Шэнь будто выработали иммунитет и начали относиться к его успехам как к должному), хитрости работали редко и краткосрочный эффект оказывали лишь на окружение сверстников, а хвалебные поэмы, умело держащиеся на грани лести и искреннего восхищения, Шэнь Цинцю невозмутимо игнорировались.       Я до самого конца считала, что произошло недоразумение, что Бинхэ не уловил тонкостей этикета, тем самым вызвав чужой гнев, что, возможно, мастер Шэнь поставил ученика в трудные условия с особой целью, и что Бинхэ в своих рассказах излишне субъективен и склонен преувеличивать то, что есть.       Глаза мне открыла начавшаяся зима.       Зима на Цанцюн была достаточно холодной, и хотя ранее я бы фыркала, если бы кто-то назвал температуру в минус двенадцать «собачьим холодом», то сейчас фыркать я бы не стала — экономила тепло — и с искренним наслаждением не выходила бы из протапливаемого помещение, если бы мне эту возможность кто-то бы дал.       К несчастью, я всё ещё была на Аньдин, и хотя мне удавалось вертеться и выискивать возможности, при которых рабский труд становился просто тяжёлым, было достаточно сложно не отправить жалостливое письмо отцу, чтобы тот меня забрал. Такие мысли всё тяжелей выкидывались из головы, но я всё ещё надеялась, что долголетие, здоровье и способность к самозащите не так уж далеки от меня, как мне то виделось сейчас.       Когда Бинхэ не пришёл на нашу встречу, я не придала этому особого значения — вероятно, слишком устал и уснул, либо получил много работы, с которой не поспевал закончить. Прождав два часа и чуть не уснув на книге, я всё же вернулась к себе досыпать. На второй раз его отсутствия меня прошило возмущение — да как он смеет меня игнорировать?! А на третий я уже планировала, что буду высказывать ему в лицо.       Четвёртого раза ждать я не стала — мне слишком хотелось посмотреть в чужие бесстыжие глаза, и я, напросившись в группу ремонта на Цинцзин, что стоило мне взыскания пары долгов и получения новой обязанности, отправилась в качестве девочки на побегушках, что было единственным, чем я могла там помочь.       Когда все принеси-подай закончились, и я, вертясь надоедливым волчком, получила заветное не-мешай, я мигом рванула к тропе в надежде встретить кого-то, кто подскажет мне местоположение наглой морды. — Ло Бинхэ? — недоумённо нахмурился адепт в зелёных одеждах. — А-а-а, ты про того…       «Про того» прозвучало не очень дружелюбно, но я скорчила своё самое растерянно-трогательное лицо и с надеждой кивнула. — Да почём мне знать? — фыркнул наконец он, смущённый. — Бегает где, как и всегда. Может, дрова рубит… — О ком речь? — хмурился другой адепт, что был явно старше. — У нас на пике сотни учеников, знать каждого в лицо было бы излишне утомительно, не находишь?.. — Шиди Ло! — весьма восторженно покивала ученица с двумя эффектными пучками, когда я остановила её с тем же вопросом. — Знаю, конечно, знаю! А где он может быть… Хм. Если подумать, то в последние дни я его не видела особо… Наверное, учитель дал ему особое задание!.. — Должно быть, там, где ему и место, — говорил чванливо один, делая многозначительную паузу, чтобы закончить громким и довольным: — В сарае!       Пробормотав извинения и развернувшись, я, не пройдя и пары шагов, остановилась, крикнув: — Постой! — Ну что ещё? — закатил глаза адепт, когда я вновь к нему подбежала. — Прости за настойчивость, старший брат! — выдохнув, защебетала я. — Но что ты имел в виду, когда сказал, что брат Ло в сарае? — А тебе зачем? — по-еврейски фыркнул он. — Меня просили ему кое-что передать, — в который раз за день повторила я. — Можешь дать мне, — вдруг лениво кинул он, скрестив руки. — Я передам за тебя.       Я едва не фыркнула — нашёл дуру. — Мне бы очень хотелось, старший брат, но не могу! — вздохнула я. — Нужно лично в руки…       Потянув резину и настояв, что нужно только в руки, и «старший брат, я не сомневаюсь в твоей добропорядочности, такой адепт, как ты, наверняка давно и легко освоил все добродетели», я наконец свернула разговор к первоначальному вопросу. — То и значит, — соизволил объяснить он. — Живёт он в сарае, его давно учитель отослал. Видимо, этот… адепт сильно его разозлил. — А… — на миг потеряла дар речи я. — А где можно найти этот сарай?       Получив направление, которое выразилось в махе руки и ленивом «иди прямо, не потеряешься», я с дурным предчувствием пошла на след.       Сарай выглядел… как сарай. Деревянный полуразвалившийся дом, который явно нуждался в ремонте. До последнего понадеявшись, что надо мной неудачно пошутили, я смахнула с ручки тонкий слой снега и открыла скрипнувшую дверь.       У меня примёрзли ноги к земле, а руки перестали гнуться — белый, ненормально белый Бинхэ свернулся клубком на тонкой подстилке из сена. Из его рта не вырывался пар, а грудь, кажется, не двигалась, и прошло достаточно много времени прежде, чем я заставила себя сделать шаг.       Рухнув возле Бинхэ, я положила дрожащую руку на пульс и, не нащупав того, перевернула его на спину, кладя ухо на грудь. Стук был, но такой слабый, что я в страхе замерла, будто любое моё неосторожное движение оборвёт чужую жизнь. Стоило мне вытереть влагу с глаз, как кровь на зелёных истёртых одеждах поглотила всё внимание, и я подпрыгнув от осознания, сжала рот, едва не завопив. — П-подожди меня немного, л-ладно? Я-а сейч-час вернусь, одно мгнов-вение… Мгнов-вение, и я тут! Подождёшь же, ха-а?..       Разумеется, он не ответил, и я, стянув с себя верхнее утеплённое ханьфу, закутала Бинхэ, как смогла.       Старший адепт Аньдин отмахивался от меня, как от мухи, но со вздохом пошёл, когда я пообещала ему практически всё своё скудное имущество, и, увидев Бинхэ, посерьёзнел, уже без вопросов поднимая мальчишку и направляясь с ним на Цяньцао. К счастью, прогонять меня он не стал.

***

      Не стоило и ожидать, что, отконвоировав Бинхэ на пик целителей, мне позволят посидеть и дождаться его пробуждения. Уходить просто так, не зная, что с ним, я тоже не смогла и с таким рвением накинулась на будущего целителя, что он пошёл справиться о состоянии Бинхэ только, чтобы я перестала голосить на весь Цяньцао.       Получив заверения, что он не умрёт, и «это точно, сестра, пожалуйста, опусти меч», я спешно удалилась, потому что мои угрозы могли сработать только на ком-то слабом и зелёном вроде того адепта, а старшие заклинатели, буравившие меня недовольными взглядами, явно такую дерзость малявке спустить не могли.       Весь день всё валилось с рук, а ночь — что удивительно! — я проворочалась без сна. Договориться с наставниками не получилось, сбагрить работу тоже, поэтому я скрипя зубами без спросу отправилась на Цяньцао, уже представляя, какое наказание за это получу.       Пик целителей, как и вчера, встретил меня куда-то спешащими адептами в белых одеждах. Меня, такую же белую, встретил ученик и, выяснив по моему косноязычному рассказу, что у меня ничего не болит, и я пришла навестить друга, со вздохом попросил подождать.       Надумав, что Ло Бинхэ уже мёртв, и мне этого не говорят, чтобы не вызвать истерики, я издёргалась за время ожидания достаточно, чтобы посмотреть на подошедшего, как на бога, что может как похлопать по голове, так и эту голову оторвать. — А-а, этот, да всё хорошо, — махнул легкомысленно он, идя по коридору, я едва поспевала за его шагом. — Трещины в рёбрах и первая стадия обморожения. Только занялись лечением, как его ци тут же подключилась… Генетика хорошая! Редко встретишь, чтобы так быстро восстанавливались. На прошлой неделе другой такой заснул на морозе, — С алкоголем перебрал, хотя до последнего отрицал, пьянь! — вот он-то тут почти на месяц прописался, хотя и травм других у него нет. Ест задарма да стонет ежечасно, достал — сил нет! А этого твоего… — Ло Бинхэ. — …Ло Бинхэ хоть завтра выписывай. Ещё и говорят, что всё в руках врача. Конечно, были бы пациенты все такими!..       Кивая и вставляя междометия в нужные места, я дождалась того, что мне открыли нужные двери, и, не видя никого вокруг, кроме лежащего на постели Бинхэ, тут же кинулась к нему, выкрикивая его имя. — Лили, ты чего? Ну, Лили!..       Его смущённый обескураженный голос мало действовал, однако, стоило ему ойкнуть, как проблеск разума мелькнул в голове, напоминая, что у него были сломаны рёбра, а я схватилась за него так, будто он вот-вот исчезнет.       Испуганно отодвинувшись от него как можно дальше, я замерла, сквозь слёзы оглядывая перебинтованного мальчишку. — …стыдоба-то какая…       Растерянно посмотрев на говорившего, — оказывается, тут были ещё люди — я всхлипнула, ещё раз, пока не начала реветь. Такой позор — боже, мне же не четыре — я не испытывала давно и, с трудом утерев слёзы, вылетела из комнаты, едва слыша, как Бинхэ растерянно выкрикивает моё имя. Мне определённо стоило проветриться.