Shattered

Если днём лазарет выглядит довольно холодно и отчуждённо, то сейчас, когда солнце ныряет за горизонт, он расцветает буйством красных, оранжевых и жёлтых тонов. Наверное, кто-то, кто смыслит в красках, смог бы по достоинству оценить переливы солнечных лучей и узоры теней, любезно предоставленных деревьями. А может, и вовсе вдохновился бы этими тёплыми переплетениями и сотворил шедевр. Но, увы, лежащий сейчас на кушетке самоцвет в красках не особо разбирался, а потому лишь пустым взглядом сверлил потолок, мысленно пытаясь наложить на тени листьев звёзды, которые когда-то видел. Интересно, когда это было? Наверное, очень и очень давно. И не здесь. Пустота во взгляде сменилась задумчивостью. Здесь — это где? Беглый осмотр помещения ни капли не помог. Белые, хотя их цвет сейчас больше напоминал пламя тех пожаров, с которыми им пришлось столкнуться, стены и тёмный, почти чёрный стол, цвет которого сейчас определить невозможно. Наверняка там и стул стоит, но, если честно, стул сейчас был последней вещью, о которой мог думать опал. Сейчас почти все его мысли занимало произошедшее. Точнее, попытки вспомнить о нём. На месте этих воспоминаний был вполне реальный звон, от которого, казалось, трескается голова. Последнее, что Илай смог вспомнить — разговор с Фионой. Вот только суть этого разговора упорно от него ускользала. О чём они говорили? И почему Фиона выглядела так встревоженно? Наверняка они обсуждали что-то серьёзное. Кажется, там был кто-то ещё. Кто-то аккуратно положил руку сердолику на плечо, словно пытаясь поддержать. И этот кто-то тоже напряжён. Чёрт, о чём же они говорили? В конце концов, когда звон в голове становится невыносимым, опал отказывается от дальнейших попыток вспомнить. Так уж устроена их память, и, раз он забыл об этом, попытки вспомнить не приведут ни к чему. Ни к хорошему, ни к плохому. Если только к разбитому во всех смыслах состоянию. Кстати, о состоянии. Едва очнувшись, Илай первым делом попытался встать, что незамедлительно закончилось полнейшей неудачей. И только теперь, уже добрых минут 20 спустя он наконец обратил внимание на своё тело. Вроде бы всё в порядке, руки-ноги на месте, вот только ни одна конечность, за исключением правой руки, упорно не желает хоть немного пошевелиться. Самоцвет вытянул единственную двигающуюся руку вверх, наблюдая за сине-голубыми вспышками на полупрозрачных пальцах. Ах, вот оно. Пудра наверняка смылась, поэтому беззаботные угасающие лучи сейчас просвечивают сквозь руку, оставляя где-то на полу тёмный, в середине едва заметно синий силуэт. И всё же, что-то не так, как должно быть. Даже не отсутствующая пудра. Кое-как, то и дело со всей силы впиваясь пальцами в кушетку, чтобы не упасть, опал сел. Левая рука заблестела на солнце, но совсем не так, как правая. Она и вовсе не прозрачная. И ноги такие же. Не его, не принадлежат ему, совсем-совсем чужие. Неудивительно, что он не смог встать. Нужно много времени, прежде чем инклюзии привыкнут к новой части тела. В голове снова начало звенеть. Если он сейчас здесь, где бы это "здесь" ни находилось, с новыми ногами и рукой, значит, он почти наверняка пострадал в сражении. Если это не Луна, значит, его спасли. Тогда почему опал совершенно не узнаёт это место? Что лазарет, что пейзаж за настежь раскрытым окном — они совершенно чужие. На мгновение пролетела мысль о том, что его просто перевели в другой военный пункт, но она тут же рассеялась под лёгким, невесомым напором ветерка. О таком Илай бы точно не забыл. Очередная попытка встать оказывается куда более удачной. Пусть тело и двигается резко, не желая покидать состояние булыжника, оно всё же двигается, недовольно позволяя опалу встать. Самым трудным оказалось держать равновесие. Шаги давались с трудом, но зато с каждым следующим тело всё меньше протестовало. В конце концов, постоянно цепляясь за стены и иногда всё же знакомясь с полом поближе, Илай добрёл до коридора, пустого, тихого и довольно мрачного, окрашенного лишь багряными лучами, что лишь сгущали мрак. Наугад выбрав направление, опал осторожно пошёл вдоль стены, надеясь встретить хоть кого-нибудь и при этом не разбиться где-нибудь по пути. И он действительно встретил. Где-то за поворотом послышался спешный топот, и из-за угла вылетел какой-то самоцвет. Благополучно избежав столкновения, опал с некоторым испугом смотрел на пришельца, на чьём лице удивление разрасталось в геометрической прогрессии. — Ой, извини, я чуть не сбила тебя! — Удивление на лице тут же сменилось широчайшей улыбкой. Самоцвет с интересом склонил голову набок. — Не видела тебя тут раньше. Я Эмма, нефрит, — пришелец с энтузиазмом протянул руку, но, заметив, что ни на нём, ни на его собеседнике нет перчаток, извинился и убрал её. — Рада встретить тебя! Лёгкий испуг от неожиданной встречи прошёл, и опал позволил себе улыбнуться в ответ. — Илай, опал. Приятно познакомиться. — Так... Откуда ты? Перевели из какого-нибудь пункта? — А... — Ему и самому хотелось бы знать. — Нет... Не думаю, по крайней мере. Видишь ли, — Илай скованно поднял левую руку, — мне не повезло. — Ох... — Улыбка Эммы чуть померкла. — Так, значит, ты пострадавший... И как проходит реабилитация? Справляешься? — Более-менее, — опал неопределённо пожал плечами. — Я пришёл в себя относительно недавно. Нефрит задумчиво покрутил прядь волос в руках, обдумывая что-то. А затем снова лучезарно улыбнулся. — Эй, я забыла взять некоторые инструменты, поэтому я здесь, и если ты немного подождёшь, то я смогу отвести тебя в сад! Всё-таки, гораздо лучше, когда реабилитация проходит снаружи, где есть солнце и нет всяких твёрдых предметов! Ну... — Эмма смущённо рассмеялась. — Уже вечер, но это же не страшно, верно? В конце концов, это хорошая тренировка для тела, да! — А... Да, я думаю, ты права. Я подожду здесь. Эмма радостно кивнула и тут же сорвалась с места, продолжая свой прерванный путь. Где-то загремели двери, что-то рассыпалось, а что-то и разбилось. Казалось, нефрит уже не вернётся, похоронив себя под горой различных предметов в одной из комнат. Впрочем, пару минут спустя он наконец прибежал обратно, схватившись за стену, чтобы остановиться и не налететь на опал. — Кажется, я что-то разбила, но не суть! Вот, держи, — Эмма протянула одну пару перчаток Илаю, другую же принялась натягивать на свои руки, — я захватила их с собой. Так я смогу тебе помочь, если что! — Спасибо, Эмма, — с лёгкостью натянув одну перчатку на левую руку, Илай неуклюже пытался надеть другую на правую, — хотя я всё же надеюсь, что помощь мне не понадобится. Эмма кивнула и подалась вперёд, не отходя далеко от идущего вдоль стены опала. Путь до сада занял не так много времени, как ожидали самоцветы, к тому же дорога туда была скрашена увлечённым щебетанием Эммы о всевозможных растениях и способах их выращивания, так что, когда они добрались до места назначения, солнце ещё не село, лениво закатив половину своего сияющего диска за горизонт. Тишь да благодать. В такую пору хочется усесться где-нибудь, поджать ноги к груди и долго-долго вглядываться в переливы розового и оранжевого на небе, иногда рисовать тебе одному видимую линию там, где тёплые солнечные тона переходят в тёмные краски ночи, и искать первые робко выглянувшие звёздочки. Хочется просто закрыть глаза, забыть о лунарианцах, забыть вообще обо всём на свете и раствориться где-то в мелодии шуршащих листьев и шёпота бегущего неподалёку ручейка. Раствориться, вот чего сейчас хотелось Эмили. Раствориться в воздухе, исчезнуть без следа, лишь бы преследующий её лунарианец наконец отцепился! Кварц не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он совершенно бездумно выскочил из ненадёжного укрытия, но, наверное, очень и очень много. Если бы Эмили сейчас могла удивляться, то она наверняка подивилась бы выносливости самоцветов, и, конечно же, упёртости лунарианца, который без устали следовал за ней. Пару раз ей удавалось оторваться, и она напряжённо следила за тем, как пришелец увлечённо рыщет поблизости, в конце концов находя её, лишённую возможности незаметно убежать. Мало знакомая с оружием, Эмили даже не пыталась избавиться от лунарианца, тем более что эти лезвия на руке не сулят ничего хорошего. Но, тем не менее, клинок в руке давал хоть какую-то уверенность в хорошем исходе. По крайней мере, для неё, ведь второй лунарианец остался там, совсем близко к Нортону и Илаю. Может, их уже и вовсе разбили, и сейчас второй пришелец собирает их осколки в чашу. Где-то позади в агонии взвыли раздираемые гнилые доски, которыми кварц умудрился заградить вход в один из старых домов. Может, второй лунарианец уже ищет его? Поджидает у окна, через которое кварц осторожно выпрыгнул наружу? Но никого нет, лишь только трава, несколько особо больших камней да вязь солнечных лучиков, багровых и тяжёлых. Внутри всё протестующе скрипело от ужаса, с которым Эмили ещё не доводилось сталкиваться и, если честно, с которым она бы предпочла никогда вовсе не водить знакомства. Шутка ли, встретить сразу двух девиантов, да ещё и стать их целью? Возможно, было бы лучше, умей Эмили сражаться, а не только по кусочкам собирать потрёпанных сражениями товарищей да отчитывать за излишнюю беззаботность Наиба. На самом деле, было бы неплохо, будь красный алмаз здесь. В конце концов, Эмили оторвалась от своих невесёлых мыслей, прислонилась к стене и болезненно поморщилась от усталости. С удивлением она узнала мрачное нутро корабля, в котором теперь было настолько темно, что руки дальше локтей растворялись в угольно-чёрном мраке. В таком месте недолго и навернуться, и очень повезёт, если отделаешься лишь трещинами на ногах или руках. Воображение тут же откликнулось на эти мысли, витиевато и красочно рисуя всевозможные сценарии развития событий, начиная от потери ног в голодных дырах пола и заканчивая неприлично близким знакомством с лунарианцем-дивиантом. Кварц осторожно, тщательно проверяя каждый свой шаг и напряжённо вслушиваясь во вздохи досок, побрёл вдоль корпуса. Конечно, пару часов назад пол здесь был довольно прочным, но раз на раз не приходится, верно? Где-то впереди дрожали угасающие солнечные лучи, но, вместо того, чтобы идти к спасительному свету, самоцвет предпочёл сжаться где-то в самом сердце коварной тьмы и надеяться, что лунарианцу не хватит (или, наоборот, хватит?) ума последовать за ним. Некоторое время ничего не происходило. Ни один из непрошеных гостей так и не появился. Сколько бы Эмили не вслушивалась, сколько бы не всматривалась, она никак не могла уловить следов присутствия пришельцев. Словно они сдались и ушли. Впрочем, кварц всё равно не шевелился. Слабо верилось, что лунарианец, так лихо преследовавший её несколько часов подряд, вдруг решил отказаться от этой затеи, хотя мысль была логичной. Даже не просто логичной, а естественной, ведь не останутся лунарианцы здесь на ночь, чтобы поймать её? Или... Что-то внутри испуганно заскрипело. Или всё-таки останутся? Прошло ещё несколько минут. Наверное, кварц успел бы досчитать до трёхсот, прежде чем наконец раздались осторожные шаги. Самоцвет лишь обхватил колени руками, оставив клинок где-то сбоку, в пределах досягаемости, мысленно заклиная чужаков пройти мимо. Шаги замерли у огромной дыры в корпусе, но сам их владелец не спешил показываться. Эмили вскинула голову, вновь сжала клинок в руке, приготовившись отдать свою жизнь как можно дороже. — Эмили..? Всё напряжение вдруг улетучилось, растворилось где-то во мраке корабля. — Чёрт, где тебя... Клинок со звоном выпал из резко ослабевших пальцев, когда кварц с облегчением прислонился к корпусу. — А, так ты всё-таки здесь? В корпусе наконец показалась красная макушка. Наиб с нечитаемым выражением лица вглядывался в темноту, но вскоре оставил это бесполезное занятие. — Эмили? — Я тут, — справившись с дрожью в ногах, самоцвет встал и осторожно направился к алмазу. — Я всё ещё тут... Наиб подал руку кварцу, и тот с благодарностью опёрся на товарища. Лунарианцев не было видно. — Нортон..? — Не совсем в целости, но в полной сохранности в Олетусе. — Тут были лунарианцы, ты их видел? — Ага, наблюдал за ними минут десять — Наиб кивнул и тут же добавил обеспокоенно, когда Эмили споткнулась : — Эй, под ноги всё же смотри. — И? — Эмили проигнорировала замечание красного алмаза и споткнулась ещё раз. — Ты избавился от них? — Шутишь что ли? — Алмаз в притворном отчаянии приложил руку ко лбу. — Неужели я настолько бесшабашный в твоих глазах, чтобы кидаться на каждого встречного лунарианца? — То есть, они улетели? — Кварц вопросительно уставился на алмаз. — Да. Погоди, ты правда думала, что я буду с ними сражаться? Я, конечно, их с распростёртыми объятиями встречать не буду, но я не настолько тупой, чтобы сражаться с девиантами в одиночку. Они уже приближались к забору, когда Эмили потянула Наиба в сторону домов. Тот понимающе кивнул, в конце концов, не зря слушал разговор Нортона с Управляющей. — Да ну? — Эмили улыбнулась. — Кажется, Нортон думает иначе. — Дааа? Этот мрачный кусок кристалла думает слишком много. Ему бы действовать быстрее. — Вот уж спасибо, — кварц наконец позволил себе рассмеяться. — Если мне после каждого вашего патруля ещё и Нортона придётся собирать, я попрошу Управляющую перевести меня куда-нибудь от вас подальше. Так, смеясь и подкалывая друг друга, самоцветы наконец дошли до домов, в которых ещё совсем недавно жили самоцветы. Возле одного из них Эмили, почувствовав себя лучше, отстранилась от Наиба и зашла внутрь, нацеленная на поиски дневника. — Если что, кричи, — Наиб на мгновение заглянул в дом, а затем скрылся в ближайшем. Долго искать дневник не пришлось. Он лежал на столе, раскрытый, словно его только-только приготовили к записи. В чаше на табурете едва шевелилась медуза, больше похожая на тряпку, нежели на морское создание. Стоило Эмили войти в дом, как медуза оживилась, но ненадолго : она была сильно истощена и, видимо, уже доживала свои последние часы, если не минуты. Но, тем не менее, она всё ещё пыталась испускать свет, хотя на фоне закатного солнца этого было практически не заметно. В записи пока неизвестного самоцвета Эмили даже не стала смотреть, лишь всунула дневник в сумку, мысленно прикидывая, сколько минералов тут было, и сколько ещё их записей она сможет запихнуть к первым. Затем, не долго думая, она ухватила чашу с медузой, больше из жалости, чем из практических соображений, и, больше не задерживаясь, даже чтобы оценить обстановку, покинула дом. Дневников оказалось немного, всего четыре. Все остальные, скорее всего, уже покоились в архиве Олетуса, куда, после изучения содержимого, отправятся и найденные. Медуз тоже было четыре, хотя одна уже успела отправиться к своим предшественникам, оставив на дне чаши маленький полип. Остальных Наиб предложил отпустить в озеро. — Не то чтобы они смогли выжить, но... Наверное, так им будет лучше? Эмили кивнула, взяв две чаши, две другие подхватил Наиб. Стоило опустить ёмкости в воду, как медузы тут же исчезли где-то в тёмной воде. Осталась лишь чаша с полипом, который кварц решил поручить Эмме. Перебираясь с помощью алмаза через забор, кварц чувствовал облегчение. Столько часов в напряжённой обстановке и врагу не пожелаешь! Но теперь всё было хорошо. Теперь они уходили прочь от этого пропитанного печалью и страхом места, готовые раскрыть его страшный секрет. И, конечно же, решительно настроенные подготовиться к следующей встрече с необычными пришельцами. А они наверняка ещё встретятся...