"Нужён"

Спешить им абсолютно некуда, да и незачем, когда острое желание секса уже удовлетворено, а впереди у них целый день, который они проведут вместе. Арсу, правда, к вечеру нужно будет уехать вместе с Сережей на съемки «Где логика», но день-то у них будет. А потом и ночь, и еще день, в который им нужно будет съездить в офис часа на три, а все остальное время они снова будут полностью принадлежать только себе и друг другу. Так что они и не спешат. Точнее, не совсем так. Это Шаст укладывает Арса на живот и берет всю инициативу на себя, а Арс совершенно не возражает, потому что знает, что что бы сейчас ни делал Шаст, ему будет кайфово в любом случае. Просто по-другому с ним не бывает. Шаст садится сверху на его заднице, специально елозит по ней, устраиваясь поудобнее, наклоняется и проходится поцелуями по цепочке позвонков снизу вверх, при этом ладонями мягко скользя по спине и выступающим лопаткам. Он перемещается поцелуями к плечам, а руками продолжает гладить спину, ощущая под ладонями упругие и проработанные мышцы. И хоть Арс сейчас расслабился и просто кайфует от этих невинных ласк Шаста, но даже в этом расслабленном состоянии на его теле видны результаты тренировок и бега. Шаст ложится грудью на его спину и несильно сжимает плечи пальцами. - Качок – дурачок, - шепчет, касаясь губами уха. Проводит основаниями ладоней по плечам по направлению к шее, слегка надавливая на них, воздействуя на мышцы и немного расслабляя их, и снова перемещается поцелуями к плечам, затем к лопаткам, ласкает спину руками. – Качок – в жопе сморчок, - бубнит, сползая по ногам Арса вниз и покрывая мелкими поцелуями его ягодицы. – Качок – не накачан стоячок, - сползает чуть ниже и проводит языком по яичкам. Арс утыкается лицом в подушку и начинает смеяться. Вообще-то, он не намного крупнее Шаста, просто у него действительно есть мышечная масса. И ему весело не от этих его дурацких рифм, а от самой ситуации. Весело и очень-очень хорошо. И он снова думает о том, что так у него не было никогда. В этом дурачестве Шаста на самом деле столько открытости, доверия, тепла, легкости и полной отдачи себя, что Арса просто накрывает ощущением какого-то безмерного счастья. Арс ни с кем и никогда так легко и свободно себя не чувствовал. И за все годы своей взрослой жизни он ни разу не чувствовал к себе вот такого совершенно непосредственного отношения. Никому не приходило в голову валять дурака, когда ты лег в постель потрахаться. Шасту приходит, и Арсу это нравится. Он кайфует вот от такого Шаста, ласкового, заботливого, дурашливого, который заставляет его смеяться и чувствовать себя счастливым, и он знает, что этот же самый Шаст совсем скоро заставит его отключиться от внешнего мира и забыть обо всем, что в нем происходит, погрузит на время в состояние абсолютного кайфа и сделает так, что Арсу будет совершенно не до смеха. И Арс очень любит сочетание в нем вот этих контрастов и его самого. - Чо ржешь? – Шаст ощутимо прикусывает кожу на ягодице. – Я что-то смешное сказал? – тут же мягко целует потревоженное место. - Нет, дурацкое, - Арс разворачивается на спину, притягивает его, укладывает на себя, обнимает двумя руками за плечи и целует в нос. – Шаст, какой же ты потрясающий дурень, - говорит, улыбаясь. - Сам ты дурень, - тот аккуратно сжимает его лицо в ладонях и приникает к губам поцелуем. – Потому что качок, - говорит, не отрывая своих губ от его. – Качок – дурачок. - Шастик, для тебя – кто угодно, - Арс отвечает на поцелуй. – Могу быть и качком, если тебе так нравится. - А дурачком? – Шаст отрывается от его губ и перемещается поцелуями к шее. - А дурачком нет. Только качком, - Арс напрягает пресс, и Шаст чувствует его каменные мышцы своим животом. - Расслабься, - он одним движением сползает вниз и утыкается лицом в Арсов живот, губами прижимается к коже и с силой выдыхает воздух из легких, создавая вибрацию. - Ша-а-а-аст! – сквозь смех вопит Арс. – Щекотно, прекрати! - У-у, - тот начинает тереться небритым подбородком о кожу. – Расслабься, говорю. - С тобой расслабишься, как же, - Арс сгребает его в охапку и заваливает на кровать, подминает под себя и не дает пошевелиться. – Вот и все, - он смотрит на него и улыбается. – Шаст, ты даже представить не можешь, как же мне сейчас охуенно, - ослабляет объятия и целует его в губы. – С тобой. - А мне с тобой, - Шаст сам обнимает его и прижимает к себе. Они на какое-то время замолкают, думая каждый о своем. Шаст думает о том, что он да, не представляет, как Арсу сейчас с ним, но он прекрасно знает, как ему самому с Арсом. И не только сейчас, а в принципе. Охуенно – это само собой. Но хочется все-таки сказать – хорошо. И именно это «хорошо» касается, скорее, его психологического состояния. Что касается физического, то с Арсом действительно и абсолютно бесспорно охуенно. А хорошо ему именно от ощущения того гармоничного состояния, которое появилось только с приходом в его жизнь Арса. Причем, с приходом именно отношений с ним. Живя с Ирой, Шаста просто устраивало это совместное проживание, но он с самого начала понимал, что не хочет связывать с ней свою жизнь. Хотя, наверное, связал бы, если бы не Арс. Но это не было бы действительно желанием, связанным с чувствами к ней. Просто когда-то все так делают, и он бы сделал. Ну, не все, но очень многие. С Арсом его связывают отношения, основанные на чувствах, и он хочет, чтобы тот находился рядом. Его это не устраивает, ему это на самом деле нужно. Шасту нужно, чтобы Арс был с ним. И чем дальше, тем эта потребность сильнее. Он очень хочет, чтобы Арсений решил переехать в Москву. И хоть он этого никогда не говорит и не скажет, потому что прекрасно понимает, что Питер для Арса – это не просто любимый город, но и город, где у него все-таки больше возможностей для реализации своих актерских амбиций, и в Питере уже есть альтернативные источники дохода, но хочет, чтобы у Арса у самого появилось это желание переехать. Правда, там же в большинстве своем находятся те, с кем у него были отношения. Кроме Игоря Шаст никого не знает, хотя, он-то как раз давно не живет в Питере, но ведь в любой момент может туда приехать. Конечно, он может приехать и в Москву и при желании и здесь найти Арса, но Шасту почему-то кажется, что он бы воспринял это проще, если бы они оба жили здесь и постоянно находились вместе, и их не разделяло расстояние так часто, как сейчас. В какой-то степени Шаст сейчас просто ревнует Арса к Игорю. Он понимает, что это глупо, поэтому на этой своей ревности не заостряет внимание и никак не показывает ее Арсению. Виной тому его признание про попперсы. Шаст совершенно не сомневается, что именно с Игорем он их пробовал. Может, и еще с кем-то, но изначально точно с ним. И хоть сейчас это не имеет никакого значения, но все-таки заставляет Шаста задаться вопросом - чего еще он не знает про Арса и его опыт в постели? Впрочем, он прекрасно осознает, что именно благодаря его опыту он сам получает в постели удовольствие, которого не получал ни с одной женщиной. Но это не мешает ему все-таки испытывать абсолютно иррациональное чувство ревности даже, наверное, уже не к Игорю, а к тому, что было между ними. Ведь Игорь явно ни к чему его не принуждал и не заставлял что-то делать, это Арс сам говорил, то есть, все, что он делал, он делал по собственному желанию. И Шасту давно уже понятно, что все, что касалось постели, там было на самом деле просто охуенно. Было ли у Арса так еще с кем-то, Шаст не знает, да и это тоже не имеет значения. Его волнует то, что происходит у них, и немного действует на нервы и раздражает понимание, что сам Арс с этим ебучим Игорем творил все, что можно и нельзя, а Шасту теперь ставит категоричные запреты на то, к чему, в принципе, как раз можно было бы применить свой контроль. Впрочем, это раздражение сходит практически на нет, когда Шаст вспоминает слова Арса про его собственные ошибки, его заботу и его неподдельное беспокойство о себе. Шаст поражается тому, насколько Арс понимает все, что он чувствует, и замечает малейший его дискомфорт. Увы, Антон не может похвастаться тем же, а Арс ему ничего не говорит, но он тоже беспокоится о нем, и как-то становится похер, что, с кем и как там было. Шаст точно знает, что за последнее время у него даже с ним толком ничего не было, поэтому сейчас он не даст ни Арсу, ни себе делать все, что хочется. Если давать время, то давать его им обоим, ведь Арс если и не начинает все сначала, то возобновляет после достаточно долгого перерыва, а как это бывает, Шаст уже знает по двум опытам Саратова. Ему достаточно, и повторять подобные опыты он больше не собирается и Арсу не даст. Мысли Арса очень далеки от тех, которые не дают покоя Шасту. Он просто лежит и думает о том, как все это выглядит со стороны, когда два взрослых, здоровых голых мужика валяют в постели дурака, как малые дети, вместо того, чтобы заниматься тем, для чего они в эту постель голыми легли, и при этом чувствуют себя абсолютно счастливыми. Он понимает природу этого счастья и от этого тоже счастлив. Дело в том, что ложатся они в постель не только чтобы потрахаться. Это часть их дома, и в ней они удовлетворяют потребность не только в сексе, но и друг в друге. И им обоим вот так хорошо. Было так с кем-то у Арса раньше? Он может с уверенностью сказать, что нет. Да и вообще, Арс это сейчас отчетливо понимает, все его отношения на самом деле были не более чем некое постоянство в сексе. Никто и никогда не впускал его в свою жизнь настолько, насколько это сделал Шаст. Да и он сам не впускал никого в свою. Наверное, можно сказать, что он впустил в нее Игоря, но это все-таки не совсем правильно, потому что тот в нее не входил, в отличие от Шаста. Игорю это нахрен не было нужно, опять же, в отличие от Шаста, а то, что Арс себе что-то там напридумывал, так это исключительно его проблемы. Игорю с ним было удобно, только и всего, и ничего большего ему не было нужно. Шасту нужно. Шасту нужны отношения и нужен сам Арс. И вот поэтому они сейчас лежат в постели голые и валяют дурака. Потому что их постель – это не только секс, и в ней они не только трахаются и спят, но и делают то, что привыкли делать в обычной жизни. А куда ж в ней без подъебов и дурачеств? И похер, как это выглядит со стороны, тем более, со стороны на них никто и не смотрит. Главное, что им хорошо, а все остальное абсолютно неважно. - Арс, ты уснул? – шепотом спрашивает Шаст, прерывая молчание. - Конечно же нет, - тот приподнимает голову и смотрит на него, улыбаясь. – Я спать пока не собираюсь. - А что собираешься делать? – Шаст мягко скользит ладонями по его спине и тоже улыбается. - Есть ли у вас план, мистер Фикс? – вспоминает фразу из мультика «Восемьдесят дней вокруг света» и говорит голосом мистера Фикса. - Есть ли у меня план?! Есть ли у меня план?! Да у меня целых три плана! – в тон ему отвечает Арс, тоже очень похоже изображая мультяшного героя, и тут же приникает к его губам поцелуем. – А у тебя? – спрашивает, на секунду отрываясь от его губ. - У меня один, - Шаст отвечает на поцелуй и продолжает ласкать его спину ладонями, спускаясь к пояснице. – Продолжить дальше трахаться. - Мне нравится, - Арс отрывается от поцелуя и немного нервно вдыхает воздух через нос, когда руки Шаста неожиданно оказываются на его ягодицах и слегка сжимают их пальцами. – Мне очень нравится твой план. - Мне тоже, - Шаст переворачивается вместе с ним и укладывает его на живот. – И я сейчас займусь конкретным воплощением его в жизнь, - он устраивается сверху на заднице Арса, наклоняется и целует его в шею. – Мой план – мои действия. Согласен? - Абсолютно. Делай что хочешь. Тебе все можно, Шастик, ты же знаешь. - Угу, - тот слегка царапает зубами позвоночек у кромки волос. – Тогда расслабься и ничего не делай. - Просто получать удовольствие? – Арс действительно расслабляется и закрывает глаза. - Да, - Шаст одними пальцами ласково гладит Арса по плечам и целует каждый выступающий позвоночек. – И давай договоримся, если что-то не так, то ты останавливаешь меня и говоришь об этом. Хорошо? - А если все так? Но ты будешь в этом сомневаться? Мне можно тоже говорить об этом? - Говори все, - Шаст хоть и не видит его лица, но чувствует, что он улыбается. – У меня есть основания для сомнений, так что хватит лыбиться, - он почти ложится на Арса и дотягивается губами до его щеки. – Останавливаешь и говоришь, понятно? – целует россыпь мелких родинок и заметную сейчас ямочку. - Шаст, прекращай, - Арс чуть поворачивает голову в сторону и чмокает его в губы. – У тебя нет никаких оснований для сомнений и все ты делаешь так. Я тебе уже говорил, я делал то, что хотел сам. - Тогда больше так не делай, ладно? – Антон целует его мягким поцелуем. – Сейчас у нас есть время на все. Не будешь? - Не буду, - отвечает Арс тихо и утыкается лицом в подушку. Его безумно трогает эта забота Антона и вот такое отношение к себе. И эти слова про время, которое у них есть, еще раз подтверждают, что Шаст целиком и полностью принадлежит ему и только ему. Как бы это ни было в очередной раз глупо, ведь у Арса нет поводов сомневаться в Шасте, но он испытывает облегчение от этого понимания. И эти свои абсолютно глупые эмоции он скрывает именно по причине отсутствия поводов для них. - А-а-арсик, А-а-арсик, - зовет его Шаст голосом и интонацией Рожкова из небезызвестной сценки про приезд внуков к бабушке и трется носом о его затылок, - ты куда спрятался? А-а-арсик, повернись ко мне. - Никуда, - Арс шевелится, Шаст приподнимается на коленях, и он разворачивается на спину. – Я здесь. - Со мной? – Шаст приникает губами к его губам. - С тобой, - Арс закрывает его рот поцелуем. – Только с тобой. Шаст больше ничего не спрашивает и не говорит. Арс сейчас дал ответы на все вопросы, которыми Шаст задавался совсем недавно. Чтобы там ни было раньше, сейчас он целиком и полностью с Шастом, и это их отношения, в которых они делают свои ошибки, а на прошлых учатся. Ну, хотя бы в постели. И да, Шасту нужно не ревновать Арса к всему, что было с Игорем, а действительно не просто слушать, но и слышать его и понимать, для чего он все это говорит. Они ведь хотят одного и того же – чтобы им обоим было хорошо. Но сейчас, в данный конкретный момент, Шаст собирается делать все, чтобы Арсу было хорошо, и именно на этом сосредотачивает все свое внимание. Сначала они просто целуются, и Шаст легкими прикосновениями ненавязчиво ласкает его руки и плечи, но потом он разрывает поцелуй, спускается ниже и продолжает мучительно долго исследовать его тело губами и руками. Когда он наконец-то устраивается у него между ног, член Арса уже стоит, а на кончике головки видна капелька выступившего предэякулята. Шаст сначала просто обводит головку несколько раз языком и только потом берет в рот. Дыхание Арса мгновенно учащается, и он делает бедрами движение навстречу Шастовому рту, вовремя останавливается, нащупывает его руку и кладет ее себе на живот, тем самым давая понять Антону, чтобы он таким образом контролировал его и не давал подаваться вперед. Видимо, сам Арс себе уже не очень доверяет. Пока что Шаста это устраивает, и он оставляет свою руку на его животе и продолжает ласкать член ртом. Шаст берет пузырек с лубрикантом и, не выпуская член изо рта, выдавливает его содержимое сразу в ложбинку между ягодицами, размазывает пальцем по сфинктеру и начинает ласкать его круговыми движениями. Арс сам берет подушку и подсовывает ее под свои бедра. Да, так на самом деле удобнее им обоим. Шаст ни на секунду не прекращает свои ласки, он выпускает член изо рта и перемещается к яичкам, обводит их языком и берет в рот сначала одно, потом другое, мягко сжимает их губами и ласкает кончиком языка. В это же время он аккуратно проникает пальцем внутрь и начинает массировать изнутри едва податливые мышцы. Шаст нежен, аккуратен, но при этом достаточно настойчив, и все его действия еще сильнее возбуждают Арса, а Шаст не останавливается и продолжает ласкать его и снаружи, и изнутри. Его палец уже проник внутрь, не принеся ни малейшего дискомфорта, и от каждого его движения по телу Арса проходят волны удовольствия, пока не накрывающие его с головой, но уже достаточно ощутимые. Совершенно неожиданно Шаст укладывает его на живот, Арс чувствует, как тот проходится влажной салфеткой по его заднице, но он не успевает подумать, зачем Шаст это делает, потому что тот мгновенно приникает к ложбинке между ягодицами кончиком языка и начинает ласкать им уже и без того податливый и сейчас ставший невероятно чувствительным и горячим от прилива крови сфинктер. Мятный гель слегка холодит, но это совершенно никак не снижает чувствительность, и возбуждение и желание Арса усиливаются многократно. Ему уже хочется трахаться, и он говорит об этом Шасту, но тот с ним не соглашается и продолжает свои мучительные ласки, которые не ограничиваются только языком и пальцами. Затем в ход идет искусственный член, и только потом Шаст наконец-то решает прекратить свою экзекуцию и тянется рукой под подушку за презервативом. - Давай без него, - останавливает его Арс. - Почему? Ты же тоже давно не трахался, - Шаст все-таки берет презерватив, но пока его не открывает. - Только с реальным членом, - Арс забирает его у него и кладет обратно под подушку. – Но уже несколько раз были пальцы и искусственный, для меня этого достаточно. Шастик, мне сейчас можно без резинки и даже лучше. И я хочу, чтобы ты тоже все чувствовал. Давай так. Только просто не кончай в меня сейчас. Хорошо? - Угу, - согласно мычит Шаст и закрывает его рот долгим поцелуем. Когда он все-таки входит, аккуратно и давая привыкнуть, Арс испытывает облегчение от наконец-то удовлетворенного желания. Он сам первым начинает двигаться и сильнее насаживаться на член Шаста, но тот не дает ему этого делать и полностью берет инициативу на себя. В этот раз нет ни единого даже немного резкого толчка, Шаст двигается плавно и входит не до самого конца, а лишь на ту длину, которой хватает, чтобы головка задевала простату, когда он подается вперед. Арсу сейчас много не надо, он возбужден уже просто до предела, и когда Шаст обхватывает его член ладонью и начинает дрочить, ему хватает минуты, дальше терпеть нет ни сил, ни желания. Его накрывает оргазм, и он больше совершенно ничего не замечает и не чувствует, кроме накатывающего волнами удовольствия. И только когда это состояние его отпускает, он начинает ощущать, как по его паху разливается маленькая лужица горячей спермы. Это кончает Шаст. Не в него, как и обещал. А потом он укладывается рядом с Арсом, обнимает его и целует мягким и очень долгим поцелуем.