я так хотел твою фамилию

      Если бы это был сон, Шастун проснулся бы в недоумении и с пятнами спермы на трусах и постельном белье.       Потому что прямо сейчас он не совсем понимает, как реагировать: никого не трогал, в исследовательских целях листал Порнхаб, надеясь найти что-то, чего они с Арсением ещё не пробовали, залипал на длинные худые мужские ноги и тонкие щиколотки, вспоминая, как пару дней назад ещё гладил лучшие на свете голени, уложенные ему на колени. И ничего ведь не предвещало, он просто повёлся на показавшийся ему похожим на Арсов шрам от аппендицита.       Кто ж знал, что это Арсов шрам.       Совпадений быть не может, да Антон бы и не смог обмануться: он знает это тело лучше, чем своё, ему знакомы каждый изгиб, каждая родинка и этот взгляд из-под ресниц, когда Арс сосёт чей-то член.       Чей-то не Антонов, но почему-то Шастун чувствует себя в связи с этим совершенно нормально, более того, он иррационально этому даже рад.       Оказывается, наблюдать за трахающимся Арсением со стороны — охуеть какое зрелище, и нет, Антон не будет даже пытаться подобрать более связные эпитеты, всё равно сейчас в его голове нет ничего даже близко похожего на нормальные формулировки.       Там только воспоминания о том, как Арс стонет, когда его губы растягивает член Шастуна, накладывающиеся на идентичную картинку на экране ноутбука, и Антон стонет сквозь сжатые зубы сам: ему категорически не хочется сейчас дрочить, потому что он вырубится раньше времени, и Попов его не добудится звонками из своего дождливого и промозглого Питера, куда умотал между съёмками новых выпусков «Громкого вопроса» и очередной частью растянутого на весь год тура.       А мог бы быть тут, рядом, лежать, краснеть и бледнеть от удовольствия и материться на то, что Шастун всё делает слишком медленно.       Материться Антону хочется ещё больше, чем смотреть видео, ни на секунду не отрываясь, тем более, на пятой минуте Арс выпускает чужой член изо рта, вытирает губы тыльной стороной ладони и улыбается в камеру чересчур довольно.       Шастун сдаётся.       Он благодарит всех богов на свете, что после душа не надевал бельё, стягивает домашние штаны, усаживаясь на диван голой задницей, ёрзает, устраиваясь удобнее, пока на экране его любимый мужчина разворачивается спиной к камере, укладывается грудью на простынь и заводит руки за спину, разводя ладонями собственные ягодицы. И это отвратительно прекрасно: Антон отлично, даже лучше, чем, возможно, хотелось бы, видит, что Арс растянут, кожа блестит от смазки, и тот, кто держит камеру, свободной рукой льёт ещё лубриканта прямо на анус, а затем входит одним плавным движением до конца.       Стонут они, кажется, на три разных тональности, но Шастуну ещё никогда не было так хорошо.       Он старается дрочить себе в такт толчкам на экране, представляя, что это он Арсения трахает так же быстро, жёстко и ритмично, как, в целом, почти всегда и в жизни. Арс стонет и дышит тяжело, иногда почти скулит, растекаясь, кажется, сильнее, ноги у него определённо разъезжаются, но одной рукой его бок крепко сжимают, не давая упасть.       Антон сейчас второй рукой притянул бы его за волосы к себе и определённо кусался, оставляя следы там, где никто не увидит, но у второго главного героя одна рука занята камерой, и Шастуну остаётся только фантазировать, как Попов выгибается, практически падает ему на грудь лопатками, а потом почти задыхается от ладони на собственной шее.       Кончают они с Арсением — удивительно — одновременно, и тот, кто играл вторую главную роль, дрочит себе, спустя пару минут оставляя на Арсовой спине капли спермы, которые размазывает своей же рукой.       Антон сохраняет ролик в закладках браузера, надеясь, что умная операционка догадается синхронизировать макбук с айфоном, потому что, кажется, у Шастуна появилось любимое порно.       Ему нужно дойти до ванной, и Антон кряхтит, неудобно опираясь чистой рукой о диван, стаскивает с щиколоток штаны, с голой жопой топает по квартире; а что, Арс всё равно вернётся только через пару дней, а камер видеонаблюдения они дома не ставили.       Арс. Камеры. Порнхаб.       До Шастуна доходит так медленно, что впору шутить про рост.       Он возвращается в комнату, находит ту самую ссылку уже в телефоне — спасибо техническому прогрессу — и всматривается в детали: этому видео определённо лет семь, если не больше, и у Антона с плеч сваливается, по ощущениям, небольшая скала; значит, когда Арс снимался в этом, они вместе ещё не были. Нет, они были знакомы, и, кажется, Попов был женат, но мало ли кто и как развлекается по молодости, что уж, может быть, Алёна вообще была в курсе. Или у них уже тогда всё шло не так чтобы хорошо? Шастун понимает, что разбираться в причинах появления этого видео в Интернете и в жизни Арсения ему одновременно и хочется, и колется, и он только эгоистично радуется, что снято оно было так давно.       Потому что осознания измены, ещё и с такой наглядной демонстрацией он бы не пережил.       Шастун откладывает телефон на полку у зеркала в ванной, включает в душе ледяную воду и лезет смывать с себя сперму и недоумение, морщась и отфыркиваясь. Думать больше ни о чём не хочется: он отлично подрочил, на любимого мужчину, ну и подумаешь, что видео старое и участвовали они в его съёмке не вместе, сейчас примет душ, позалипает в Фифу или какое-нибудь до зубовного скрежета банальное шоу на ютубе, созвонится перед сном с Арсением…       Блять.       Он начинает возбуждаться, даже стоя под потоком ледяной воды, потому что память услужливо подсовывает этот невозможный в своей покорности взгляд снизу вверх, язык, который облизывает сначала губы, а потом — головку члена другого, незнакомого Антону человека, а следом — прогиб в пояснице и руки на ягодицах.       И самое страшное: с ним Арс всё это делал миллион раз тоже, поэтому воспоминания снова друг на друга наслаиваются, и Шастуна ведёт; он упирается ладонью в стену, просовывая голову под душ так, чтобы вода била в затылок, свободной рукой трёт лицо и настраивает воду потеплее. Всё-таки ему нужно нормально помыться, авось и странные мысли из головы вылетят.       План проваливается: Антон намыливает руки, проходится по телу ладонями, то и дело срываясь подрочить полувозбуждённый только от подкинутых воображением картин член, и в какой-то момент сдаётся, переключает воду с душа на кран, находит пробку и усаживается в ванне, запрокидывая голову. Мысли бьются друг о друга, и это нихера не прикольно, тем более что слиться с разговора с Арсением незаметно не получится: Попов прекрасно знает, что Антон сова и, если ему не нужно следующим утром подниматься ни свет ни заря, раньше полуночи он в сторону кровати даже не посмотрит. И расписание Шастуна Арс, как его партнёр и коллега, знает тоже: Оксана часто не церемонится и кидает планы на неделю сразу Арсу, мол, будь добр, разбуди своего мужика послезавтра в половине пятого, чтобы он на съёмку не опоздал.       Сегодня Антон впервые на это практически зол.       Ему бы переспать наедине с новоприобретённым знанием, принять, что такое вообще могло случиться в его жизни, подумать, как говорить об этом с Арсом и стоит ли вообще вытаскивать на свет эту часть его жизни, но, кажется, вселенная думает иначе, потому что телефон вибрирует на стеклянной полке входящим звонком, и Антон вылезает из ванны, кряхтя как старый дед, и принимает вызов, не удосужившись даже одеться.       — Я тебя отвлекаю? Привет.       Арс светится так сильно, что Антон невольно задумывается, с кем это его любимый муж провёл весь день, что сияет ярче, чем после премьеры фильма с собой любимым в эпизодической роли. В груди что-то неприятно покалывает, но Шастун давит в себе ревность и улыбается через силу:       — Да хотел в ванне полежать, но что-то уже настроения нет, — он не лукавит даже: возбуждение спало из-за потока несогласованных между собой предположений и размышлений, голова только больше загудела. — Как прошёл день?       — Ездили с Ермаковым на Севкабель, там выставка у его знакомого, и потом просто болтали, — Арс так легко говорит об этом, и Антон сам собой начинает высчитывать, как давно Попов с другим Антоном знакомы и мог ли тот быть вторым участником того самого видео. — Он там что-то нащёлкал мне на телефон, прислать?       — Да, — вообще-то Шаст всегда рад простым, обыденным почти фоткам Арсения, и сам копит их в своей фотоплёнке безбожно, иногда решаясь поделиться с Поповым чем-то таким, что можно выложить в инстаграме, но обычно чахнет над подобными снимками как Кощей над златом, а сейчас его почему-то опять колет ревностью, и следующий вопрос срывается с языка как-то сам по себе: — Что там у Антона жена?       — А, да нормально вроде, в отпуск собираются то ли в Турцию, то ли в Грецию, я так и не понял, что сейчас открыто, — Арс, кажется, не ощущает ничего странного, и Шастуна отпускает немного. — Тебе не холодно?       — Да вроде бы не особо, — Антон так ушёл в свои мысли, что забыл даже накинуть на себя после ванны халат, и Арс улыбается ехидно, разглядывая, кажется, его ключицы и краснеющее стремительно лицо. — На тебя красивого засмотрелся, одеться забыл.       О том, что засмотрелся он на Арсения ещё минут сорок назад, Антон предпочитает не упоминать.       Арс тоже краснеет и начинает тараторить, как всегда делает от смущения: рассказывает, что билет купил на завтрашний дневной Сапсан и приедет домой вечером, зачем-то рассказывает про Матвиенко и его девушку, которые звонили Арсу пару часов назад посоветоваться о цвете штор — потому что сами решить не могли, а знакомый дизайнер у них один, — о пробах, на которые ему ехать с утра. Антон слушает внимательно, хоть часть про Ленфильм он и слышал уже несколько раз точно, ставит телефон на стол, прислоняя у стоящей там же кружки, чтобы Арс не разглядывал потолок, ходит по комнате, одеваясь, и смеётся над шутками Арсения, понемногу успокаиваясь.       — Я люблю тебя, — Антон зачем-то выпаливает это посреди Арсового монолога, усаживается на диван, внимательно разглядывая лицо Попова на экране телефона. Тот снова краснеет уже не только лицом, но и ушами, кажется, и шеей тоже, замирает на полуслове.       — Шаст, всё в порядке? — Арсений звучит и выглядит взволнованно, как будто ему есть что скрывать. Ах ну да. — Я тоже тебя люблю, но…       — Приезжай скорее просто, ладно? — Антон дожидается кивка и продолжает: — Я соскучился очень, надоело дрочить одинокими вечерами.       — Как будто у тебя есть на это вагон времени, — смешок у Арсения получается нервный, обрывочный, и Шастун понимает, что сейчас треплет нервы им обоим, но говорить о том, что он обнаружил немногим ранее, по телефону не хочется: ему бы действительно свыкнуться с мыслью, что его мужчина снимался в порно, а уж потом можно что-то другое обсуждать.       — Ну, сегодня вот время было, — Антон ловит непроизнесённую фразу почти за хвост, затыкаясь. — А могли бы вместе, знаешь, как в старые-добрые…       — Ну ты же знаешь, что нет, Шаст, мне нужно иногда бывать и в Питере тоже, — Арс смеётся, наклоняет голову к плечу, как кот, и Антон в этот момент вообще всё ему простить готов. — Завтра приеду, обещаю.       — Я буду в офисе, напиши потом, во сколько ты приезжаешь, заеду за тобой на вокзал, — Шастун зевает, прикрывая рот ладонью, смотрит, как Арсений зеркалит его жест. — У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.       И он отключает вызов.       И да, Антон прекрасно знает, что с Арсением так нельзя, но он вообще-то тоже может быть сукой, а обида на то, что Арс не посчитал нужным за столько лет отношений хотя бы рассказать про наличие в мире такого видео, всё-таки прибила его неожиданно сильно. Ревность поулеглась: Антон, даже несмотря на недоговорённости, Арсу доверяет, потому что, ну, скрытность — это именно та черта характера, с которой Попов часто перебарщивает. И непонятно, почему за пять лет он не поделился, конечно, но это явно не из-за того, что он трахался где-то на стороне: им и друг на друга не всегда сил хватает с их графиками, а уж про измены говорить вообще не приходится. Шаст даже на совместное жильё в Москве согласился, потому что мотаться из отеля в квартиру к Ире каждое утро его просто быстро заебало.       Какие там другие мужики вообще.       Пока Антон старается не очень удивляться собственной сучливости и адекватности, Арс ожидаемо заваливает его сообщениями во всех возможных мессенджерах, и Шастун даёт ему время себя накрутить, а себе, наоборот, успокоиться окончательно: тащит из холодильника пару бутылок пива, заказывает в доставке что-то не очень полезное, но вкусное и то, что не нужно готовить, включает фоном телевизор, выкручивая громкость на минимум. Количество уведомлений в переписке с Арсом уже переваливает за пятый десяток, когда Антон забирает у курьера крафтовый пакет с эмблемой Макдональдса и нажимает на иконку фейстайма.       — Извини, милый, с сетью какие-то проблемы, — Антон улыбается совсем невинно, когда видит, как у Арса уже раздуваются ноздри, и думает, что, в целом, Попов это заслужил.       — Я тебе в жопу засуну усилитель вайфая, чтобы такого больше не было, понял? — Арсений злится, и это забавно, потому что, фактически, ну не ему сейчас о чём-либо говорить, но Антон всё-таки сдерживается, снова ставит телефон поудобнее, распаковывает еду и делает глоток из наполовину пустой уже бутылки.       — Я люблю тебя, Арсюш, чего ты? — да, Шастун издевается, и нет, ему не стыдно. — Просто Интернет дома говно, ты же сам жалуешься всегда.       — Шаст, серьёзно, так нельзя делать, — Арсений серьёзнеет, сам усаживается удобнее в кресле, телефон оставляет в руке, чтобы удерживать нормальный ракурс — неудобно, но кокетничать не может перестать даже с Шастуном, которого пару лет уже зовёт мужем. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу интриги.       — Зато они тебя любят очень, — Шастун усмехается, снова пьёт, и взгляд Арсения явно скользит по его шее. — Правда, не переживай, просто небольшой сюрприз.       — Точно? — Попов вскидывается, сцепляет пальцы в замок и заметно волнуется. — Это не предложение остаться друзьями?       — У тебя всё с головой хорошо, любовь моя? — Шастун давится пивом от удивления, вытирает подбородок футболкой и отставляет бутылку. — Откуда ты это взял вообще?       — Ну, блин, Шаст, — Арс выглядит пойманным в ловушку, и Антону совсем не нравится, что этот разговор происходит вот так — не глаза в глаза и без возможности обнять любимого человека и дать ему поверить в то, что всё в порядке. — Ты так просто никогда не делал, и, ну, вдруг ты сегодня решил к Ире вернуться?       — Арсень, объясни мне, что у тебя в голове? — Антон берёт телефон в руку и укладывается на диване, подкладывая под голову подушку, запускает пальцы в собственные кудри и, кажется, этим немного Арсения гипнотизирует. — С чего ты решил, что это вообще возможно?       — Ну, блин, Антон, — Попову явно сложно говорить об этом, тем более что эти мысли ему и самому кажутся, похоже, глупыми. — Ну вдруг ты, не знаю, разочаровался во мне?       Антон только вздыхает тяжело: какими словами объяснять этому дураку, что разочарование — вообще не тот термин, который можно будет когда-либо применить к их отношениям, он не знает. Но:       — Обещаю, если когда-нибудь это всё-таки случится, я скажу тебе об этом прямо, хорошо? — он снова дожидается кивка, улыбается, говорит: — Я правда соскучился, не люблю вечера без тебя, хотя вроде мог бы и отдохнуть, знаешь, вообще от всего, но от тебя я удивительным образом не устаю.       — Это если я тебя не домогаюсь, — они ржут на два голоса, и Арсений, кажется, успокаивается действительно. — Прости за истерику?       — Прости за идиотский вброс, — Шастуну правда стыдно: из них двоих он всё-таки более стабилен, что ли, и не реагирует так остро на любые слова. — Но у меня правда для тебя есть интересное предложение, обещай, что не будешь себя накручивать, а я тогда тебе всё завтра расскажу сразу, как встречу.       — Я попробую, — Арсений морщит нос недовольно, и это смешно и мило. — Вообще мне бы спать, на самом деле, там пробы в восемь утра.       — Так иди, муж, — Шастуну так нравится это слово, что он использует его при любом удобном и неудобном случае, вворачивая в игры на сцене и в постели. — Люблю тебя.       Арсений отключается с коротким «И я тебя», и Антон только глубоко вздыхает: переборщил.       Попов, конечно, и сам тот ещё жук, но, похоже, его сомнения и комплексы сидят куда глубже, чем Антон мог бы подумать и чем сам Арсений готов показать; по ощущениям, он действительно успел накрутить себя до расставания и мысленно собирал вещи, съезжая к Матвиенко и тесня его собаку в единственной свободной в квартире комнате. Об этом им тоже нужно будет поговорить обязательно, но пока Шастун только печатает «Я верю в тебя!» в телеграме, проверяет на всякий случай будильник, делает звук телевизора погромче и прикрывает глаза, вслушиваясь в фильм.       Конечно, он засыпает на диване в гостиной.       Будильник звенит в те самые ненавистные Антону семь утра, и на экране айфона уже висит уведомление с традиционным пожеланием доброго утра, но Шаст ворочается и ворчит как старый дед: у него за ночь всё затекло, и телик бубнил, и свет горел, и глаза теперь не разлепить нормально, и Арс в Питере, шею размять некому. Он очень медленно прогружается и пытается вспомнить, почему же он выключился, не добравшись до кровати, пока убирает со стола недопитое пиво и выбрасывает почти всю заказанную вечером еду: холодный фастфуд отвратителен, и Шастун даже с бодуна уже давно таким не завтракает. Он щёлкает кнопкой чайника, идёт в душ, потому что через полчаса ему уже нужно выйти из дома, чтобы успеть в офис вовремя, и только в ванной вспоминает весь вчерашний вечер.       Странно, что ему не приснилось, как они с Арсом снимали хоум-видео, если он думал об этом почти всё время после просмотра ролика.       На самом деле, эта мысль застряла в голове так плотно, что он не удержался и вбросил её максимально завуалированно даже для себя, зная, что Арс с его отсутствием терпения не даст забыть о чём-то, что ему уже пообещали, но Антон правда не думал, что непродуманная интрига приведёт к подобному результату. В итоге, разговор, который сегодня им придётся вести, будет несколько серьёзнее, чем Шастун планировал, но, кажется, им обоим он необходим.       Как минимум потому, что Арс живёт, видимо, в бесконечном страхе расставания, и Антон предполагает, что нихуя это не приятное состояние. Он бы так точно не смог.       Ситуация неприятно будоражит, и Шаст смывает с себя напряжение ледяным душем, заливает его зелёным чаем и заталкивает внутрь необходимостью быть в максимально рабочем состоянии: им нужно снять несколько рекламных интеграций для «Громкого вопроса» и «Контактов» перед концертами, и на это есть буквально только сегодняшний день, а Арсов Сапсан приходит без одной минуты семь, и Антону бы выехать в шесть вечера из офиса, чтобы по пробкам успеть и не заставлять Попова ждать и себя ещё сильнее накручивать.       Страшно представить, что у него в голове вообще творится.       Антон корит себя за поспешные, брошенные вчера слова, пока записывает голосовое с пожеланиями успешных проб, потому что Арс даже в переписке ведёт себя непривычно тихо: не заваливает с самого утра скачанными из тиктока эдитами, не скидывает сто тысяч стикеров и даже не отвечает голосовым на голосовое. Он только печатает «Спасибо», и Шастуну совестно так, что он готов хоть сейчас сорваться в Питер пешком, лишь бы только Арсению стало легче.       В конце концов, у него наверняка были причины скрывать тот факт, что порно с ним лежит на сервере самого большого сайта с откровенными видео, а Антон мог бы и подобрать слова поудачнее.       Шастун даже не замечает, как проходит все стадии принятия меньше чем за сутки, и теперь просто горит любопытством к тому, что же Арс ещё в себе может таить.       В этом возбуждённо-заинтересованном состоянии Антон проводит весь день: Матвиенко смотрит подозрительно и едва не отводит его покурить и «потрещать», как сам выражается, но Шевелев с его миллионом неподписанных бумаг Шастуна вовремя спасает. Арс пишет только единожды, сообщая, что поезд тронулся, и Антон надеется, что тронулся только Сапсан, а его мужчина чувствует себя достаточно хорошо. Напряжение собирается в солнечном сплетении, и у него даже руки начинают мелко трястись от волнения, когда Стас наконец командует завершение съёмочного дня, а Артём и Макс идут смывать с себя грим.       Шастун срывается так: до прибытия поезда остаётся чуть больше часа, навигатор показывает девятибалльные пробки, и у него не так много шансов успеть вовремя, а опоздание сегодня чревато непредсказуемыми последствиями. Поэтому Антон записывает второе за день голосовое, говорит, что уже едет и очень постарается ждать Арсения на парковке у Ленинградского вокзала к тому моменту, как он будет выходить с перрона, добавляет, что очень скучает и ждёт встречи, и выруливает с парковки, молясь всем возможным высшим силам.       Чудо, на удивление, случается: он паркует машину без пяти семь, выдыхая, печатает Арсу сообщение, что ждёт его, и закуривает, наконец: пальцы дрожат, и подкурить не получается с первого раза, ещё и телефон раздражающе вибрирует вообще не теми сообщениями, которые сейчас важнее остальных. Арсений прослушал голосовое и прочитал последнее текстовое, но отвечать почему-то не стал, пропав из сети моментально, и Антон думает, что накрутил себя его муж до крайней степени.       Он и сам себя довёл до точки, кажется, но хоть кому-то здесь нужно оставаться относительно спокойным, поэтому Антон тушит недокуренную сигарету, пытается считать до десяти и дышать спокойнее, когда замечает идущего к Тахо Арсения, и открывает дверь машины сам, перегибаясь через сиденье.       — Привет, мой хороший, как доехал? — Шастун пытается звучать спокойно, но голос предательски дрожит.       — Всё нормально, меня взяли, кажется, на роль, если тебе это ещё интересно, — Арс закидывает сумку с вещами на заднее сиденье, не поднимая взгляда, и сам садится ровно, даже голову в сторону Антона не поворачивает.       — Я горжусь тобой, муж, — Шастун укладывает ладонь Арсению на колено, слегка сжимает пальцы, и Попов немного расслабляется, откидывается на спинку, прикрывает глаза. — Дома поговорим, да?       Арсений едва заметно кивает, и Антону так стыдно, как было всего пару раз: у Попова дрожат губы, он сам едва заметно трясётся от волнения и напряжения, и вся ситуация для него кажется совершенно невыносимой. Шастун делает то, что может сейчас, когда они находятся в центре Москвы в машине на переполненной людьми парковке: притягивает Арсения к себе, легко обнимает и шепчет на ухо: «Я люблю тебя, я с тобой, слышишь?». Арс снова кивает, слегка сжимает ладони у Антона на лопатках и длинно выдыхает, немного усмиряя дрожь.       Теперь, кажется, можно ехать домой.       Антон включает что-то из общего плейлиста в Спотифае, приглушая громкость, улыбается, когда слышит, как Арс начинает подпевать «Продиджи» и Дорну, бросает на него взволнованные и виноватые взгляды на каждом светофоре: Попов выглядит разбитым и уставшим, но уже вполне спокойным, и это внушает некоторую надежду на то, что Шастун не совсем мудак. Арсений даже улыбается ему пару раз, когда ловит его взгляд, и это всё ещё выглядит вымученно и сложно, но в глазах уже не плещется отчаяние, которое поселилось там вчера и которое Антон старательно пытался игнорировать.       У подъезда Арс его не ждёт, как делает это обычно, и Антону приходится догонять его уже у лифта, когда двери открываются приглашающе. Арсений, кажется, ёжится, словно не хочет оставаться с Антоном наедине там, где их больше никто не сможет увидеть, но справляется с собой и поднимает взгляд.       Отчаяния там нет, но у Шастуна что-то обрывается внутри от той тоски, которую он не может не разглядеть, и он хватает Арсения за руку рефлекторно, тянет на себя и целует в растрёпанную макушку, обнимая за плечи свободной рукой. Попов утыкается носом в ярёмную впадину, дышит так, словно сейчас заплачет, и Антон едва слышно просит прощения, когда лифт уже открывается.       Антон не выпускает руку Арсения из своей, пока шарится по сумке в поисках ключей от квартиры, тянет его себе за спину, чтобы не прибить случайно открывающейся дверью, а потом так же осторожно подталкивает вперёд.       — Арс, я соскучился. Антон захлопывает дверь у себя за спиной, не утруждаясь тем, чтобы закрыть на ключ, забирает у Арсения сумку и скидывает свою, снимая через голову, тянется вытряхнуть Попова наконец из куртки и обнять нормально, когда Арс вжимается в него сам, обнимая под полами пуховика, и Антон чувствует, как футболка на груди начинает мокнуть.       Ну вот только этого не хватало.       Шастуну отвратительно: Арсений ненавидит плакать, и дело совсем не в стереотипной маскулинности, а в том, что плакать у него физически получается только в моменты максимального нервного напряжения, и обычно это сильный стресс или волнение. Антон бы списал случившееся на пробы, но его мужа на них пригласили и почти утвердили даже до начала, а значит, причина у эмоционального срыва другая. И он догадывается, что ничего в этом нет для него хорошего.       Арс всхлипывает у него на груди, и Антон может только гладить Арсения по волосам до тех пор, пока его плечи не перестают вздрагивать, а сам Попов не отстраняется, утирая нос тыльной стороной ладони.       — Я могу к Серёже поехать, наверное, только вещи возьму на несколько дней, ладно? — Арс не поднимает головы, и Антон чувствует себя таким виноватым, что хочется отмотать время на сутки назад и не начинать копаться в закромах этого чёртового сайта. — Потом заеду как-нибудь всё заберу, и ключи в туре отдам, да, квартира же на тебя оформлена…       — Арсень, всё нормально, никуда ехать не надо, ты чего выдумал? — Антон всё-таки тянет рукава его куртки вверх, почти вытряхивая Арса из верхней одежды, снимает с себя пуховик тоже, кое-как цепляет на крючки. — Всё в порядке, слышишь?       — Шаст, ты же нашёл то видео, да? — Антон замирает на секунду, стоя спиной, и Арсений повышает голос, констатируя: — Ты забыл, что у меня твой айпад с собой был с синхронизированным браузером.       Шастуну хочется провалиться под землю: он сохранил ссылку на видео на главном экране Сафари, а потом просто вбросил Арсу фразу про «предложение» и игнорировал звонки и сообщения, ничего не объяснил и оставил Попова вариться в сомнениях, страхах и, по-видимому, его прошлом. Остаётся только догадываться, в какой момент Арс на эту ссылку набрёл и что успел себе надумать.       — Пойдём в комнату? — Антон чувствует себя сапёром, потому что не знает, где может рвануть и в какой момент, и тянет Арса в спальню, цепляя запястье пальцами правой руки.       Попов, кажется, смиряется с происходящим, потому что выглядит поразительно спокойным и готовым принять любой исход, и это давит даже сильнее, чем произошедшее пару минут назад.       Антон садится на кровать, перехватывает ладонь Арса так, чтобы сцепить пальцы, и двигается к изголовью спиной, утягивая Попова за собой. Тот словно спотыкается о край кровати, но ползёт коленями послушно, молча и обречённо, и Шастун вздыхает: пиздец, он обязательно научится думать перед тем, как делать что-то подобное, но сейчас ему необходимо срочно исправлять ситуацию.       Страшно, что это дело не одного дня, похоже.       — Арс, видео охуенное, — он начинает осторожно, уложив Арсения себе на грудь спиной и обнимая его одной рукой за талию, а второй легко поглаживая по плечу. — И я даже не сразу понял, что ему уже лет семь, да? Ты почти не изменился.       Арсений дёргается нервно, но не пытается вырваться, и Шастун целует его в макушку, опускает ладонь ниже по руке к запястью и ладони и снова переплетает пальцы.       — И я правда забыл, придурок, что ты айпад забрал, не подумал, что ты увидишь закладку, никогда же не думаю о таком, — совесть жрёт Антона поедом, но Арсений, на удивление, дышит спокойнее, расслабляется, сжимает пальцы в ладони. — И я просто хотел тебе предложить снять своё, не больше.       Шастун думает, что несётся вперёд паровоза и выдаёт совсем не то, что было бы правильно сказать, но слова действуют как надо: Арс поворачивает голову, внимательно разглядывает его лицо, словно ищет подвох, а потом слабо, но почти спокойно улыбается.       — Я увидел ссылку и решил позвонить, рассказать, пока ты не начал задавать мне вопросы сам, — ему явно сложно говорить об этом, и Антон делает то, что, по его мнению, может помочь: осторожно целует висок, спускается к шее, через футболку целует надплечье. — Но ты бросил трубку после «предложения», и я не мог дозвониться, и ты не отвечал, и, ну, Шаст, я правда успел себя накрутить, — Арсений всхлипывает опять, и Антон удерживает его за подбородок. — Я жалею, что не рассказал раньше, и думал, что это, вообще-то, достаточный повод для расставания, и что ты меня видеть не захочешь, а потом ты всё-таки меня встретил, и даже не говоришь, что вообще-то я мог бы и… — Арса снова начинает мелко колотить, губы у него дрожат, и Шастун перебивает.       — Я дурак и виноват перед тобой, — Антон выговаривает это в губы Арсению и осторожно целует, прижимая к себе ближе, чувствуя, как они скатываются по подушке вниз потихоньку. — Обещаю стараться думать, прежде чем говорить, правда. Но можно вопрос?       — Да я согласился на это по глупости, Шаст, — они уже окончательно ложатся, и Арсений укладывается Антону на грудь, запускает ладонь под футболку, отвечает, предвосхищая любые вопросы, хотя сам заметно волнуется всё ещё. — Сам же знаешь, что в тридцать лет в голове ещё ветер. Я вообще не думал о последствиях, мне весело было, классно, интересно. Денег опять же заработать получилось, хоть и немного.       — Да уж, про ветер понимаю как никто, — Антон хмыкает и тянет Арсения выше к себе, чтобы целовать было удобнее: он по этому больше всего всегда скучает. — Но тогда же уже был театр, да? И мы вроде тоже что-то делали?       — Ага, мне повезло, что это видео нашёл только ты, — Арс хмыкает и снова тычется носом в шею. — Наверное, находили и другие, но как-то никуда до сих пор не просочилось. Может быть, просто не верят, что это я, но даже с шантажом не писали, представляешь? И даже, ну, партнёр, хотя он мог бы, конечно.       — Забавно, а я ведь даже полез дату публикации смотреть, потому что чуть не поверил, что оно недавнее совсем, — Антон смеётся, и Арс улыбается тоже, хоть и выглядит всё ещё встревоженным.       — А ты, ну, не ревнуешь? — Попов закусывает губу даже, спрашивая, и Антону хочется глаза закатить, но он удерживает себя почти чудом: ещё не хватало Арсу добавлять сомнений в его адекватности.       — Так это же до меня было. Я тебе больше скажу, я и дрочить на этот ролик буду, если ты не против, — Арс смотрит внимательно, но кивает согласно, и Шастун даже плечами пожимает, а потом улыбается как может ехидно: — Но от того, чтобы снять видео со мной, ты теперь не отмажешься.       Попов смеётся громче, и Антона немного всё-таки отпускает: Арс лежит в его руках, никуда не пытается сбежать и к Серёже переезжать больше не собирается, хоть и ощутимо дрожит всё ещё. И шутки шутками, конечно, но Шастуна немного пугает тот факт, как легко Арсений докрутил себя до крайне тяжёлого состояния, в котором мог и себе ненароком навредить, поэтому он укладывается на бок, смотрит Арсу в глаза внимательно и просит:       — Давай договоримся, пожалуйста, что больше не будем скрывать друг от друга стыдные или странные факты биографии? — Арс замирает, даже перестаёт дышать, кажется, но кивает, а Антон продолжает уже не так взволнованно: — Я тебе доверяю, Арс, и, ну, принимаю любым, мы же знакомы сто лет уже, что я там не видел.       — Ага, даже порно с моим участием, — Попов ворчит себе под нос, но затем смеётся легко и уже совсем успокоенно. — Обещаю говорить, а ты — думать, получается?       — Ну получается, — Антон сыпется сам с себя и встаёт с кровати. — Всё, теперь в душ и репетировать будущий ролик.       Арсений усмехается, стягивает с себя футболку и джинсы, уходя в ванную, и Шастун скрещивает мысленно пальцы, чтобы всё, о чём они сейчас поговорили, уложилось в их головы и работало. Им всё это ещё обсуждать и обсуждать, и про Алёну и её отношение к этому Антон бы спросил обязательно, и про то, с кем Арс тогда был так близок, что согласился даже выложить видео, но сейчас продолжать разговор сил ни у кого нет, поэтому Шастун только раздевается и идёт следом.       Арс усаживается в ванне между его ног, снова откидывается ему спиной на грудь, Антон укладывает ладонь ему на торчащую из воды коленку и целует за ухом коротко, проходится языком до шеи и прикусывает слегка.       — Я так тебя люблю, Арс, — слова вырываются сами собой, и Антон продолжает касаться губами кожи, где дотягивается, пока Попов едва касается кончиками пальцев внутренней стороны его бедра. — Прости, что повёл себя как мудак.       — И ты, — Арс откидывает голову ему на плечо, губами цепляет подбородок, едва касается, шепчет. — Я должен был раньше сказать, но боялся, что ты разочаруешься.       — Мне кажется, я только больше очарован, — Антон чувствует, как Арсений заводит руку за спину и обхватывает ладонью его полувставший член, подаётся бёдрами вперёд, укладывает ладони Попову на талию. — Блять, Арс, охуенно, иди сюда.       Антон тянет Попова перевернуться, усаживает на себя и мысленно радуется тому, что у них в квартире большая ванна, купленная специально, чтобы они могли разместиться в ней вдвоём. Арс немного откидывается назад, опираясь на согнутые в коленях ноги Антона, снова сжимает его член в ладони, и Шастун стонет в голос, укладывая ладонь на член Арсения и начиная дрочить ему тоже. Они практически синхронизируются в скорости, и Попов почти падает Антону на грудь, не переставая двигать уведённой за спину рукой, когда Шаст кончает ему в ладонь, додрачивая Арсу из последних сил.       — Я скучал, — Арс целует его в ключицу, почти сворачивается в комок на груди, пока Антон пытается не растечься по ванне окончательно.       — И я, — Шастун полощет ладони в воде, укладывает Арсению на ягодицы и прижимает к себе ближе. — Не могу перестать думать, что ты у меня не просто актёр, а моя личная порнозвезда прям.       Арсений смеётся, целует его и жмётся ещё ближе, запуская пальцы в волосы.