Витражи

— Вы готовы? Я сглотнул пересохшим горлом. Вместо ответа неопределенный кивок. Нервничаю. — Вы готовы, Билл? — повтор вопроса тем же мягким шелестящим голосом. — Да, доктор М. — Бодро чеканю я, взяв себя в руки. Сидящая напротив девушка, мой психотерапевт, дружелюбно улыбается матовыми карими глазами. Наверное, из-за круглого детского лица и рук с утопающими костяшками ее долго не принимали всерьёз. — Я введу вас в транс, Билл. Все как мы обсуждали. Сначала может быть дискомфортно, но я надеюсь на значимый результат. Я дам вам минутку расслабиться, а потом начну. Доверие к ней — моя последняя надежда. Я попал к доктору М. после долгих скитаний по частным практикам и клиникам, отчаявшийся и почти смирившийся. Мою «грушефобию» невозможно вылечить, ведь ее «не существует». Для других. Для меня это кошмарная реальность. За последние двадцать лет я сдал сотни анализов на аллергены, прошел тысячи тестов на вменяемость, бывал под гипнозом десятки раз, но никто мне так и не сказал, откуда эта паническая боязнь груш. Особенно жёлтых. Я исключил из своей жизни груши и жёлтый цвет. Но запах мерзких плодов преследовал меня даже в этих каменных джунглях. Доктор М. считала, что мне нужно столкнуться со своими фобиями лицом к лицу. Но при виде груш на ее столике я цепенел, а когда она пришла на сеанс в жёлтом жакете, потерял сознание. Тогда Доктор М. решила применить гипноз. Я особо не надеялся на результат, но необъяснимая симпатия к моему психотерапевту заставила меня подчиниться. — Мы начинаем, Билл. Закройте глаза и сосредоточьтесь. Нужно мысленно перенестись в самое дискомфортное для вас место. Туда где вы спрятали свои страхи и потеряли себя. И помните, мы ищем не груши, мы ищем вас. Шоковая терапия. Клин клином. Фантомный вражеский запах заполняет мои ноздри. Слегка кружится голова и щиплет в носу. — Доктор! Я снова слышу его! — широко открываю глаза, шумно втягивая воздух. Кажется, кислород в моих лёгких перебродил в грушевый сидр. — Знаю, — сидящая напротив девушка выглядит знакомо, но непривычно. Никаких очков, на голове шапочка. Она поджимает под себя ноги в жёлтых махровых носочках. — Что происходит? Где мы? — я мечусь по комнате, не узнавая кабинет моего психотерапевта. — Мы там, где все началось, — шелестит доктор М., зябко потирая ладони. Это какая-то злая шутка, фарс, манипуляция! В попытке скрыться от навязчивого гнилостного запаха, бросаюсь к двери. Она поразительно тяжёлая. В нос ударяет влажный воздух. За порогом густой туман. И угнетающая грушевая вонь. Со стоном захлопываю дверь. — Мы в моем подсознании, — выдыхаю обречённо. — Здесь от груш и жёлтого цвета никуда не деться. — Абсолютно верно, — нараспев произносит доктор М. Она разливает чай из заварника без ручки. Чтобы не обжечься, сняла носочки и обернула ими ладони. Ее взгляд прикован к льющейся из носика струе. Почему-то этот незамысловатый ритуал вводит меня в ступор. — Что вы видите, Билл? — доктор М. не смотрит на меня, ее глаза, направленные вниз, прикрыты розовыми веками. Но она будто в моей голове. — Билли! — кричит хорошенькая кудрявая девочка лет пяти. — Билли, иди пить чай! На маленьком колченогом столике расставлен тонкий фарфоровый сервиз. — Нельзя брать бабушкин сервиз, Энни! Ма мне голову за него оторвёт! Восьмилетний Билли в отчаянии грызет ноготь. Со своевольной кузиной Энн спорить бесполезно. Дерзкая девчонка в жёлтых спущенных носочках, чавкая, жуёт грушу. Сок течет по подбородку. Энни держит огромный плод в правой ручонке, а левой пытается разлить чай из хрупкого заварника. Кипяток плещется мимо чашки. — Ай! — взвизгивает Энни. Прыгая на одной ноге, опрокидывает столик. — Горячо! Билли не слышит ни ее криков, ни звона разбившегося чайника. Он лишь видит осколки, огрызок и одинокий жёлтый носочек в дымящейся лужице. Где же второй? — Где второй носок, Билл? — спрашивает доктор М. — В горле у Энни, — мой голос звучит спокойно. Впервые за много лет запах груш не преследует меня. — Это ты, Билл? — Да, — отвечаю безразлично. — И что ты сделал потом? Хмурюсь вспоминая. — Я вытащил носок изо рта Энн и засунул туда огрызок. Все подумали, что она подавилась грушей. — И никто не узнал? — Никто, — эта мысль согревает. — Обернись, Билли, — в голосе доктора М. звучат незнакомые металлические нотки. Мальчик, склонившийся над телом Энни, медленно поворачивает голову. В дверях стоит маленькая темноволосая девочка. Ей не больше трёх. Подружка кривляки Энн. Как же ее зовут? Девочка смотрит карими глазами, обрамленными розовыми веками. — Эмили? — удивлённо произносит Билли. Девочка хлопает в ладоши и произносит голосом доктора М.: — Проснись, Билл!