Витражи

Март 2020 — И это все правда, Наоми? Доктор Карен Пирс холодно смотрела на пациентку — молодую девушку модельной внешности. Было, однако, в Наоми что-то пугающее. Будто смотришь на Медузу Горгону. Весь персонал психиатрической лечебницы Сент-Рафаэль не мог смотреть Наоми в лицо. Только доктору Пирс с ее железным профессионализмом это было под силу. — Ну, ведь так написано в ваших записях, док. — Бесстрастно отозвалась пациентка. Она вообще никогда не показывала эмоций, даже если ее ловили на очевидной лжи. ⠀— Значит, так и есть. Да, сама Карен могла позавидовать этой выдержке. ⠀— Давай посмотрим, Наоми. За две недели, что ты здесь, ты рассказывала три разных версии своего детства: любящие родители и дорогой колледж. Затем мы узнали, что тебя соблазнил жених сестры и избивал отец. А после ты призналась, что тебя выгнали из дома за связь с одноклассником. Какая же версия правдива? ⠀— Все три, док. Карен вздохнула. Её профессионализм подвергался серьезному испытанию. — Что ж, пожалуй, на сегодня всё, Наоми. Можешь идти к себе в палату. Девушка несколько секунд смотрела на Карен немигающим взглядом серых глаз, затем молча вышла. «Как робот», — мысленно поежилась доктор Пирс. Карен вставила флешку в ноутбук. Записями Наоми она займется чуть позже. Сначала Алан. Она уговаривала себя, что смотрит видеодневник бывшего мужа ради Наоми. В конце концов девушка жила с Аланом последние два года. Дневник может помочь с диагнозом. За последние две недели Карен изучила ранние записи Алана касательно Наоми. Доктор Пирс будто снова воочию чувствовала, как ее муж, видный пластический хирург, влюбляется в пациентку. Вначале Алан просто загорелся сложным случаем: девушка пострадала при пожаре, обгорело более пятидесяти процентов кожи. Но постепенно из врача он превратился в творца, скульптора, ослепленного своей моделью и музой. Его описания внешности Наоми Карен переслушивала с маниакальным мазохизмом: «Ее груди совершенны. Они как капли воды, скользящие по стеклянной поверхности». Сегодня нужно найти что-то существенное. Что-то, что не только поможет Наоми, но и прольет свет на смерть самого Алана. Карен не знала, почему так упорно не верит в сердечный приступ. Доктор Пирс открыла папку «Ноябрь 2019». Июль 2010 — Убирайся из моего дома! — рявкнул Гарри Пирс. — И помни, пока ты носишь мою фамилию — не смей позорить ее. Иначе я найду и убью тебя. Ноэль презрительно плюнул в сторону отца. Жалкий гомофоб. Карен, видя как дернулась скула Гарри, положила ему руку на плечо. — Пусть идет, пап. Побереги нервы. Ноэль хмыкнул — сестрица в своем репертуаре. — Адьос, Гарри, — лениво процедил подросток. — Больше ты обо мне не услышишь. Счастливо оставаться в своем рафинированном мирке, Карен.⠀ Март 2020 Наоми неподвижно сидела на койке, глядя в одну точку. «У вас есть место, где вы всегда можете спрятаться — место внутри вас самих. Это место никто не может разрушить, никто не может уничтожить». Наоми гордилась тем, что никто не знал о её убежище. Она создала его сама. Медсестра, заглянувшая в это время в окошко палаты, невольно содрогнулась. Эта пациентка с чертовщинкой. Нереально красивая: изящная фигура, осанка подчеркивает идеальную посадку головы, грациозная походка и безупречная кожа, которым позавидуют сами ангелы. Но от немигающего взгляда глубоких серых глаз хочется бежать. Или совершить суицид. «И впрямь Медуза Горгона», — подумала медсестра Миртл. Наоми перевела взгляд на окошко и медсестра в ужасе отпрянула. «Такой нечеловеческий взгляд. Глаза робота...». *** — Алан, посмотри на меня! — потребовала Наоми. Он умоляюще взглянул в обожаемые глаза. — Ты сделаешь это. Сделаешь мне еще одну операцию. — Зачем, любовь моя? Ведь ты совершенство. И шрамов совсем не осталось. Она прижалась гибким телом к его спине, по-кошачьи потерлась грудью — этим рукотворным памятником хирургического таланта Алана. — Потому что ты самый лучший на свете врач. Ты создал меня заново. И я хочу быть самой красивой для тебя. В последнее время её одержимость внешностью коробила Алана. — Наоми, малышка. Я понимаю — жертвам пожаров недостаточно спасти свою жизнь. Им нужно лицо. Лицо с мимикой. Даже если оно от трупа. И я дал его тебе. Оно совершенно. Я не могу его улучшить, только испортить. — Лицо трупа? Чье же именно? Алан, повёл плечами, высвобождаясь. — Ничье. Я оговорился. Лицо только твое собственное. И они прекрасно. Я больше не буду делать тебе операций. «Я совершил преступление. Человек не смеет создавать себе подобных. Я вступил на чужую территорию и поплатился». Карен нажала на паузу. Теперь она не сомневается, что Алан испытывал отвращение к Наоми. По крайней мере, после ноября две тысячи девятнадцатого. Еще доктор Пирс предполагала что бывший муж опасался своей музы. Из видео дневников она видела как его трепетное обожание сменяется неприязнью. Алан говорил, что не может открыто смотреть в лицо Наоми. Её ненормально идеальные, нечеловечески симметричные черты, созданные им же самим, внушали тихий ужас. Что ж, Карен не станет спорить. Хотя лицо Наоми смутно ей кого-то напоминало. Кого-то знакомого, родного. Осталась всего одна запись. Возможно, она что-то объяснит. «Я доктор Алан Франк и это триста тридцать шестая запись о моей жене и пациентке Наоми Франк...» Внезапно камера съехала набок. — Наоми, я же просил не беспокоить когда я работаю! — Чье лицо ты мне пришил, Алан? — Я говорил, я только взял кожу с твоего бедра, заимствование мышц и хрящевых тканей не понадобилось. — Ты действительно гений, Алан. Воспроизвел мое же собственное лицо, с которым я родилась. Хотя последний раз видел его десять лет назад. — ...Ноэль?.. Запись оборвалась. Карен выключила ноутбук. Теперь она знает все. Доктор Пирс вошла в палату Наоми. Та лежала неподвижно, взгляд направлен в потолок. — Я все знаю, Ноэль. — Голос Карен звучал ровно. Наоми отодвинула одеяло. — Ложись, сестренка. Карен, сбросив туфли, забралась под одеяло и прижалась к брату, переплетясь с ним ногами. — Как ты убил его, Ноэль? — Глазные капли. Подлил в кофе. Это вызвало сердечный приступ. — Но за что? Я думала ты любишь Алана. Серые глаза сверкнули в темноте. — Я всегда любил лишь тебя. Даже после того, как ты смолчала, когда наш отец выгнал меня из дома, застукав с Тимом Смитом. И никогда не обижался, что ты не вспоминаешь обо мне. — Нам сказали ты умер. — Да. Ноэль умер и родилась Наоми. И ей нужно было кого-то любить, помимо тебя. — Так ты намеренно отбила у меня Алана? — Он сам меня выбрал. Еще десять лет назад. Карен вскочила. — Что, сестренка, даже сейчас не хочешь признать? — Доктор Пирс впервые видела, чтобы Наоми усмехалась. — Это ведь твой тогда еще жених соблазнил меня, пятнадцатилетнего мальчика. А уж потом я начал якшаться с Тимом Смитом, больше назло отцу. Карен снова овладела профессиональная выдержка. — Так за что ты убила Алана, Наоми? Девушка оскалилась. Заговорила, смакуя слова. — Он перестал на меня смотреть. Избегал даже моего взгляда. На его лице я читала отвращение и ужас. И в ту же секунду Карен увидела улыбку Ноэля — ласковую, родную, немного заискивающую. — Но ты же по-прежнему меня любишь, сестренка? Доктор Пирс стало холодно. — Да, — спокойно ответила она. — Я люблю тебя, брат.