Витражи

— Болит голова, милый? Ласковый певучий голос совершенно не подходит сгорбленной старухе, восседающей в высоком кресле. Тристан из последних сил подползает, кладет голову на костлявые колени. Пергаментные руки погружаются в каштановые кудри, гладят, баюкают. — Расскажи сказку... — молит юноша, глядя серыми, мутными от боли глазами. — Какую, дорогой? — Об Изольде. Восковые пальцы, прозрачные, как плачущие свечи, на мгновение замирают. — Изольда была невестой короля Марка, дяди Тристана. Юноша вез ее на корабле к наречённому. Там они с ней и выпили то проклятое зелье, разрушившее столько жизней. В голосе женщины появляется металл, седые космы шевелятся, будто живые, по каменному полу веет сквозняком. Часы бьют полночь. Тристан издает сдавленный стон: — Изольда, любовь моя... Кожа юноши покрывается паутиной морщинок, синеющие губы хватают воздух. Кожа на руках старухи растрескивается, вздувается так, что видны белесые кости. Сухой язык змейкой скользит по тонким губам. Подслеповатые глаза секунду таращатся на Тристана. Внезапно цепкие пальцы хватают жирную мясную муху, впившуюся в шею юноши. Миг — и шамкающий рот плотоядно перемалывает скелет двукрылого. Упиваясь деликатесом, старуха отпускает кудри молодого человека, беззвучно упавшего к ее ногам. Она обсасывает разлагающиеся пальцы, покрытые слизью, смакуя, прикрывает глаза воспаленными веками. Ненасытная полуразрушенная утроба довольно урчит. — Они спаслись?.. Женщина удивлённо смотрит на распростёртого Тристана, будто видя впервые. И вдруг разражается безумным злорадным хохотом: — Черта с два, мой милый! Король Марк, не будь дурак, проследил за блудливой женушкой и запер изменщицу в башне. А Тристана выпер вон. Да тот, известный плут, втерся в доверие самого короля Британии и обманом, клянясь в вечной любви, женился на его дочери! — Нет! — в этот крик Тристан вкладывает все силы. — Я не врал! Я действительно любил ее, Изольду Белорукую, дочь короля... Она поднимается во весь рост. Смотрит презрительно, волосы цвета соли с перцем падают до колен. — Любил? Или пытался забыть ту, другую Изольду? Блудницу Изольду?!⠀ Тристан силится что-то сказать, но губы словно разъело кислотой. Рот проваливается внутрь, обнажая бледные дёсны. Полуседые кудри опадают на каменные плиты. Он теряет сознание. Изольда Белорукая переступает через бездыханное тело Тристана, волоча траурный шлейф. Срывает покров с пыльного зеркала. Оттуда голодным взглядом смотрит черноглазая женщина. Вороные локоны с несколькими седыми прядями струятся по хрупким плечам. — Скоро. — хищная улыбка освещает худое лицо. Изольда Белорукая спускается в подвал. Легко отодвигает ржавую решетку. В каменном мешке на полу сидит белокурая женщина. Голубые глаза светятся надеждой, но по мере приближения Изольды во взгляде появляется бессильная ненависть. — Будь ты проклята, Изольда Белорукая! — Будь проклята ты, Изольда, жена короля Марка! Ты отняла у меня малейшую надежду на счастье! Не побоявшись ни Бога, ни черта, отправилась к ведьме Моргане, чтобы та создала эту проклятую петлю времени, ставшую темницей для нас троих. Ты мне предназначала эту камеру? Белорукая смеётся коротко и зло. — Плачь теперь до скончания века, пока Тристан каждый день умирает наверху. Я же нашла способ возвращать свою молодость! *** Тристан лежит там, где она его оставила: лицо, испещрённое глубокими морщинами неподвижно, седые пряди рассыпались по полу. Изольда садится сверху, сильными ногами сжимает бедра Тристана. Двигаясь резко, ритмично, исступлённо шепчет: — Как бела твоя кожа, возлюбленный мой, и холодна как лёд... Ты уходишь без покаяния... О, как сладок наш грех! Твои уста когда-то рдели как вино... Смрадное дыхание сводит меня с ума... Женщина впивается в выступающую вену на шее бездыханного любовника, рвет зубами дряхлую плоть, упивается кровью, погружаясь лицом в разверзшуюся рану. Наконец, с последними фрикциями достигнув пика блаженства, оставляет растерзанный труп Тристана на полу. Довольно мурлыкая, потягивается перед зеркалом упругим юным телом. Отбрасывает черные кудри за спину, смеясь, прижимает окровавленные ладони к чреву. — Возможно, в этот раз получилось... На каменные плиты падает первый луч солнца. Кричит петух. Глухо бьёт колокол. С истошным криком Изольда рвет ногтями морщинистую кожу на лице.