Порочная || Vitiosus

      Знаете эти давящие чувства, когда ты не на своем месте, когда ощущение, что ты ничтожество — накрывает с головой. Именно это испытывала Анабель Шафик каждый день. Возможно, кто-то бы покрутил пальцем у виска. Она ведь выбралась из лап зверского маньяка и должна жить с благодарностью каждый день.       Да, она должна… Обязана быть… Хотелось бы, чтобы твой гонор стал меньше… Но никто не спрашивал, что хотелось бы ей…       Возможно, Бель была эгоисткой и думала лишь о себе. Возможно, была неблагодарной сволочью. Но никто из тех, кто начинал судить, не жил без магии. Не просыпался с мыслью, что она где-то внутри, скребет своими когтями, словно кошка. Пытается вырваться, сделать вдох, но вновь затухает в мерзкой неге зелий, которые были в каждом её блюде. Это ощущалось будто ей перерезали крылья. Бель жила с магией с самого своего рождения. Каждая игрушка была зачарована, каждая книга была с движущими картинками. Без неё она была никем.       Без магии она жила уже больше года. Но во время пребывания у Адриана мысли о магии были не первоочередными. Когда на твоем рту Силенцио, а руки связаны, ты не сможешь использовать магию даже если очень хочешь. В твоей голове единственное желание — выжить. Сейчас же все было по-другому. Вокруг огромное пространство, а внутри пустота. Множество возможностей по изучению магических наук, и ни одной возможности реализовать эту потребность в новых знаниях.       Так Анабель Шафик становилась бомбой замедленного действия. Библиотека стала основным местом пребывания. Она часто засыпала в уютном кресле, подобрав под себя ноги, а просыпалась уже накрытая мягким пледом. Шафик думала, что это Олли, даже не пропуская мысли, что это делал Тео. А юноша и не планировал ей открывать свою маленькую тайну. Не планировал говорить, что мог десятки минут тратить в пустую, лишь для того, чтобы смотреть на неё. Спокойную, мягкую, безмятежную и простую.       Её сон был единственным моментом, когда им было уютно друг с другом. В остальное время каждый их диалог заканчивался ссорой. Многие жаждут отношений, как в итальянских фильмах, со скандалами и жарким примирением. Но в их сценарии были жаркими лишь скандалы, что перетекали в крики и во взаимные обиды.       Кто-то со стороны мог сказать, что их отношения, словно разбитую на мелкие осколки вазу, больше не склеить. Но эти знатоки ошибались. Эти двое делали нечто другое. Во взаимных криках они проговаривали то, что болит у каждого из них. Никто не замалчивал то, что скреблось, как кошка, на душе. Бель не допускала. Нет. Она как та фурия бежала за ним по всему поместью и кричала в спину, пока Теодор не обернется. А ему хотелось прижать её к стене и кричать, кричать, кричать.       Нотт-мэнор перестал быть тихим. Любой завтрак заканчивался скандалом. Встреча с Блейзом, как их колдомедиком, заканчивалась срывом. Двое страстных безрассудных волшебников, которые не могли отпустить обиды и влить свою страсть в другое русло.       Они не были похожи на своих родителей. Нет, ни капельки. Филипп и Джозетт никогда не повышали голос друг на друга. Натаниэль и Кристин скандалили, но миссис Шафик никогда не допускала таких обвинений в сторону своего супруга. Казалось, что Бель и Тео вобрали худшее от своих родителей, но почему-то стали первыми, которые могли воплотить клишированное «долго и счастливо» в жизнь.       Их дом пополнился тремя разбитыми вазами, которые имели большую ценность, чем дюжина лавок в Лютном переулке. Домовики знали, что не стоит подходить близко к этим двум, когда их накрывала ярость и обида. Бель часто винила его, что он не спас и не уберег её от Адриана, тем самым делая самобичевания Теодора ещё интенсивнее. Нотт напоминал ей, что не заставлял её сбегать и вечно поднимал смерть его отца.       Забини и Драко старались не появляться в Нотт-мэноре без веских причин. Парочка была взрывоопасной смесью и их общие встречи не заканчивались хорошо. Приход Паркинсон вовсе окончился скандалом, когда в голову Нотту полетела серебрёная вилка. Ему пришлось собрать всю свою выдержку, дабы не сорваться до ответного насилия. Казалось, что Анабель сейчас нашла выход своей агрессии и боли, которую не смогла срывать за год плена у Селвина, и поэтому сейчас не скупилась ни на слова, ни на действия.       Сегодня за завтраком они молчали, бросали взгляды друг на друга, но никто не начинал разговор. Их молчанка после прихода Пэнси затянулась. Нотт видел Бель лишь в саду или в библиотеке. В такие моменты ему хотелось быть рядом с девушкой, но она, словно злая кошка, охраняла свое личное пространство и не давала никому до него доступа. — На мой день рождения ты должна устроить прием, — нарушил их молчание Теодор.       Его рука слишком неестественно сжимала вилку. Он ожидал взрыва или каких-то эмоций, но явно не ожидал этого. — Нет, — коротко ответила Бель, и положила в рот кусочек красной рыбы.       Её пальцы листали очередную книгу, и взгляд был устремлен лишь на страницы. Это раздражало Теодора, и она это прекрасно знала. Он, как и его отец, не терпел ничего лишнего за обеденным столом, а Шафик привыкла читать с отцом даже во время приёма пищи. Их семья могла обговаривать прочитанные фолианты и зачитывать интересные моменты в слух. — Что значит «нет», Анабель? Ты скоро станешь миссис Нотт, это твои обязанности. — Открой словарь, и почитай, что значит «нет», Теодор. Я понимаю, что чистокровных не учат магловским наукам, но начни хотя бы немного развиваться.       Он стукнул по столу, и вилка с громким лязгом пролетела по дереву. Теодор сразу пожалел о своей несдержанности. Юноша увидел, как Бель дернулась, и едва не упала со стула. Нотт подмечал такие моменты, замечая насколько Селвин успел её травмировать. — Ты обязана этим заниматься, Анабель. Тебе помогут эльфы. Дафна их прекрасно научила… — Я не Дафна! — зарычала Шафик.       Карамельные глаза встретились с голубыми. Он видел, как в них плещется обида и боль, но Бель будто не замечала его зеркальных реакциях. Она из вечно чуткой девушки, превратилась в слепую истеричку. — Я знаю, что ты не Дафна, — отрезал мужчина. — Но ты обязана, как и она, вступить в свои будущие права владелицы этого поместья. — Нужно было быть с Дафной. — Я бы и был, если бы она не потеряла ребенка!       Он не выдержал, и вздрогнул лишь тогда, когда увидел слезы в голубых глазах. Её эмоциональное состояние сейчас было не стабильно, он знал это. Тео дважды в неделю приводил колдопсихолога для Шафик по наставлению Блейза. И он знал, что ему сейчас нужно быть поддержкой для неё. — Это не то, что я хотел… — Прости, что Адриан не убил меня за этот год. Нужно было ему стараться лучше, — тихим, пустым голосом, произнесла Шафик и встала со стула. — Ты ведь знаешь, что я не это имел в виду. — Ты сказал то, что имел в виду. Не нужно лгать. Я тоже не чувствую себя в своей тарелке. Дешевая подделка Дафны Гринграсс. Хорошего дня. — Блять, Анабель, — рыкнул Теодор, но было уже поздно.       Девушка, как всегда, по-детски заткнула уши пальцами и начала идти в сторону своей комнаты. Парень устало потер переносицу. Забини настаивал на том, что он должен быть умнее и сохранять выдержку, но иногда ему хотелось встряхнуть Шафик. Ибо он с каждым днем всё больше утопал в этой пучине ненависти и холода.       Он поднял серебряную вилку, дабы продолжить завтрак, но кусок омлета так и застрял в горле, вынуждая юношу прокашляться. До его слуха донесся голос матери, что решила поговорить с ним из портрета покойной тетушки. — Нужно время, сынок, — тихо сказала миссис Нотт. — Я вижу, как тебе сложно, но в разговоре рождается истина. Вы делаете уже гораздо больше, чем мы с твоим отцом. — Я устал. С Дафной все было проще. Она была… — Тебя хочется вернуть все назад? Чтобы было проще? Не ври хотя бы себе, Теодор. — Нет, я… Черт, мне нужно собираться. Очередное задание.       Это было так банально и смешно. Он знал, что уходит от ответа. И знал, что его мама полностью права, но признавать этого не хотел. Как бы не было тяжело с Бель, парень осознавал, что именно эта девушка будоражит в нем все чувства и эмоции. — Посмотри в окно, — напоследок произнесла женщина. — Она делает вид, что ненавидит тебя, но при этом с таким трепетом относится к каждому цветку в моем саду. Ты многого не видишь, Теодор. Не видишь, как она отказывается смотреть на себя в зеркало из-за шрамов. Не видишь, как Бель аккуратно ведет себя в моей комнате. Для неё ты самый близкий человек сейчас и поэтому вся агрессия идет лишь на тебя.       Стул был отодвинут с тихим скрежетом. Лишь шелест одежды и его дыхание нарушало звенящую тишину, которая появлялась только с уходом Бель. Теодор подошел к окну и увидел её. Руки девушки были измазаны в черноземе, а короткие волосы небрежно заколоты на макушке.       Джозетта была права, что он многого не видел и не замечал. Но одно он знал точно. Он безумно устал от всего этого. Ненависть летала между ними в воздухе, а ему был нужна была та, кто станет поддержкой и надежным тылом. Та, что прижмет к своей груди и прошепчет слова любви. И сейчас это явно была не Анабель…       Призвав к себе палочку, парень сразу аппарировал. В его пиджаке заранее были сложены документы для получения запрещенных ингредиентов, которые он заказывал из Индии. Большинство вылазок и заданий Теодора сводились именно к этому. Зелья и новые разработки были на нем, так как Северус не мог потянуть на себе ещё и их.       Нотт стоял в обусловленном месте в Лютном переулке. Здесь всегда было тихо и безлюдно. Едкие запахи мочи, рвоты, выделений и алкоголя, перемешивались в воздухе и вынуждали парня поморщиться. Он не любил находиться здесь слишком долго, поэтому требовал от своих поставщиков пунктуальности.       Незнакомые шаркающие шаги были слышны ещё за пару мгновений до того, как в поле зрения попал незнакомец, чье лицо скрывал широкий черный капюшон мантии. Теодор коснулся палочки, что лежала в кармане мантии и заметно напрягся. Он всегда знал поставщиков, и как они выглядят. Это были честные и регулярные сделки, поэтому он никогда не волновался за мелочи. Но сейчас было что-то не так. Его шестое чувство редко навещало рассудок, но в этот момент кричало, что ему нужно бежать. — Вы Теодор Нотт? — Что за дурацкий вопрос? — рыкнул парень и резко вытащил из кармана темное деревко. — Тогда мне по адресу.       Тихий голос незнакомца навеивал ужас. Он ничего не успел сделать. С губ лишь начали срываться отголоски защитного заклинания, как по его затылку ударили каким-то тупым и тяжелым предметом. Послышался гулкий звук, в миг всё потемнело и единственным, что он успел увидеть были зеленые глаза.

***

      Чувство беспокойства накрыло Бель с головой ближе к вечеру. Теодор не отчитывался перед ней, когда приходил или планировал уйти. Но она всегда спрашивала об этом у Олли. Девушка каждый раз просила домовика не говорить о своих вопросах хозяину. Ей не хотелось ни перед кем выказывать свои слабости. Но волнение за него всегда превышало любые другие переживания.       Отсутствие магии в такие моменты ощущалось особенно сильно. Шафик не могла вызвать патронус или использовать заклинание поиска. Ничего. Ей приходилось чем-то занимать свои руки, дабы оставаться в здравом рассудке. Девушка несколько раз спускалась к домовикам на кухню и много проводила времени в саду. Прочесть хотя бы строчку из выбранных книг у неё не получалось. Внимание концентрировалось на звуках и дыхании. Ей приходилось тратить много сил, чтобы не допустить истерики. Она была одна в огромном доме, без магии, и это давило на Бель.       Осознание, что что-то не так свалилось моментально, когда она увидела волнение у всех домовиков. Они не знали, где их Хозяин и не ощущали его местонахождения. Девушка взяла несколько пергаментов и отправила три письма: Пэнси, Драко и Блейзу. Ей было плевать на гордость и на их постоянные конфликты, лишь бы узнать что с ним.       Искусывая губы в кровь, она металась по коридорам. Платье на ней выглядело помятым, а под глазами залегли мешки. Анабель уже неделю жила в вакууме. Она не знала, что происходит за территорией Нотт-мэнора и что с Тео. При этом в ней не было ни одной мысли, о побеге. Девушка не могла его бросить. Не сейчас. Не в тот момент, когда она не знает, что с ним. — Вы не пытаетесь ускользнуть, мисс Шафик. Похвально.       Голос, что звучал из портрета, был до боли знакомый. Анабель не заходила в то крыло, где находились отец и мама Тео. Первому она не знала как смотреть в глаза, ведь всё же винила себя в его смерти. А с матерью все было сложнее. Истории их семьи были связаны, она слышала множество историй о Джозетте от отца, и не понимала, как на неё реагировать. — Мистер Нотт? — нахмурившись, произнесла Бель. — Ещё и с прекрасной памятью на голоса. Это можно считать победой в выборе невестки? — Сейчас не время для ваших шуток.       Девушка уже хотела уйти с этого места. Спрятаться там, где не было возможности наблюдать за ней. И просто ждать новостей от него. — Если он вернется, то хотя бы попытайтесь быть с ним немного помягче.        Это было впервые, когда Филипп Нотт что-то просил у женщины. Но сейчас он хотел хотя бы попытаться сделать сына немного счастливее. — Никаких «если», мистер Нотт. Он вернется. Он должен. Теодор никогда не оставлял меня.       Её слова звучали на грани истерики. Слезы уже застилали голубые глаза, а ноги несли куда-то далеко. Это была его комната. Здесь все было пронизано им. Пергаменты, пачки сигарет, множество склянок и колб. Анабель упала на его постель и обняла подушку, что пахла Теодором. Кожей, табаком, черной ванилью и мускусом.       Именно тогда усталость взяла в ней верх и практически отключила сознание Бель. Её мозгу нужен был перерыв из-за отсутствия достаточного количества пищи и сна. И только в окружении вещей Тео она смогла расслабиться и уснуть. Рядом с ним всегда было ощущения дома и спокойствия.       Громкий хлопок аппарации выдернул Бель из фазы глубоко сна. Голубые глаза вмиг распахнулись, и она неловко вытерла слюну в уголке рта, что скопилась за время отдыха. — Мисс Шафик, в поместье прибыл мистер Малфой, — тихо пропищала Олли.       В больших глазах домовика блестели слезы. Было видно, что бедное существо бьет дрожь, но она пытается держаться. — Тише, все будет в порядке, — спокойно сказала Бель. — Перенеси меня к нему. Ты можешь это сделать для меня?       Лишь сам Мерлин знает, сколько стоила для Анабель такая выдержка. Ей не хотелось пугать Олли своими криками и нервами. Домовики имели странные наклонности к тому, чтобы наказывать себя по собственному желанию, а ей бы не хотелось заниматься сейчас ещё и этим.       Воронка трансгрессии была моментальной. Ей всегда нравилось ощущать магию домовых эльфов. Она была более природная и инстинктивная. Легкая, словно перышко и не похожа на магию, что исходила от волшебников. — Малфой, — грубо проговорила девушка и кивнула ему в знак приветствия. — Шафик.       Серые глаза изучали её. И она готова была поклясться, что он едва не скривился от её внешнего вида. Мужчина был педант до мозга костей. И её измятое платье и грязные волосы были Драко явно не по вкусу. — Что с Тео?       Милых и чувственных бесед между ними не могло быть, поэтому Бель сразу приступала к сути. Она не была идиоткой и понимала, что после её вопроса не последует хороших новостей. — Теперь он Тео? Не «Нотт»? Не «идиот», «дурак»? Или как ты там его вечно называла? — рык вырвался с его рта.       Драко смотрел на неё с вызовом. Он сдерживал себя. Сдерживал, когда девушка делала его другу больно. Сдерживал, когда становился третьей стороной в их скандале. Но сейчас, Малфоя больше ничего не останавливало. Он не верил её небрежному виду и панике в глазах. Анабель Шафик приносила Теодору Нотту лишь проблемы и это раздражало его. — У меня нет желания слушать твой бред. Что с ним? — Он в плену.       Бам… На неё будто вылили ушат с холодной водой. Животный страх отразился в её глазах. Орден уже очень давно не отпускал пленных. Лишь безболезненная смерть от Авады. Все боялись, что их штаб-квартиры могут рассекретить, а поэтому не давали вторых шансов. — Я могу помочь, — выпалила Бель. — Я могу написать Гарри или Гермионе. Я свяжусь с Аластором. — Закрой рот, Шафик, — рявкнул Драко и наложил Силенцио на девушку, когда она попыталась что-то сказать.       Слишком много он наслушался от Блейза и Теодора, что ей нельзя грубить и хамить. Малфой так не считал. Эту девушку нужно было встряхнуть и привести к жизни, но никто из его друзей на это не решался. Он не хотел этого признавать, но Анабель Шафик была сильной личностью. И их отношение, словно к хрустальной вазе, заставляло девушку сесть им на голову и начать упиваться жалостью к себе.       Драко не думал, что заклинание немоты заставит девушку замереть в панике. Ему нужно было добиться того, чтоб она не предпринимала ничего и не сделала никаких глупостей. Бель была подругой Гермионы, и хоть он не питал никаких чувств к Шафик, он не планировал становиться тем, кто будет поощрять её саморазрушение. — А теперь слушай меня.       В голубых глазах стояли слезы, но его будто это не трогало. Драко планировал добиться своего и не отступить назад. Он сел на кресло, напротив девушки, и перебросил ногу за ногу. Его серые глаза неотрывно смотрели в её, и он старался сохранить все самообладание, дабы не начать успокаивать девушку. — Твоей помощи сейчас не нужно. Ты сама знаешь, что случается с пленниками и в Ордене, и у Пожирателей. Я работаю над этим вопросом, и прошу одно — не влезать, Шафик. Ты и так наделала много дел. Своими скандалами заставляла его реже бывать в поместье и брать максимальное количество миссий.       Малфой сделал пас рукой, тем самым снимая Силенцио с девушки. Он неотрывно наблюдал, как девушка воинственно начала идти на него. — Кричи на себя и вини только себя, — прорычал Драко и встал со своего кресла. — Я наслушался многого о твоем отношении к Теодору. И к твоему сведенью, я был бы счастлив, если Дафна оставалась бы с ним.       Дрожь пробила тело девушки. Он был так жесток и правдив одновременно. Она лишь отравляла его жизнь своей натурой. Будто змея на груди, которая в какой-то момент начинает тебя душить. — Кто-то должен был сказать тебе это. Ты только и делала, что зарывала его в могилу, засыпая её грузом вины. Ты никогда не задумывалась, почему он начал это все? Не думала, что он пытается спасти и тебя? Не знал, что ты такая идиотка. Ответь что-нибудь? — Не думала… — Он боялся, что ты уйдешь от него, когда узнал о своей участи Пожирателя смерти. И ты ушла. Он боялся, что тебя убьют вместе с семьей и пошел вместо меня на эту миссию. Но чем ты отплатила за это? Вновь ушла.       Она едва открыла рот, чтобы возразить. Но Драко поднял указательный палец вверх, останавливая её поток аргументов. — Я знаю, что ты пережила немало. Но каждый из нас в этом дерьме. Каждый, Шафик! А ты только и делаешь, что перебрасываешь свою боль на него. Поэтому хотя бы сейчас, сядь и сиди. Не дергайся!       Малфой не дожидался ответа. Он аппарировал, как только закончил свою мысль. Ему не нужны были её ответы и аргументы. Драко хотел, чтобы она задумалась. Парню было больно видеть своего друга подавленным и разбитым. И он косвенно винил в этой поимке Шафик.       Оставляя её в пустом Нотт-мэноре, юноша обрекал Анабель Шафик на самопсихоанализ. Он знал, что получит за это от Блейза, но если это был единственный шанс вернуть её к жизни — он должен был попытаться.

***

      Запах сырости и зеленого мха летал в воздухе. Полы темной мантии развивались, а его шаг был быстрее обычного. Северус не доверял этим остолопам и боялся, что они оплошают в его небольшой игре в «маленький допрос».       Он запланировал это давно. Орден не справлялся и едва держался на плаву. Поттер постепенно сходил с ума. Сейчас их вылазки и атаки выглядели так, будто они мелкие крысы, которых не успели отравить. Северусу нужно было больше людей в строю Пожирателей смерти, ведь развалить режим легче всего изнутри.       С самого начала раскрывать Теодору карты, что он на самом деле верен лишь Ордену Феникса — было слишком рискованно. Пока он не обратился к нему за помощью с Анабель. Именно тогда в его руке оказался выигрышный набор карт. Мужчина планировал воспользоваться его обещанием вернуть долг, если парень не захочет работать по доброй воле. Непреложный обет работал лучше любой верности на словах. Но все же надеялся, что Нотт уже успел осознать весь ужас правления Воландеморта.       В планах Северуса разыграть карту под названием «Теодор Нотт», он планировал дважды. В его голове были выстроены две идеальные схемы, которые должны были выстрелить в нужный момент.       Для начала его стоило поймать. Мастер зелий не влезал в его поставки ингредиентов, всего лишь немного посмотрел самое выгодное для Ордена место и время. Мужчина специально назначил главой этой миссии — Гермиону. Она знала Теодора и так же не допустила бы своевольных действий со стороны Гарри.       Снейп позаботился о том, чтобы у девушки была должная мотивация. Он показал ей, что прошла Бель и в каком состоянии осталась, если бы не Нотт и его просьба. Профессор объяснил в самых ярких красках, что случится с Анабель Шафик, если её жениха убьют и это прекрасно подействовало на Грейнджер.       Но сейчас, видя яркие вспышки заклинаний и слыша громкие мужские крики, он боялся, что просчитался. Не учел тот факт, что состояние Поттера сейчас не остановиться даже с помощью Гермионы. Северус рывком открыл дверь сторожки и быстро обвел взглядом собравшихся. — Какого хрена вы здесь творите? Вы кучка идиотов!

***

      Теодор помнил как очнулся от сильной головной боли. Перед глазами все плыло, поэтому он дважды моргнул, но ничего не менялось. Осознание, что это заклинание, пришло моментально. Парень хмыкнул, признавая, что это умный ход, хотя не понимал зачем, если все пленники не возвращались от Ордена живыми.       А как гласит одна прописная истина: «Мертвые много не болтают». — Очнулся наконец, — грубый голос, что был слышен из левого угла небольшой затхлой комнаты.       Нотт дернулся и почувствовал, что он крепко связан магическими силками, которые сдавливали венозные протоки и заставлял волшебника терять сознание, если он оказывал большее сопротивление. Его карие глаза были устремлены на незнакомца, который таковым не являлся. — Уизли, — с усмешкой проговорил Теодор. — Советую менять цвет своих волос, чтобы ваше заклинание слепоты работало. — Ублюдок, — рявкнул Рон, — ты будешь ещё что-то советовать в своем положении? — Я ведь по-дружески, как старому доброму сокурснику.       Лицо парня окрашивала едкая ухмылка. Нотт будто выпустил всех своих демонов на свободу, чтобы те наконец-то полакомились яростью и болью. Ему этого не хватало. Выброса адреналина, что поджигает кровь и заставляет её бурлить. Ему было плевать, даже если это были его последние слова.       Его размышления были стерты одним ударом по челюсти. Размашистым, который задевал практически всю левую часть лица. Металлический вкус наполнил ротовую полость. Он улыбнулся. Белые зубы окрасились в алый, но это сейчас не имело никакого значения. Для Теодора это был шанс поплатиться за все свои грехи. Шанс закончить этот длинный болезненный путь, под названием жизнь. Ведь у него не было никакой мотивации, дабы продолжать вставать по утрам. — Ещё найдутся советы? — прорычал второй голос, и Теодор осознал, что удар по его лицу нанес не Уизли.       Он поднял свою голову, что все ещё болезненно раскалывалась и увидел размытое пятно с темным ореолом волос. — Поттер, а где же милашка — Грейнджер? Ваше «Золотое трио» пришло в полном составе, дабы убить меня?       Второй удар не заставил себя ждать. Теодор услышал, как хрустнула его скула. Звук, что оставался скрежетом на барабанных перепонках. Нотт сплюнул на пол кровь и слюну. — Гарри, черт! Что ты творишь? У нас есть приказ! — Я плевал на твои приказы, Гермиона!       Громкий свист прервал их перепалку. Теодор искусно играл с огнем, наплевав на последствия. Его никто не ждал дома. Анабель была бы счастлива, если он умрет, а Орден заберет её из дома или она сама сбежит, когда защита с дома спадет после смерти последнего из рода Нотт. — Голубки ссорятся. Это так захватывающе! Я ведь думал, что у вас здесь чай, печеньки и классическая музыка. — Урод! — прорычал Рон, который не сдержался и нанес ему удар по левой части его лица. — Только и умеешь, что бросаться оскорблениями, Уизли. Удар у тебя поставлен никчемно, — хриплым голосом произнес парень и увидел, мелькающие пятна перед глазами, когда Гермиона пыталась закрыть его своей спиной. — Что с Бель? Что ты с ней не сделал? — Прекрати, Гарри. Он… — Я и пальцем её не касался, — прорычал Теодор.       Когда что-то касалось его Бель, в его груди моментально начала клокотать ярость. Его Бель. Никто, особенно Поттер, не имел права говорить ему что-то про его отношения к ней. Он всегда был готов отдать жизнь за её спасение. — Но вот у меня вопрос к тебе, святой Поттер? Почему ваш блядский Орден её не спас? А? Почему вы оставили её? Ты знаешь, что с ней вытворял Селвин целый год? Знаешь?       Он увидел, как Гарри опешил. Лишь размытая фигура, но этого было достаточно, чтобы увидеть, как его голова дважды отрицательно качнулась, и он отступил от Гермионы. — Я не мог ничего сделать… Она заставила дать Непреложный обет, дабы Орден не рисковал, — промямлил Гарри.       На него свалилась такая же чудовищная вина, как и на Теодора. Они вдвоем были с этой девушкой. Вдвоем никогда не делали ей больно. И моментально осознали то, что ничего не сделали, когда Бель оказалась в руках садиста. — Ты практически подписал ей смертный приговор своей идиотской клятвой. Я бы никогда не сделал ничего подобного, когда что-либо касалось её! — рычал Нотт.       Это выглядело словно петушиные бои. В одной комнате заперты двое, которые делили постель с Анабель Шафик, и теперь не могут решить, кто из них больший мудак. — Да что ты знаешь, что было с ней? — рявкнул Гарри в ответ и вновь начал лезть к пленнику. — Ты не видел её пустой взгляд, впалый живот и выпирающие ребра. Ты не видел, как она получала шрам за шрамом, просто наслаивая их друг на друга. Что ты делал Нотт? Сыграл свадьбу?       Гарри увидел боль в глазах парня и усмехнулся. Он нашел его слабое место и начал добивать, словно загнанное животное. — О да, я знаю о твоей свадьбе и чудесном браке семейства Нотт! Знаешь почему? Потому что она смотрела на фотографии со счастливой Дафной и видела свое отражение в зеркале. Худой и обезображенной шрамами. Кто вытягивал её из этого состояния? Ты, Нотт? Или ты нежился со своей женой в мягкой кровати?! — Все было не так!       Крик Нотта сорвался с губ. Он резко дернулся, но буквально сразу его пригвоздили назад к стулу. Рука Поттера сжимала его горло, лишая воздуха, а второй он методично наносил удары по лицу.       Теодор начал считать…       Один…       Два…       Три…       Его сознание начало ускользать, а легкие горели, словно из-за адского пламени. Теодор подумал лишь об одном: он так и не успел сказать Бель, что в его голове всегда была только она. Он так и не успел поцеловать каждый её шрам, и прошептать насколько она красива. Они так и не успели дать второй шанс друг другу. — Какого хрена вы здесь творите? Вы кучка идиотов!       Знакомый голос прорезал слух и вдруг ему удалось сделать глоток воздуха. Он кашлял кровью, но дышал. Дышал, пока была такая возможность. Пока Гарри вновь не сошел с ума. — Грейнджер, у тебя ведь был приказ! А ты Поттер, ты ещё больший кретин, чем я думал!       Мысли ускользали у него. Нотт ощущал лишь невероятную боль, что разрывала его виски. Но этот голос… Он слышал его слишком часто, чтобы не вспомнить. — Мистер Снейп? — едва слышным, хриплым голосом пробормотал Теодор. — Пять очков Слизерину, — рявкнул мастер зелий. — Я так понимаю, что вы уже ознакомились с условиями вашего пребывания мистер Нотт, поэтому не буду утруждать вас долгим диалогом. — Я вас слушаю, сэр. Но не очень соображаю, — пробормотал Теодор и зажмурился, кровь стекала с его рассеченных бровей и заливала тем самым глаза. — Салазар, — мужчина потер устало глаза.       Северус произнес несколько целительский заклинаний, что были в его арсенале, дабы привести парня в порядок. Они и так уже слишком затянули с его пленом, ведь перемещали с одной точки в другую, потому что вечно велась слежка. — Мистер Нотт, у меня для вас предложение о сотрудничестве. Я давно работаю искренне лишь на Орден, но сейчас мне понадобилась помощь изнутри. Вам Воландеморт поручил работать с Францией, но они, как союзники, нужны нам. Я надеюсь, что вы уже успели сложить свое мнение о тираническом режиме Лорда и согласитесь вести подпольную войну вместе со мной, — быстро произнес Северус Снейп. — Это если вкратце. Думаю, что вам не нужно дублировать информацию. Не разочаровывайте меня своей тупостью.       Парень думал, что ему послышалось. Либо он сошел с ума. Либо умер и попал в альтернативную реальность. Режим Воландеморта не устраивал его с первых дней. У него не было предрассудков насчет чистоты крови и желания власти. Но когда он потерял все: мать, Бель и отца, он начал мечтать о мести. Сладкой мести, которая вечно подается холодной.       Правда страх того, что это была лишь проверка Лорда, глубоко сидел внутри. Теодор недоверчиво смотрел на Снейпа, его лицо было разукрашено в алый, а белки глаз заплыли кровью. Это был большой риск. Готов ли он пойти на него? — Почему я должен подставлять себя и будущую супругу? Я видел, как Воландеморт расправляется с крысами. Это не приятное зрелище, — хмыкнул Теодор. — Мистер Нотт, будем честны, у вас нет выбора. Во-первых, вы мне должны. Вспомните, как вы обещали мне всё что угодно ради помощи Бель.       На этих словах вздрогнули двое. Гарри, который хотел знать больше. Хотел разобраться, что Нотт просил для Анабель. И Теодор, который моментально осознал, что в тот момент загнал себя в ловушку. — И, во-вторых, вы в плену. Думаете, Орден выпустит вас, если вы не примите наши условия? Или я рискну своим прикрытием? — Мне нет резона вас подставлять, мистер Снейп. Я умею хранить секреты… — Пустые слова. Секреты хранят лишь мертвецы.       Молчание повисло между ними. Теодор никогда не строил «розовых замков» насчет власти Воландеморта, и если бы не друзья и отец, то он бы после Турнира забрал Шафик и переместился в США. Сейчас же у него не было шагов для отступления и побега. Его левое предплечье обезображивала мерзкая Метка, поэтому сбежать не представлялось возможным. — У меня для вас есть ещё один аргумент, мистер Нотт, — хмыкнул зельевар. — Если вы отказываетесь, а Орден Феникса избавляется от лишнего свидетеля, то Анабель Шафик вручается новому чистокровному мужу, — спокойным тоном Северус продолжал плести свои сети. — Простите, за мое любопытство, я правда не хотел смотреть документы мистера Забини. Но ваше место займет Арго Пиритс. Припоминаете такого? Прекрасный убийца, но немного жесток с женщинами. Скольких он уже похоронил? Троих? — Пятерых, — сквозь зубы прорычал Теодор. — О, вы знаете его даже лучше меня, мистер Нотт. — Я согласен.       Эти два слова вырвались быстро. Он не думал ни секунды более. Умереть одному — это одно. Теодор часто работал со смертельными зельями, которые проливались на его руки, пропитывая мягкие ткани своим ядом и у него было лишь минута, дабы спастись. Именно поэтому Смерть с косой давно была его старой подругой, которую он не боялся.       Но его Бель…       Он ведь давал обещания. Нет. Он не мог её оставить одну против целого мира и с этим ублюдком Пиртсом. Он просто обязан вновь подарить ей улыбку и уверенность в своих силах. Он обязан… — Чудесно, мистер Нотт. Я всегда был уверен в том, что вы не идиот. Тогда перейдем к самому главному, к Непреложному обету. — У меня есть условия, — сквозь кашель, произнес Теодор. — Вы не в том положении, дабы диктовать условия, — рыкнул Снейп.       Нотт хмыкнул и усмехнулся. Он пожал плечами, превозмогая боль во всем теле и вздернул подбородок, ощущая как с него капает кровь. — Я нужен вам, не так ли? Анабель имеет связь с Францией, я умею договариваться. И поговаривают в кругах Пожирателей, что если я справлюсь с Францией, то следующими станут Штаты. Припоминаю, что моя бывшая супруга была отдана в руки одному из их Министров.       Снейп ухмыльнулся и вздернул бровь. Он невольно вспомнил покойного Филиппа, который сейчас был заметен во всех чертах Теодора. Этот парень был слизеринцем и умел договариваться. Было глупо считать, что он, как вспыльчивый гриффиндорец, протянет руку для Обета. — Какие ваши условия мистер? Только не заигрывайтесь с огнем. Вы не в выигрышном положении. — Амнистия, — произнес одно слово Теодор. — Для меня, Драко, Блейза и Пэнси. — Этого не будет! — прорычал Гарри. — Вы все ублюдки ответите! За смерть каждого будете гнить в Азкабане!       Северус остановил рукой Поттера и поднял палочку, чтобы мальчишка не думал, что он шутит. Снейп посмотрел на Гермиону и она кивнула. Это была длинная игра, под названием «Война». На чаше весов стояли — трое амнистированных и сотни погибших в затяжной войне. Ответ был очевиден. — Хорошо. — Что? — подал голос Рон. — Вы издеваетесь, Снейп! Что вы себе позволяете?       Никто даже не увидел росчерка палочки или шепота его губ. Уизли был моментально прижат к стене деревянной сторожке и хватался судорожно за шею, будто его душили. — Мистер Уизли, я всегда знал, что «манеры» для вас, это лишь незнакомое слово. Но сейчас я и Кингсли занимаем посты главнокомандующих, поэтому закройте свой рот.       Мастер зелий поправил черную мантию и лишь тогда отпустил парня, который, будто мешок с песком, упал на пол и начал судорожно глотать воздух. — Мисс Грейнджер, — Северус посмотрел на наручные серебряные часы и перевел взгляд на девушку, — кажется, ваш выход. Отправляйтесь, он будет готов через 30 минут. Поттер, вы будете свидетелем нашего Непреложного обета.       Пространство разрезал шум хлопка аппарации и на одного члена Ордена в сторожке стало меньше. Теодор нахмурился и попытался в который раз сфокусировать взгляд. — Куда вы отправили Грейнджер? — Вы правда думали, что вы единственная рыбка на моем крючке? Не только за любимую можно сделать многое. Не отвлекайтесь, мистер Нотт. Скоро вы вновь вернетесь к мисс Шафик.

***

      Хруст костяшек тонких аристократичных пальцев разбавлял тишину лесной глуши. Казалось, что здесь даже птицы не подают голоса. Идеальное место, чтобы спрятать свои тайны. Эта пустота нервировала. Драко щурил серые глаза и несколько раз резко оборачивался. Страх того, что это засада, был велик.       Резкий хлопок аппарации привлек его внимания. Палочка была крепко зажата в руке, впиваясь в молочную кожу. Малфой подавил в себе желание вздрогнуть.       Как давно он не видел её? Все те же буйные кудри… Но такой усталый и поникший взгляд карих глаз. — Грейнджер, где Теодор? — грубо начал Малфой. — Малфой. Ты сразу приступаешь к делу, — хмыкнула Гермиона.       Её взгляд бегал по острым чертам лица. Изучая. Вспоминая. Запоминая. Как давно она не видела его? — У меня нет времени долго разглагольствовать о жизни. Я хочу вернуть друга. Любой ценой.       Слова были сказаны на выдохе, моментально оседая в воздухе тяжелым грузом. В этой войне они оказались вчетвером: Драко, Пэнси, Тео и Блейз. И каждый из них сделал бы то же самое. Они, словно стая волков, дрались друг за друга и готовы были пойти на невозможное. — Любой ценой? Интересно, Малфой. Ну что ж, тогда приступим к делу. Ордену нужно больше своих людей в рядах Лорда. — Я согласен.       Гермиона едва не подпрыгнула от такой прыти. Она слышала пару мгновений назад, как происходил такой же диалог с Ноттом, но он длился гораздо дольше. Ей в голову даже не приходила мысль, что Драко настолько хочет вырваться из этого болота.       Никто так не думал о нем. Вечно холодный и закрытый. Лишь друзья понимали насколько тяжело ему было. Воландеморт стал соседом в их поместье, как и многие другие Пожиратели. В Малфое давно уже жило желание сжечь этот дом к чертям, ведь он был пропитан запахом гнили, крови и живой плоти. Ведь никто не найдет такого количества домовиков и моющих средств, что способны очистить от этой заразы. — Почему ты так быстро согласился? В чем подвох? — Здесь нет подвоха, Грейнджер. Я должен сейчас сесть и рассказать тебе мотивы? Мы на приеме у психолога? — рявкнул Малфой. — Ты знаешь такое слово «психолог»? — Я, по-твоему, совсем идиот? Что вы от меня требуете? — Ты солдат на передовой. Нам нужна информация о рейдах, нападениях, ловушках для Ордена, где находятся пленные, если они всё еще живы, — быстро проговорила Гермиона.       Карие глаза изучали его серые. Такие любимые, когда-то. Она видела, как он думает и анализирует. Этот взгляд был ей знаком как никому другому. Практически весь 7 курс они провели вместе за множеством книг, поцелуев, касаний, и… — Я не смогу выкладывать всю информацию. Точечно и то, что не навредит моей семье. — Ты правда беспокоишься о Люциусе? — поморщилась Гермиона. — Он заставил тебя принять Метку, Драко. Он убивает сотни волшебников! Он… — Это навредит матери.       Тишина. Тяжелая и тягучая. Небольшой оазис в лесу лишь для них. Он видит, как в глазах его железной и сильной Гермионы блестят слезы. Его… Она уже давно не была его. Никогда не была…       Маглорожденная и чистокровный. Этому сюжету позавидовал бы даже Шекспир. Влюбиться в неё на 7 курсе было одной сплошной ошибкой, что тянулась адской болью прямиком до этого момента. Такой правильной и сладкой ошибкой.       Драко бы непременно её повторил бесконечное количество раз. Гермиона бы непременно её повторила бесконечное количество раз… — Хорошо. Мы и не надеялись получить все. Любая информация будет ценной. — Теодор ведь теперь тоже на этой удочке?       Легкий кивок, который даже не нужно видеть. Драко не был слепым глупцом, как Рон, который не замечал дальше своего носа. Он был прирожденным стратегом и лидером. — Я могу привлечь Блейза? Он прекрасный целитель и может помогать Ордену. — Забини и так часто лечил многих членов Ордена, — оговорилась Грейнджер и хлопнула себя по губам. — Что?       Впервые на его лице отразилось недоумение, и это заставило Гермиону улыбнуться. Она пыталась прикусить пухлую губу, дабы не выдать себя, но выходило слишком плохо. — Ты смеешься надо мной, Грейнджер?       Драко сузил глаза, словно кот. Он размяк, когда увидел её улыбку. Такую светлую и мягкую. Это навеивало слишком теплые воспоминания. — Блейз не мог нам отказать в помощи несколько раз. Он ведь целитель, и не мог отказать нуждающимся. — В этом весь Забини, – устало потер глаза парень, — никогда не думает о своей заднице, лишь о людях вокруг.       Напряжение между ними повисло в воздухе. Невысказанные слова лежали вечным грузом на их душах, и тогда Драко осознал, что отношения Бель и Тео намного правильнее, чем их. Она кричала и много говорила, а он вечно отвечал и огрызался. Но они не молчали. Между ними никогда не было этой пропасти из тысячи безмолвных слов. — Вам нужно прикрытие, – откашлявшись, произнесла Гермиона, тем самым нарушив их тягучее молчание. — Место, где находится Тео, это одна из сторожек, что входит во владения Шафик. Бель знает о нем. Здесь вечно проводились допросы до её поимки, мы боялись, что её уровень окклюменции не выдержит давление Лорда и поэтому сменили точку.       Драко сжал губы в тонкую линию. План был слишком опасным. Анабель явно не была готова сейчас создать сильные ментальные барьеры, поэтому допрос Лорда мог бы убить её. — Ты наверное не понимаешь в каком состоянии находится твоя подруга… — Понимаю, – отрезала Гермиона, не желая вспоминать тот ужас, что ей показывал Северус. — Но ты не дослушал до конца. Мистер Снейп работал с её памятью. Он и станет основным прикрытием. Он узнал о многих штабах Ордена Феникса, когда помогал Теодору. И поэтому предположил где его могут допрашивать. — Звучит не плохо, но я ведь не мог его просто забрать, – ухмыльнулся Малфой. — Он ведь не на детском утреннике. — Детский утренник? Малфой, ты пугаешь меня своими познаниями. У Ордена много потерь, я дам тебе данные о количестве и именах, и даже отправлю совой колдографии, чтобы ты мог построить идеальный сценарий в своей голове. — Прекрасно, когда мы приступим к делу?       Малфой изучал девушку. Он не хотел расставаться с ней так скоро. Казалось, что это вновь их последняя встреча, как в Хогвартсе. Когда их глаза встретились в Хогсмиде, он ощутил сердцебиение в своем горле. Окклюменция не работала, её медовые глаза разбивали любые барьеры и заставляли сдаться ей. В тот момент он ещё долго не мог решиться на аппарацию. — Сейчас к нам прибудет мистер Снейп и Теодор, тогда мы и заключим Непреложный Обет. — Крестный? Он? — Это длинная история, Драко, – её глаза расширились, а он шумно выдохнул. — Малфой, он сам тебе расскажет.       Звук его имени в её устах был лучшим для него. Он помнил, как Гермиона выкрикивала его имя, когда Выручай-комнату не занимал Теодор с Бель. Это были лучшими временами в его гребанной жизни. И сейчас он хотел убить этого ублюдка, дабы хотя бы попытаться все вернуть. — Я хочу попросить амнистии. Для себя, Теодора, Блейза и Пэнси, – начал юноша. — Если Орден победит, то с нас должны снять все обвинения.       Гермиона рассмеялась. Казалось, что этот смех оживил пространство вокруг них и наполнил энергией. Она пыталась прикрыть рот рукой, дабы успокоить приступ смеха, но ей впервые за долгое время стало так легко. — Прости, но просто Теодор просил то же самое и с таким же серьезным лицом. Мы приняли это условие сделки, проси что-то другое.       Драко нахмурился и поднял подбородок вверх. Кончик его языка прошелся по пересохшим губам. Ухмылка озарилась в его серых глазах, и он невольно улыбнулся. — Я хочу тебя.       Этот румянец на щеках Грейнджер стоило бы зафиксировать на колдографии. Она все ещё оставалась искренней в своих эмоциях, и Драко всегда пользовался этим. Ему нравилось играть с ней и выбивать почву из-под её ног. — Я хочу тебя в качестве связного, – уточнил Малфой и едва не рассмеялся из-за выражения лица Гермионы, которая пыталась привести себя в порядок. — Думаю, что мы можем это сделать, – тихо произнесла девушка и вздрогнула от хлопка аппарации.       Северус придерживал Теодора, который уже держал в руке свою палочку. Драко нахмурился и сжал кулаки. Ярость в нем начинала клокотать из-за физического состояния Нотта. Он даже мог предположить, кто мастер этого всего. — Мы выполнили свою часть сделки, теперь очередь за тобой.       Мягкий голос девушки заставил Драко вздрогнуть и перевести взгляд. Он увидел перед собой руку Гермионы, которую она держала дабы заключить Непреложный обет. Второй за сегодня. Два решения и шага, которые в корне поменяют ход этой войны. Орден начал пускать свои корни в ряды Пожирателей ещё глубже, тем самым давая себе надежду на победу.

***

      Она помнила, как начала задыхаться, когда Драко исчез. Хватала ртом воздух, а перед глазами мелькали кадры её длительного заключения. Анабель держалась за грудную клетку и казалось, что вот-вот её сердце остановится. На колени болезненно давили мраморные плиты, а на лбу выступал холодный пот.       Паника. Отчаяние. Вина. Эти три чувства накрыли её с головой. Шансы, что Теодора выпустят из плена, равнялись нулю. И последнее, что между ними было - ссора. Как всегда. Бель едва не взвыла от того, что творила все это время.       Один голос внутри неё нашептывал ей тысячу и одно оправдание. Она была травмирована. Её семья погибла. Война — не курорт или отдых. Целый год в руках садиста.       Именно такие фразы мелькали на поверхности. Норовили вырваться и создать себе новою броню. Новое прикрытие для того, чтобы вновь закрыться от всего мира. От него. Для того чтобы видеть врагов в каждом. Даже в нем.       Но второй голос внутри неё начал пробиваться через железобетонную стену. Малфой всколыхнул то, что давно уснуло. Он заставил Бель остановиться и задуматься.       Теодор жил в таком же мире… Справлялся с такими же трудностями… Он так же потерял всю свою семью. Теодор находился в мире, в котором твои искреннее мнение и эмоции никому не нужны. Он потерял ребенка. Он видел её такой… После Адриана. И не отступил.       Бель не была глухой и слепой. Она ещё с детства научилась подслушивать ссоры своих родителей. Девушка слышала множество диалогов, когда Забини пытался отговорить Теодора от тяжкой ноши в виде – Анабель Шафик.       Винила ли она Блейза в такие моменты? Ещё как. Это будто питало её мотивацию к самобичеванию. Все считали её ненужной, тогда почему она должна к ним относиться как-то по-другому? Если она обуза, то она такой станет.       Но ответы Теодора никогда не доходили до её сознания. Шафик никогда не слушала дальше. Возможно, боялась быть застуканной. Но скорее всего, просто боялась осознать насколько ужасно она с ним поступает. Бель сама не хотела разрушать свои крепкие стены. Не хотела слышать, как Нотт каждый раз буквально рычал на Забини и советовал ему не вмешиваться.       Эта ситуация стала для Анабель катарсисом. Способом осознать горькую правду, которую боялись озвучить ей в лицо. Пока Малфой не решился. Анабель стала для Теодора мучительницей, которая методично измывалась над ним.       Сколько раз она пыталась узнать о его жизни за эти годы? Ни разу. Сколько раз она пыталась дослушать его до конца? Ни разу. Сколько раз она останавливалась и давала им шанс на нормальный разговор? Ни разу…       В этот же момент она вспоминала тысячи его попыток. Теодор только и делал, что думал о её состоянии. Бель вспоминала о пледе, которым была вечно укрыта в библиотеке, когда засыпала. Вспоминала, как узнавала от Олли, что Тео постоянно расспрашивает о состоянии Анабель. Вспоминала, как он сжимал кулаки и старался дышать, дабы не сказать ей лишнего.       А теперь его не было… И она не успела поговорить. Выслушать. Понять. Извинить. Прикоснуться. Обнять. Поблагодарить за сотни раз, что он спасал её. Бель так и не попыталась узнать Теодора. Она каждое мгновение их отношений ждала, что он будет поступать так, как лишь ей хотелось. Жить, дышать, существовать так как запланировала она в своей голове.       Когда она останавливалась и спрашивала: Почему ты так сделал?; Что произошло?; Как ты видишь наши отношения дальше? Никогда. Им обоим было легче уйти. Оборвать все, а дальше погрузиться в пучину страданий и одиночества.       Анабель всегда думала, что судьба – злодейка и вечно сталкивает их лбами, будто искусно измывается. Ей казалось, что это какая-то глупость, что их вечно притягивает друг к другу. Но она никогда не задумывалась над тем, что им двоим давали второй шанс уже несколько раз подряд, и они вечно творили глупости.       Восприятие Шафик обострилось и впервые за долгое время из её глаз полились искренние горячие слезы. Но они не дарили ощущения жалости к себе. Они будто омывали её душу и давали возможность освободиться. Измениться и идти дальше.       Этот день стал переломным для неё. Бель вспоминала каждый момент своей жизни после Турнира, когда хотела кричать и выть от боли, но не могла. Расставание с Теодором, а после активная подготовка к экзаменам. После у неё началась депрессия, но никто так и не научил её, как справляться с болью.       Поэтому после потери родителей, она просто замкнула все свои чувства глубоко внутри. Ей не давали расслабиться. Выплакаться. Выговориться. У них не было времени. Бель это понимала, она не была ребенком и знала, что никто не будет няньчиться с ней во время войны. Но ей чертовски хотелось, чтобы кто-то дал ей день дабы просто покричать и поплакать.       Вот как сейчас… Без него… Ей бы хотелось, чтобы Тео был сейчас рядом. Он ей так нужен.       Бель кричала так громко, как никогда не умела. Соленые слезы пропитывали материал хлопкового платья, но ей было плевать. Девушка впервые давала себе обещания. — Если он вернется, я никогда больше его не оттолкну. Дайте нам ещё один шанс. Прошу, – шептала девушка молитвы всем существующим Богам.       Ей казалось, что время тянулось очень медленно. Но сил вставать с мраморного пола – не было. Анабель не могла бездействовать. Не могла быть без новостей о нем. Ей не хотелось есть или пить, когда Теодор находился в плену. Дни протекали в этой гостиной, потому что закрытое пространство комнат её душило.       Мягкий мелодичный голос прорвал звенящую тишину, что царила в поместье. Казалось, что Бель даже не вздрогнула, ведь это все равно был не он. — Милая, тебе нужно поспать. Он вернется, мое материнское сердце чувствует это.       Джозетта впервые заговорила с ней. Женщина не вмешивалась в чувства девушки. Она не могла представить, что ей пришлось перенести и не хотела влиять на данный этап их отношений. Миссис Нотт видела много несчастливых пар, и считала, что хуже, когда оба молчат. Но в ситуации её сына и мисс Шафик ещё многое можно было исправить. — Вы не знаете. Орден никогда не отпускает пленных. Я сама настаивала на такой процедуре, – хриплым голосом прошептала Бель и опустила лицо в свои ладони. — Просто доверься мне, – продолжала миссис Нотт. — Я знаю, что ваша история не закончится вот так. Мой сын бы тебя не оставил. — Я столько всего ему наговорила. Он бы не захотел возвращаться, даже если бы мог.       Слезы вновь начали беспрестанно литься из её глаз. Жидкость должна была восполняться, но казалось, что Анабель на сто процентов сейчас состоит из слез. — Ты многого не знаешь, Анабель. Вы двое ещё слишком юны, и у вас будет время дабы построить крепкие отношения.       Шафик едва открыла рот, чтобы ответить, но двойной хлопок аппарации отвлек её от мыслей. Она дернулась, словно заяц, который услышал неестественный шорох в кустах и посмотрела в направлении холла. — Я же говорила, дорогая, – едва слышимо добавила женщина из чужого портрета. — Не забудь о своем обещании, что ты давала здесь.       Едва заметный кивок, и её ноги уже сами несутся в нужном направлении. Ей было наплевать на то как она выглядит, и что она скажет. Лишь бы это был Теодор, и он был жив.       Бель сразу заметила его кудрявые темные волосы. И много крови. Очень много. Белая рубашка была алой, словно искусственно выкрашенной. Шафик охнула и бросилась ему на шею. Нотт зашипел от боли и оторопел из-за таких перемен в настроении девушки. — Ты жив, – шептала девушка утыкаясь ему в шею. — Я так виновата перед тобой.       Голубые глаза вновь столкнулись с такой любимой соленой карамелью. Едва заметной, ведь белки его глаз были такими же красными, как и его некогда белая рубашка. Она обводила каждую ссадину, каждый синяк и задыхалась из-за своих чувств. Бель впервые осознала какого было ему, когда он увидел её в Святого Мунго.       До её слуха доноситься хлопок аппарации, но она даже не смотрит на то место, на котором только что стоял Драко Малфой. Бель скажет ему спасибо после. Сейчас ей хотелось сказать слишком много Теодору. — Я хочу начать все сначала. Хочу узнать тебя настоящего и быть рядом. Ты мне позволишь? – тихий женский шепот, что кажется таким необычным и новым для него.       Теодор теряется. Он совсем недавно сталкивался с другой Анабель, которая готова была разодрать ему глотку, но не сказать: “Здравствуй” с нежной улыбкой. Нотт замечает синяки под глазами, опухшие веки и потресканные губы. Он спросит о её состоянии у домовиков потом, дабы помочь ей оправиться от стресса. — Да, – едва слышным хриплым голосом, отвечает он. — А ты мне? — Да.       Её губы нежно накрывают его. Всего единичное касание, дабы не навредить. Не сделать больнее. Но в этом прикосновении было больше чувств, чем в любом страстном поцелуе, что были у них ранее. В нем было обещание откровения. В нем было обещание совместного будущего. В нем было все, что этим двоим было нужно, дабы замкнуть эту петлю ссор и боли. И начать все с нуля...