Загадочный Лес ч.3 Нелли (юность)

Но Нелли ещё не знала о том, что Альберт намерен назвать её своей женой. Он не говорил ей об этом пока. А по Лесу уже носились слухи, что они вот-вот расстанутся, что они только на людях играют влюблённую пару, а на самом деле у них нередки ссоры… и другую чушь болтали про них, но, как уже было сказано, Нелли и Альберт на прислушивались к сплетням. Весь Лес знал, как быстро остывает любовный пыл брата короля, и все с интересом ждали — когда и чем закончится это его очередное увлечение — через две недели? Через три? Через месяц? Но, ко всеобщему удивлению, Альберт, похоже, не собирался в ближайшее время расставаться с Нелли. — Нелли, я должен сказать тебе… — наконец решился Альберт, когда они сидели снова в облюбованной ими беседке. — Что ты меня любишь? — склонила она голову набок. — Нет… то есть да, ну, то есть… — запутался он. Девушка лукаво глядела на него, глаза её смеялись. — Что-что? Я ничего не понимаю, Альберт. Где твоё красноречие? — О небо! Ты знаешь о моей любви! Я могу тысячу раз повторить эту прекрасную фразу: «Я тебя люблю», но сейчас хочу сказать о другом… вернее, и об этом тоже, — он перевёл дух и решительно закончил: — Любимая! Выходи за меня замуж. — З…замуж? — пролепетала Нелли. — Ты… предлагаешь мне руку и сердце? — спросила она растерянно. — Так вот, сразу? Нет… — Нет? Нет?! — он вскочил, изумлённо на неё глядя, — Но почему? Почему? — Это невозможно, Альберт. Сейчас тебе кажется, что ты любишь меня… — Да не кажется мне, Нелли! — Подожди, дай мне сказать! — взмолилась она. — Ну да, я знаю, сейчас ты меня любишь. А потом — через год, два? Я наскучу тебе, и ты пожалеешь, что связал себя. — Да что ты такое говоришь? — сказал он со страхом. — Как ты можешь мне надоесть? — Надоедали ведь тебе другие девушки, — грустно заметила она. Альберт помрачнел, потом закрыл лицо руками и глухо сказал: — Да, ты мне не веришь. И кто я такой, чтобы ты мне верила? Соблазнитель, совратитель, ненадёжный человек… Нелли, — он открыл лицо. — Я ни одной девушке никогда не предлагал стать моей женой. Потому что никого я не любил так, как тебя. Почему ты мне не веришь? Пожалуйста, пойдём и сейчас же объявим всем Лесу о том, что ты станешь моей женой! Нелли молчала. Когда случилось то, о чём она и мечтать не смела — ей вдруг показалось, что почва уходит у неё из-под ног. Они никогда не были близки… и ей казалось, что, предлагая ей руку и сердце, Альберт руководствовался только этим. Он был честен с ней, как ни с одной девушкой, но говорила в нём только неутолённая страсть. Когда Альберт утолит её, он может пожалеть, что связал себя браком. Но он, кажется, не понимал — почему девушка колеблется. — Нелли, — сказал брат короля бесцветным голосом. — Если ты не хочешь быть моей женой — то я отказываюсь что-либо понимать. Давай тогда расстанемся — я так больше не могу. Она поглядела ему в глаза: — Я буду принадлежать тебе, Альберт. Но связывать не стану. Да, раньше я мечтала об этом, но теперь понимаю, что вечной любви, наверное, не бывает. И если мы будем вместе — то только потому, что любим друг друга, а не потому, что нас соединит Закон. Мы будем вместе столько, сколько продлится наша любовь. — Ты самая удивительная девушка из всех, которых мне приходилось видеть за всю жизнь, — голос Альберта чуть дрогнул. — Я никому тебя не отдам. Ты будешь только моей, и вот тому доказательство. Он развязал кожаный пояс со своей талии, приподнял девушке локти и перетянул этим поясом её грудь. Это был древний обычай, который сейчас редко кто вспоминал, но вот Альберт о нём не забыл. Он крепко поцеловал её и сказал: — Всё, Нелли. Теперь ты можешь принадлежать только мне. Сегодня ночью ты придёшь во дворец… и я освобожу тебя от этого плена. Только я могу перерезать этот пояс. Если ты не придёшь… или снимешь пояс сама — мы никогда не будем вместе. — Ты не даёшь мне времени на раздумье… — прошептала она. — Нет. У тебя его было достаточно. Или ты приходишь ко мне и навсегда остаёшься со мной — или мы никогда больше не будем встречаться.

* * *

Что бы Нелли не делала — прибиралась в доме, наклонялась или тянулась за чем-нибудь вверх — узкий пояс Альберта больно впивался ей в кожу. Он не давал отвлечься, мешал думать о чём-то ещё, кроме приближающегося вечера. Пояс был затянут так туго… Её сердце трепетало, когда она смотрела в окно и видела сгущающиеся сумерки. Менять решение уже поздно. Если она не придёт — Альберт никогда не простит её. Исполнив этот обычай, перетянув ей грудь своим поясом накануне первой ночи любви — он убедительно доказал, что Нелли — его единственная избранница. Но почему ей так неспокойно? Разве не об этом она мечтала много лет? Разве не любит своего избранника всем сердцем? Разве не ждёт их счастье? Но это оказалось так боязно — в одночасье бросить всё, к чему она привыкла… Нелли подошла к зеркалу. Вздохнула и поднялась на носочки, повернулась боком. Теперь она не может даже надеть другой хитон. Она оглядела себя и сказала своему отражению: — Ведь всё это — для него? Каждая чёрточка твоего тела принадлежит ему, верно? Нелли поднесла ладони к щекам: — Только почему же ты такая бледная? Она заплела волосы и открыла шкатулку в поисках заколки. Взгляд её упал на ленту Лаура. Нелли тихо улыбнулась и вплела её в косу. Она навсегда запомнит тот разговор. — Правильно ли я поступлю сегодня, Лаур? — вопросила девушка в пространство. — Кто бы мог мне сказать?.. Нелли вышла из дома, когда совсем стемнело. Среди тёмных ветвей сияла удивительно ясная и чистая луна. От деревьев тянулись иссиня-чёрные тени. Впереди, за чёрной сеткой деревьев, был дворец. Её ждал возлюбленный, прекрасный Альберт. И сердце девушки дрожало от восторга. Придерживая рукой лёгкую накидку, которую она набросила на плечи, чтобы скрыть от нежелательных взглядов дежурных пояс своей на груди, девушка шла вперёд. В её взбудораженном уме складывались странные, полные скрытого ликования, стихи — сумбурные, непонятные, ясные только ей одной… Фонтанами лунного блеска Ночь эта весь Лес заливает, Но чёрные тени деревьев От света меня отделяют. Они не дадут раствориться, С луной и деревьями слиться…* «О, мой Альберт! — шептали её губы, а ноги ускоряли шаг. Вдруг как-то резко оборвались стволы деревьев. Густые ивы, и за ними — до боли знакомая площадь и ослепительно сияющий под луной силуэт дворца. Нелли осторожно выглянула из-за веток. Она сразу увидела его. Брат короля стоял на ступеньках мраморной лестницы, небрежно опираясь руками о перила. Сердце Нелли заскакало, как лошадь — карьером.** Она опять испугалась — безотчётно, словно стояла у крутого обрыва над холодной водой. Нечаянно она наступила на сухую ветку, и та хрустнула под ногой. этот звук прозвучал в тишине как раскат грома, и Нелли испуганно сделала шаг назад. Прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза. Заслышав треск, Альберт резко повернул голову в сторону ив и, в секунду одолев ступени, побежал туда, откуда донёсся звук. С шуршанием раздвинул ветви, вошёл под сень ив и замер, увидев Нелли. — Ты пришла… — сказал он тихо. — Ты сомневался? — бледно улыбнулась Нелли. — Я чуть не задохнулась под твоим поясом. Он взял её — осторожно, за пальцы, и потянул к себе, шепча: — Я также крепко буду обнимать тебя сегодня. Вывел её — покорную, не произносящую ни слова, через заросли ив на площадь, озарённую лунным светом. Обнял и хотел поцеловать, но Нелли отвела голову, слабо сказав: — Не надо… не надо губ, Альберт. Или… у меня подогнутся ноги, и я упаду. — Падай. Я поймаю тебя в объятия и донесу на руках, — улыбка тронула его губы. — Нет… пожалуйста, я сама. Он с сожалением расцепил руки, сомкнутые на её талии. Взбежал на три ступеньки дворца и протянул ей руку. Нелли поднялась неверными шагами и оперлась о неё. Альберт распахнул дверь, и девушка, задержав дыхание, вошла во дворец. Она опустила голову на плечо своему возлюбленному и решила ни о чём не думать.

* * *

Нелли пытливо глядела ему в глаза, прижавшись спиной к двери его комнаты. Когда Альберт, минуя много коридоров и арок, привёл её к своей спальне, ей вдруг показалось, что он сейчас заведёт её внутрь, захлопнет дверь, кинется на неё, срывая одежду… И вот они в его комнате. Альберт стоял напротив и смотрел на неё, улыбаясь. Она дрожала, как лист, потому что, и не поднимая глаз, почувствовала бы его опаляющий взгляд на своей груди; она сама себе казалась обнажённой. — Нелли, — Альберт опустился на подлокотник тахты и улыбнулся. — Почему ты дрожишь? — Я не дрожу, — переводя дух, робко возразила Нелли. Видимо, он не собирался на неё бросаться. Альберт процитировал ей несколько строк всё из той же книжки, привезённой с Большой земли: Я тебя поведу на далёкий огонь. Положи в мою руку ладонь. И в руке, беззаветно протянутой мной — Не ладонь, а цветок ледяной. Почему ты дрожишь? Ты не веришь в меня? Ты, наверно, не видишь огня, Что манит, неприглядную тень разметав, Освещая дыхание трав…*** — Я тоже сочиняла стихи, когда шла сюда, — призналась Нелли. — Но — поверишь? Их уже забыла… — Я хочу, чтобы ты забыла вообще обо всём. — Только не о твоём поясе, — жалобно сказала девушка. — Пожалуйста, сними его, Альберт… Я ведь никуда не уйду от тебя. Он улыбнулся, встал и вышел в соседнюю комнату. Когда вернулся, в его руке был устрашающего вида охотничий нож с широким сверкающим лезвием. — Сейчас, любовь моя, — Альберт легонько оттянул пояс и полоснул по нему ножом. — О, я, кажется, в самом деле перестарался и затянул слишком туго? — он заглянул ей в глаза. Пояс упал на пол. Нелли проводила его взглядом и свободно вздохнула. — Ничего, Альберт… я терпеливая. — Я надеюсь, ты не откажешься от лёгкого ужина? Она была не в силах возражать, и Альберт привёз маленький столик на колёсах, весь уставленный вазами и блюдами со всевозможными фруктами. Усадил Нелли на тахту. — Может быть, вина? — спросил, поднимая маленькую гранёный бокал. — Ой, нет, что ты! — сказала девушка. — Я никогда… — В самом деле? — юноша рассмеялся. — И, право же, напрасно. Я предлагаю тебе отменное вино, поверь мне, Нелли! Ничего страшного не случится, если ты выпьешь совсем немного, только чтобы расслабиться. Всё ещё смеясь, он наполнил два бокала из графина с ярко-красным вином, и один протянул Нелли. Она когда-то поклялась себе, что никогда в жизни не притронется к вину. Но ей не хотелось, чтобы Альберт веселился над её наивностью, и Нелли послушно выпила первый в своей жизни бокал вина. — На, возьми, — Альберт опустился на одно колено и подал ей прозрачную, как янтарь, хурму. — Нежная моя… Она благодарно улыбнулась и взяла её. Горьковатая сладость от вина во рту ещё не прошла, и приятное тепло разлилось по её телу. У неё слегка закружилась голова, и Нелли надкусила приторный плод. — Скажи, Альберт, — спросила она, — а откуда взялся в Лесу этот обычай — перетягивать грудь девушки ремнём? — Не знаю, — откликнулся он. — Об этом нужно спросить у какого-нибудь специалиста по древним легендам. А я никогда не интересовался… Могу только сказать, что этот обычай соблюдался и продолжает соблюдаться (правда, сейчас очень редко) — только в том случае, если у юноши самые серьёзные намерения по отношению к девушке. Ты станешь моей женой, Нелли. Иначе я бы не стал выполнять этот обряд, терзать поясом твою дивную грудь… Нелли смутилась и опустила глаза. Потом положила на столик надкушенный плод и виновато сказала: — Спасибо. Мне совсем не хочется есть. И… у меня немного кружится голова. — Я уверен, что это от любви, — ласково сказал Альберт, взяв в ладони её лицо. — Я… — девушка покраснела и скованно призналась: — Я так неловко себя чувствую… Я ведь такая… как кукла — глупая. Не знаю, как себя вести… Он улыбнулся, встал и, взяв за плечи, принудил тоже подняться. — В той комнате, — кивнул он, — я зажёг свечи. На стенах висят гирлянды роз, и их аромат смешивается с лёгким дыханием ветерка в приоткрытом окне. Он обвевает ложе, которое ждёт нас. Сейчас мы войдём туда, — Альберт смотрел в глаза зачарованной Нелли, — и эта чепуха о том, что ты не знаешь, как себя вести — сразу же перестанет приходить тебе в голову…