mirrorball

      Раздаётся взрыв хохота. Мика плачет, вытирая слёзы из-за слов Кенджи, который очень хочет провалиться сквозь землю или стать невидимкой. Акира закрывает балконную дверь, оказываясь по ту сторону комнаты, и, развернувшись, смотрит на сидящую на перилах Наоми, что скрещивает руки на груди.       — Ты в порядке, Наоми?       Не то, чтобы они подружки, подружка она с Рин, и отношения у них не особо доверительные, но Акире интуиция подсказывает — что-то одноклассницу беспокоит.       — Да. Там просто душно.       — Согласна, — Акира присаживается рядом.       Подумав, Наоми говорит:       — Не знаю, что тебе там наша иллюзионистка нарисовала, но никаких шёлковых простыней, свечек и романтичной музыки. Это ужасно.       — Почему? У всех ведь вкусы разные.       — Это кошмар. Наших советников слушать — всё сводить к катастрофе.       — Наверное. Я… Не знаю.       Они замолкают. Наоми хмурится, между бровей залегает складка. Соображает, до неё доходит, потому что голос Акиры неуверенный и тихий.       — Я думала, ты в Англии нашла себе кого-нибудь. Ты… Красивая, — нехотя признаёт Араи. — Да ладно!       — Мне это было неинтересно. Но сейчас…       — Сейчас ты в отношениях с Тодороки, — заканчивает за неё та. — Он на чём-то настаивает? Тебе не хочется?       Наоми разговаривает нормально — не цепляет и не огрызается, и Акира это ценит, потому что чувствует, что Араи волнуется. Грубой быть не хочется, хочется ответить вежливостью на вежливость.       — Нет, не настаивает и не принуждает. Шото нежен и внимателен.       — Это радует. Радует, что не такой, как Старатель.       Они обе вновь замолкают, пока голос не подаёт уже Акира:       — А ты когда-нибудь…       — Нет. Я недолго встречалась с одним парнем, но у нас дальше поцелуев и объятий не пошло.       — Кенджи говорит, что самое главное — не бояться и расслабиться. Это никому из партнёров удовольствия не принесёт.       — Странно такую мудрость слышать от Кенджи, — хмыкает Араи. — Я знаю, что он — твой друг, но… Обычно ведь балбес балбесом.       — Наоми…       — Тодороки в тебя влюблён. Думаю, сделает всё, чтобы тебе было хорошо, — неожиданно говорит Наоми. — Не бойся.       — Ты… Ты тоже.       Она хмыкает и расправляет плечи.       — Я ничего не боюсь. Ты меня недооцениваешь, Акияма.       Акира улыбается.       — Перестань. Я тебя знаю.       Акияма треплет её по плечу, продолжая улыбаться. Наоми притворно вздыхает, но ладонь со своего плеча не сбрасывает.

***

      Под пристальным взглядом Шото Акира перекидывает волосы с одного плеча на другое и оборачивается. В глаза бросается небольшой тонкий пластырь на брови — стычка со злодеем не прошла бесследно, и это она ещё легко отделалась (они с Изуку, в принципе, не пострадали, благо Бакуго среагировал быстрее их).       Но даже так она прекрасна.       — Если боишься… — начинает Шото.       — Нет, — она качает головой. — Я не боюсь.       Тодороки знает, что Акира — храбрая девушка. Но одно дело быть такой со злодеями, а не перед первой в жизни близостью. Нет, хорошо, что она не боится, просто ему не хочется, чтобы она строила из себя бесстрашного героя.       — Я доверяю тебе, Шото, — добавляет Акира.       — Я тебе тоже.       У них у обоих есть теория, но нет практического применения. Они оба были перфекционистами и когда за что-то брались, то делали это на сто процентов.       — Знаю. Можно тебя поцеловать?       — Если хочешь, — она слабо улыбается, чувствуя, как начинает колотиться сердце.       — Хочу.       Для него это в новинку, Шото не инициатор контактов и шагов. И Акире нравится, она ценит его энтузиазм.       Тодороки, однако, быстро привыкает к ощущению обнажённой кожи Акиры (всё же встречаются не первый день). Акияма кажется ему хрупкой статуэткой, которую не то, что держать надо аккуратно, смотреть на неё надо так же.       — Шото, — говорит она, и звук его имени из её уст — одновременно самое прекрасное и чувственное на свете. Акира скрещивает ноги на его бёдрах и притягивает ближе к себе за шею, касается пальцами чужой ключицы, любовно её оглаживает и смотрит в глаза, — я не разобьюсь. Не сдерживайся.       — Я сделаю тебе больно, — выдыхает он ей на ухо. — Я… Я боюсь этого.       Не хочет походить на отца, не хочет принуждать или склонять.       Не хочет, чтобы у неё опыт был разочаровывающим и негативным.       — Ты мне не навредишь. Только не ты.       То, что он у неё первый — тешит самолюбие, от этого никуда не денешься. Она доверилась ему, и подвести её он не может.       Шото целует её в губы, переплетая с ней пальцы.       …красные и белые волосы Тодороки перемешиваются на подушке и попадают в глаза. Он морщится, когда Акира, склонившись, убирает мешающиеся пряди ему за ухо. Улыбаясь, она дотягивается до футболки и, надев её, осторожно встаёт с кровати, стараясь не шуметь.       Когда он открывает глаза, Акира сидит рядом с ним. Нос улавливает запах кофе, стоящего в кружке на подносе на прикроватном столике.       — Привет, — улыбается она.       — Привет. Как ты? — он садится, соприкасаясь обнажёнными лопатками со спинкой кровати.       — Хорошо, — Акира пожимает плечами.       — Ты морщишься, — замечает Шото. — Это от удовольствия?       — Немного болит внизу живота. Я читала, что это частое…       Шото замечает на её плече из-под съехавшей с него футболки синяк. Потянувшись к Акире, он тянет ворот в сторону, оголяя больше кожи, и прикладывает пальцы, повторяя изгибы синяка.       Повторяя контур своих пальцев.       — Я сделал тебе больно, — констатирует он, опуская руку.       — …явление, — заканчивает она.       — Это тоже «частое явление»? — горько интересуется Шото.       — Шото…       — Я сделал тебе больно, — повторяет он.       — Вовсе нет.       — Сделал, Акира, — он вновь накрывает синяк на её плече своими пальцами, показывая, откуда у него такая странная форма. — Мне нужно было сдерживаться.       — Если не замолчишь — я вылью на тебя кофе.       — Мне жаль.       — А мне — нет. Ночью мне было хорошо.       И он это знает.       (Ведь срывал своё имя с её губ).       — Я всё испортил.       Акира ставит стопу на постель, берёт чашку кофе с подноса и молча делает глоток.       — Нет. Не испортил.       Они в тишине пьют кофе. Акира забирает у него чашку и ставит её на поднос, чтобы унести, как Шото касается её стопы, после подаётся вперёд и распускает ей волосы, снимая резинку.       Поднос отправляется обратно на столик.       — Пожалуйста, не злись на меня.       — Я не злюсь, честно. Поверь, если бы что-то было не так, я бы тебе сказала.       — Я знаю. Просто я…       — Ты не как твой отец, — отрезает она. — Я буквально слышу твои мысли, Шото. Прекрати.       Она тянется к нему и целует. Они начинают целоваться и делают это какое-то время, прежде чем его ладонь оказывается на её бедре.       Акира всё понимает — убирает в сторону мешающееся одеяло, толкает Тодороки в грудь и взбирается на него сверху.       — Ты уверена? Хорошо себя чувствуешь?       — Да. Очень.       Акира медленно начинает стягивать с себя любимую футболку (кажется, ей дарил её Кацуки, она часто в ней ходит, Шото успевает запомнить) под взглядом Тодороки. Ненужная в данный момент ведь отбрасываются в сторону, а её владелица склоняется к нему.       Шото отвечает на поцелуй, скользит ладонями по её телу и откидывает длинные красные волосы Акире на спину. Не прекращая поцелуй, обхватывает Акияму за талию ладонями и сползает чуть ниже, чтобы ей было удобнее двигаться.       Оглушающе хорошо.       (И это всего второй день каникул).