Игра со смертью.

POV, Виктор. Я захожу в его кабинет на закате. Всё уже готово. И я готов понести ответственность. Исправить то, что сделал, исполнить долг перед предками. Золотой кубок пуст. Но совсем скоро он дополна наполнится кровью… Моей кровью. Я предал свой род, и исправить это можно, только загладив вину перед предками, пожертвовав своим здоровьем и силами. На столе стоит клинок, которым я буду должен разрезать своё запястье левой руки. После того, как чаша наполнится кровью, рану нужно прижечь. Я снимаю с себя чёрную рубашку, и, омыв лицо водой, подхожу к чаше. Мои шаги — уверенные и твёрдые, пусть я никогда не делал этого прежде. Я беру клинок, и, склонив руку над чашей, читаю заговор. Это, своего рода, таинство. Он должен звучать на старославянском и староболгарском. И должен прозвучать ровно три раза. До и после. — Еще не поздно отступить. — Произносит Каркаров. — Ты не обязан связывать свою жизнь с Бэллой. — Но и не обязан связывать с Русей. — Отвечаю, вспоминая девчонку. — Ты ведь знаешь, для чего это нужно. Когда-то… Задолго до прихода православия, мы поклонялись иным Богам. Не было единого Бога, но и не было у нас ничего, помимо Бога. В каждом лепестке, травинке, пылинке, в каждом слове, намерении, действии, был Бог. И волю наших Богов трактовали великие волхвы. Именно волхвы подобрали тебе невесту, зная, что так будет лучше. Они предвидели всё… Но ты пошёл против их воли, решив разорвать связь с Русаной. И должен ответить за свой поступок, смыв его собственной кровью, наполнив эту чашу. Ты должен был соединить свою кровь, своё тело, свою жизнь и мысли с другой. Но ослушался. И теперь, это нужно исправить. Я делаю один порез, стиснув зубы. Ни одна капля не должна пролиться мимо. Игорь читает заговор, повторяя его снова и снова, прося предков меня простить. Из запястья льётся кровь, и я бледнею, ощущая, как начинает болеть и кружиться голова. Комната погружается в полумрак. Я закрываю глаза, находясь будто не здесь, ощущая лишь холод и запах от жжённой полыни. — Не позволяй голосам увести тебя вглубь. Всё не то, чем кажется… — Тихо произносит Игорь. И по коже пробегают мурашки. Я снова вижу перед собой мать. Совсем юную, черноволосую, жизнерадостную. Она бежит по полю босиком, а её голову украшает венок. «Сыночек?» — Удивлённо спрашивает она, замечая моё присутствие. И небо затягивают тучи. «Ты видишь меня?» «Вижу. Каким ты стал…» — Она улыбается, потрепав меня по волосам. — «Совсем взрослый… Но… Что ты тут делаешь? Ты еще тёплый… Ты живой. " «А ты?» «Я теперь вечно живая. Пока есть в твоих воспоминаниях, мыслях, сердце…» — Улыбается она. «Мне нужно кое-что рассказать тебе.» — В голосе слышится волнение. — «То, что, возможно, ранит тебя.» — Не позволяй голосам увести тебя вглубь, Виктор. — Повторяет Игорь. — Всё не то, чем кажется. — Там моя мама… — Это не совсем твоя мама. Этот мир реален, но сейчас куда важнее твой, собственный. «Что ты хочешь мне сказать, мама?» «Я скучаю по тебе… Очень сильно. Но ты должен вернуться. " «Мама… Мне страшно.» — Впервые признаюсь я."Все говорят о моём долге… О том, кем должен стать. Ты всегда говорила, что я должен следовать по своему пути. Каков он, мой путь?» «Его не пройти за тебя… Решаешь только ты, Виктор… Сынок… Я должна тебе рассказать… Я должна тебе рассказать правду о тебе. И о твоём рождении.» — Виктор! — Игорь придерживает меня. — Виктор! Всё — не то, чем кажется… «Мама…» «У нас не так много времени. Тебе пора возвращаться. Ты становишься холодным.» — Виктор! Вернись! — Кричит Каркаров, тормоша меня. Я открываю глаза, вернувшись в реальность. Чаша наполнена. Свечи гаснут. Ритуал завершён. Взяв раскалённый металл, я прижигаю рану, всё так же, стиснув зубы и вновь читаю заговор, прося прощения у своих предков, после чего обессиленно опираюсь на стену. — Ты в порядке?! — Наставник подходит, омывая моё лицо холодной водой. — Я видел маму… Она хотела мне что-то сказать. — Что именно? — Правду. О моём рождении. Ты знаешь что-то об этом? — Я не могу об этом с тобой говорить. Я дал ей слово. — Отвечает Игорь, мрачнея. — Клятву, если хочешь… — Но это касается меня. — Так или иначе… Я не в праве нарушать данное слово. Ступай к себе, Виктор. Тебе нужно отдохнуть. И я ухожу. *** POV, Бэлла. Ну, наконец-то! Наконец-то пришёл! Игоря никто не видел несколько дней, а всякий раз, когда я хотела навестить его, мне говорили, что ему не здоровится. И просили не беспокоить. Интересно, что с ним?! Замучила совесть?! Я подхожу к нему. Он и правда выглядит очень болезненным. Круги под глазами, бледный оттенок кожи, и, что хуже — его рука перебинтована. Что с ним случилось?! Снова с кем-то подрался?! Я готова обнять его, и Виктор позволяет мне это сделать, но лишь на несколько секунд прежде, чем отстранится, оставив на коже мягкий, едва ощутимый поцелуй. Мы садимся на скамью, где я готова засыпать его вопросами, и он, предвидев это, убирает волосы с моего лица. — Не здесь и не сейчас, Бэлла. — Просит он. — Что Каркаров делал с тобой?! Тебе сильно влетело?! — Нет… Я сам пошёл на это. Всё в порядке. — А что с твоей рукой?! — Не понимаю я. — Просто ожог. — Дай, посмотрю. — Я касаюсь его запястья, и он сильно напрягается, стиснув зубы. Пытается убрать руку, но я успеваю сбросить бинт. И тошнота подкатывает к горлу. Кожа на запястье пунцовая. Её уродует шрам. Шрам от острого предмета, и я меняюсь в лице. — Виктор?! Кто это сделал?! — Я сам. — Что?! Зачем?! — Я не стану сейчас говорить об этом. Есть то, о чём не стоит говорить. Особенно — когда дело касается рода. — Это и есть, ваша славянская магия?! Наносить себе увечья?! Во славу Богам?! — Не понимаю я. — Всё не так однозначно, как ты думаешь. — Холодно отвечает он, закрывая шрам рукавом. — Виктор. Мне совсем не нравится это. Не нравятся твои загадки и тайны. Во что ты ввязан?! — Бэлла. — В голосе проскальзывает угроза. — Прекрати. И не смей хоть кому-либо проболтаться об этом. Слышишь?! Во что бы я ни был ввязан, тебя это не касается. Есть то, о чём тебе совсем не стоит знать. То, что ты не готова услышать. — Тебе угрожает опасность, если проболтаешься?! Да?! — Я не стану говорить об этом с тобой. — Я сейчас же всё расскажу Дамблдору! Но он хватает меня за руку, не позволяя встать. Впивается мёртвой хваткой. Показывая, что я не сдвинусь с места, причиняя лёгкую боль. — Пусти! Мне больно! — Я не позволю тебе трепаться об этом. Ты ничего не видела и не знаешь. — Холодно произносит он. — Если об этом узнает хоть один… Ты ответишь. Я не посмотрю на то, что ты девушка. Не посмотрю на наши чувства. — Угрожаешь мне расправой, Крам?! — Я предупреждаю тебя. Тебе не стоит лезть туда, куда не просят. — Ваша магия… Она не вызывает доверия. — Ваша? — Переспрашивает Виктор, усмехнувшись. Затем, с улыбкой смотрит в глаза. — Она и твоя, Бэлла. Твоя бабка была ведуньей. — Моя бабка ничего не умела. — Умела. Но не практиковала. В те времена, в Дурмстранг женщин не брали. Но они учились всему у родственниц, с малых лет обучаясь ворожбе, зельям и заговорам. Думаешь, она просто так тебе дала куклу?! Ты в курсе того, сколько всего плохого можно сделать с этой куклой?! При желании. Она стремилась тебя защитить. — Научишь меня этому? — Прошу я. — Если дашь мне нитки… Любые. Я протягиваю ему клубок. Он улыбается. — Берешь и наматываешь на учебник… Главное, запомни, резать и завязывать узлы нельзя. Нить нужно рвать. И наматывать, что бы держалась. Тебе нужно одинаковые три намотанных клубка. Теперь берёшь, и рвёшь… — Это не так-то просто. — Признаюсь я, потерпев Фиаско. Руки болят от этой жалкой попытки. — Рвать можно одну за другой. Попробуй еще раз. Я разрываю нити с одной стороны. — Теперь скрепляешь… И отрываешь ненужное. Видишь, какая выходит фигурка? Ручки, платьице… Голова и волосы. Перематываешь пояс. И крест накрест. Вот так. Заматываешь нить… Что бы держалось. А теперь, скажи, зачем тебе мотанка. — Я хотела попробовать сделать что-то плохое. — Признаюсь я. — Насколько это возможно? — Устроить неудачи, наслать болезнь, или того хуже? Что именно? — Не станешь отговаривать? — Не понимаю я. — Зачем? Ты знаешь, как это делается. И если приняла решение, найдёшь способ. — Джинни. — Признаюсь я. — Я хочу отплатить ей тем же. Только и всего. Виктор достаёт блокнот и пишет что-то кириллицей, на староболгарском. После чего пишет этот же заговор на латинице. — Прочитаешь это. Три раза. Затем подаришь ей в знак примирения. До тех пор, пока эта кукла будет у неё, бумеранг будет работать в её сторону. Только… Она не должна ничего заподозрить. Я хотел это решить более мягким способом. Но раз ты хочешь, будет так. — Выходит, что бы научиться вашей магии, мне придётся освоить болгарский? — И старославянский, желательно. — Отвечает Виктор. — Но не обязательно. В тебе течёт наша кровь. Этого достаточно. Ты можешь колдовать на английском, со временем научишься переводить заговоры и они будут ложиться рифмой неосознанно. — Спасибо, Виктор. — За такое не благодарят. Я бы не хотел тебя этому учить. Но такова твоя воля. И кто я такой, что бы нарушать её?! Когда мы будем в Болгарии… Я представлю тебя. Мы проведём ритуал, после которого ты сможешь колдовать без последствий. — Думаешь, у меня что-то получится? Вера кельтов мне намного ближе. — Признаюсь я. — Мне страшно от ваших ритуалов. — Людям свойственно бояться того, чего они не понимают. — Отвечает Виктор. — Со временем страх уйдёт. Ты поймёшь, что во всём есть своя мудрость. И справедливость.