Нарисуй меня как Мону Лизу

Первая неделя после возвращения родителей задала новый, изматывающий и сладкий ритм. Днём они были чужими — сводные братья, которые вежливо улыбаются за завтраком, обмениваются дежурными фразами и расходятся по своим университетам. Ночью — любовниками, которые не могут оторваться друг от друга. Каждое утро Чонгук отвозил Чимина в университет. Даже когда его собственные пары начинались позже. Это стало их ритуалом. — Ты мог бы поспать лишний час, — заметил как-то Чимин, застегивая ремень безопасности. — Я сплю достаточно, — ответил Чонгук, не глядя на него. — А терять время без тебя не хочу. Чимин промолчал, но его сердце сделало кульбит. По дороге они всегда заезжали в какое-нибудь тихое место — тупик у парка, пустырь за торговым центром, безлюдную парковку. Чонгук глушил мотор, и через минуту они уже целовались, перебираясь на заднее сиденье. — Мы опоздаем, — шептал Чимин, пока Чонгук стягивал с него джинсы. — Успеем. Иногда, если времени было больше, они снимали номер в гостинице. Дешёвый мотель на окраине, где никто не задавал лишних вопросов. Там можно было не сдерживаться — кричать, стонать, оставлять следы. Чонгук платил наличными, и они уходили через чёрный ход, чтобы не попасть на камеры. — Мы как шпионы, — смеялся Чимин, поправляя одежду. — Шпионы хотя бы не рискуют так, как мы, — мрачно отвечал Чонгук, но в его глазах плясали чертики.

***

Однажды, сидя на лекции по микроэкономике, Чимин открыл чат с Чонгуком и отправил короткое: «Скучаю. Твои лекции такие же скучные, как мои?» Ответ пришёл через минуту. «Хуже. Препод нудный, как отчётность отца». Чимин улыбнулся в телефон, прикрыв рот рукой. «А ты о чём думаешь, когда он говорит?» Пауза. Чимин уже представил, как Чонгук хмурится, пытаясь придумать ответ, который не будет слишком откровенным. «О тебе. Всегда о тебе». Сердце пропустило удар. Чимин облизал губы и, оглядевшись по сторонам, написал: «А что именно обо мне? Расскажи подробнее. Я на лекции, мне нужно отвлечься». Чонгук не отвечал целых десять минут. Чимин уже начал нервничать, когда телефон завибрировал. «О твоей шее. О родинке на твоём левом полупопии, которую я так люблю. О том, как ты запрокидываешь голову, когда кончаешь. О твоём запахе у меня на подушке. Достаточно подробно?» Чимин прикусил губу, чувствуя, как кровь прилила к лицу и ниже. «Маловато. Продолжай». «Чимин, ты в аудитории». «И что?» «Я не могу работать, когда ты меня заводишь», — написал Чонгук. Чимин облизнул пересохшие губы и ответил: «А я не могу учиться, когда ты далеко. Мы квиты». Он представил, как Чонгук сейчас сидит в своей аудитории, сжимая телефон, пытаясь сосредоточиться на лекции по истории искусств. Представил его напряжённую челюсть, его пальцы, барабанящие по столу. Переписка достигла точки кипения где-то на середине третьей пары. Чимин сидел на лекции по макроэкономике, уставившись в телефон, и чувствовал, как кровь отливает от головы куда-то ниже. Через двадцать минут на телефон омеги пришло смс. «Нам нужно срочно встретиться», — написал альфа. «Где? У меня ещё две пары». «Плевать на пары. Выходи, я уже в коридоре». Чимин поднял голову. Преподаватель что-то вещал про инфляцию, студенты клевали носами. Чимин быстро нацарапал на листке бумаги: «Тэ, если я не вернусь до конца лекции — забери мои вещи. Спасибо, ты лучший ♥️» Он сложил записку вчетверо и передал сидящему рядом Тэхёну. Тот развернул, прочитал, и его глаза округлились. — Ты куда? — прошипел он, хватая Чимина за рукав. — У нас ещё пары! Чимин подмигнул, выдернул руку и, пригнувшись, на цыпочках двинулся к выходу. Преподаватель как раз повернулся к доске, и Чимин проскользнул в дверь. — Извините, можно выйти? — громко сказал он уже почти из коридора. — Идите, — махнул рукой профессор, даже не обернувшись. Тэхён остался сидеть с запиской в руке, провожая друга взглядом, в котором смешались ужас и восхищение. — Снова ищешь на жопу приключения, Чимин, — прошептал он и убрал записку в карман. В коридоре Чимин нос к носу столкнулся с Чонгуком. Тот выглядел так, будто его выдернули из какого-то водоворота, весь взъерошенный, с горящими глазами, в чёрной футболке, которая обтягивала его плечи. — Ты с ума сошёл, — выдохнул Чимин. — Твоя же alma mater на другом конце города. — Я ехал как проклятый, — ответил Чонгук, хватая его за руку и увлекая за собой. — Идём. — Куда? — Надо найти укромное место. Они прошли мимо гардероба, мимо турникетов, свернули в боковой коридор, где обычно хранили старые стенды и стулья. Чонгук толкнул дверь — она оказалась не заперта. Кладовая. То что нужно. Маленькая, пыльная, заваленная мебелью, но главное — пустая и с замком. Он закрыл дверь на защёлку, повернулся к Чимину и прижал его к ближайшему стеллажу. — Ты меня добьёшь когда-нибудь, — прошептал он, впиваясь в его губы. Поцелуй был жадным, почти злым, полным напряжения, которое копилось весь день. Чимин ответил тем же, вцепившись в его волосы, прижимаясь всем телом, чувствуя, как член Чонгука упирался ему в бедро через ткань джинсов. — Быстрее, — выдохнул Чимин. — У нас мало времени. Чонгук развернул его, прижал к стене, стянул джинсы вместе с нижним бельем одним рывком. Чимин уже был мокрым: от переписки, от ожидания, от этого безумного побега. — Ты весь течёшь, — хрипло сказал Чонгук, проводя пальцами по его промежности. — Так сильно возбудился? — Заткнись и трахни меня наконец, — простонал Чимин, утыкаясь лицом в холодную стену. Чонгук вошёл резко, одним движением. Чимин вскрикнул и тут же зажал себе рот ладонью. Второй рукой он вцепился в какой-то старый стеллаж, чтобы не упасть. Они двигались быстро, почти беззвучно, только сбитое дыхание и тихие, сдавленные стоны нарушали тишину подсобки. Чимин закусил тыльную сторону ладони, чтобы не закричать, когда оргазм накрыл его волной, от которой подкосились ноги. Чонгук кончил следом, уткнувшись лицом ему в шею, и они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу в этой пыльной, тесной подсобке. — Мы ненормальные, — прошептал Чонгук, когда дыхание восстановилось. — Знаю, — Чимин быстро чмокнул альфу в губы. — Но тебе же нравится. Чоннук усмехнулся, поправляя одежду. — Безумно. Они привели себя в порядок — насколько это было возможно в пыльной кладовке. Чимин достал из кармана влажные салфетки, и они молча вытерлись, стараясь не смотреть на пятна на полу. — Как я выгляжу, нормально? — спросил Чимин, приглаживая волосы. — Ты выглядишь так, будто тебя только что трахнули в подсобке, — Чонгук усмехнулся. — Но остальным это знать не обязательно. Чимин улыбнулся и шлёпнул его по плечу. В коридор они вышли по одному — сначала Чонгук, убедившись, что никого нет, потом Чимин. — Ну, я поехал обратно, — сказал Чонгук, поправляя воротник футболки. — Успею к последней паре. А ты? — А я на лекцию, — Чимин вздохнул. — Тэхён там, наверное, уже зубы стёр в порошок от любопытства. — Передай ему привет, — Чонгук усмехнулся и, секунду помедлив, добавил уже тише, почти шёпотом: — И... спасибо. За это безумие. — Всегда пожалуйста, братишка, — Чимин подмигнул, одёрнул край своей футболки и пошёл в сторону аудитории. Чонгук смотрел ему вслед несколько секунд, потом развернулся и направился к выходу, где на парковке его ждал чёрный Porsche.

***

Омега вернулся за пять минут до звонка. Тэхён, увидев его, вытаращил глаза. — Ты жив? — прошептал он. — Как видишь, — Чимин плюхнулся на место и забрал свой рюкзак. — У тебя губы припухшие, — прищурился Тэхён. — И щёки красные. — Аллергия, — не моргнув глазом, ответил Чимин. — На что? — На дурацкие вопросы. Тэхён вздохнул, но уголок его губ дрогнул в улыбке. Он ничего не сказал — просто отдал Чимину его вещи и отвернулся к доске. Но Чимин заметил, как он спрятал в карман его записку. Не выбросил, сохранил. Наверное, для истории или для шантажа, но Чимин был благодарен и за это. Вечером они созвонились по видео, будто находятся за тысячу километров друг от друга, а не через пару метров. Чимин лежал в своей кровати, укутавшись в одеяло, наушник в ухе, свет погашен. Чонгук у себя, в полумраке, его лицо освещалось только экраном телефона. — Ты сегодня был жесток, — сказал он, и его голос звучал хрипло, устало. — Я весь день не мог выбросить тебя из головы. — А я и не хотел, чтобы ты выбрасывал, — прошептал Чимин, глядя на него через экран. Они говорили о всякой ерунде — о том, что завтра на завтрак, о странном профессоре, о том, что Ким Джун подозрительно на них смотрел — но каждое слово было пропитано невысказанным «я хочу быть рядом». Когда Чимин услышал шаги Соджуна в коридоре, он быстро прошептал: — Люблю тебя. Спокойной ночи. — И я тебя, — ответил Чонгук, и экран погас.

***

Каждый день между возвращением с занятий и приходом родителей с работы у них было окно — час, иногда два. Чимин пользовался им безжалостно. Он заходил в мастерскую под предлогом «посмотреть новые рисунки», и через пять минут его штаны уже лежали на полу, а он сидел на столе, обхватив ногами талию Чонгука, зажимая себе рот рукой. — Тише, — рычал альфа, вжимая его в стену. — Ким Джун на кухне. — Тогда... делай... так... чтобы я молчал, — выдыхал Чимин, вцепляясь ему в волосы. Это был риск. Это было безумие. Но от этого становилось только слаще. Иногда они просто лежали на диване в мастерской, закрывшись на замок изнутри, укрывались пледом, и молчали. Чонгук перебирал его волосы, Чимин водил пальцем по его татуировкам. Эти минуты тишины были дороже любого секса.

***

Однажды родители уехали на весь день — у Хёна была деловая встреча в соседнем городе, и Соджун поехал с ним. Чонгук и Чимин остались одни. На целых восемь часов. Они не выходили из комнаты Чонгука до обеда. А когда вышли, Чимин предложил: — Давай посмотрим фильм. Как нормальные люди. Чонгук удивлённо поднял бровь. — Мы с тобой разве ненормальные? — Хотя бы попробуем. Они заказали пиццу, устроились на диване в гостиной, включили какой-то старый фильм. Чимин сидел между ног Чонгука, спиной к его груди, и чувствовал, как его дыхание шевелило волосы на макушке. Это было странно — быть просто вместе, не торопясь, не боясь, что кто-то войдёт. — Странно, — сказал Чимин, жуя пиццу. — Что именно? — Мы трахаемся как кролики, а я впервые чувствую, что мы просто... вместе. Чонгук помолчал, потом поцеловал его в макушку. — Это плохо? — Нет, — Чимин отложил пиццу, повернулся и обнял его. — Это лучшее, что у меня было. Они так и просидели до вечера — с фильмом, который никто не смотрел, ведь надолго их не хватило и они занялись сексом прямо надиване, с пиццей, которая давно остыла, и с чувством, что время остановилось.

***

Но однажды произошло кое что... Чимин выложил в Instagram селфи с одногруппником — альфой по имени Минхо, с которым они делали совместный проект. Простое фото: они сидели в библиотеке, улыбались, рядом стопка книг. Чимин подписал: «Спасибо за помощь с экономикой, лучший напарник!» Он не думал, что это вызовет бурю. Чонгук увидел пост через час. Его альфийская натура взревела мгновенно. Он знал этого Минхо, тот всегда слишком долго смотрел на Чимина, слишком близко наклонялся, слишком громко смеялся над его шутками. И теперь вот оно, доказательство. Они вместе. Улыбаются. Как будто... Чонгук не досидел до конца пары. Он вышел, сел в машину и написал одно сообщение: «Выезжаю. Жди у выхода». Чимин, получив это, понял, что что-то не так. Тон был не «скучаю» и не «увидимся». Это был приказ. Когда он вышел из корпуса, чёрный Porsche уже ждал у обочины. Чонгук сидел за рулём, сжимая руль так, что костяшки побелели. Он не посмотрел на Чимина, когда тот сел в машину. — Пристегнись, — бросил он. — Чонгук, что случилось? — Пристегнись, я сказал. Они отъехали от университета и свернули в тот самый тупик у парка. Чонгук заглушил мотор и повернулся к нему. Его глаза были тёмными, почти чёрными. — Кто этот альфа на твоём фото? Чимин опешил. — Минхо? Мы делаем проект вместе. Он помогал мне с... — Он обнимал тебя за плечи, — перебил Чонгук. — На фото. Его рука у тебя на плече. Ты улыбался ему! Как улыбаешься мне. — Чонгук, это просто фото... — Для меня нет, — голос альфа сорвался на хрип. — Для меня это не «просто фото». Я видел, как он на тебя смотрит. Я видел как ты ему улыбаешься. И я... — он замолчал, сжав челюсть. — Я не могу это выносить. Чимин смотрел на него, и внутри что-то перевернулось. Он не ожидал такой реакции. Не ожидал, что Чонгук, такой сильный, такой сдержанный альфа, будет ревновать его к одногруппнику. — Чонгук, — Чимин взял его за руку, сжимающую руль, и мягко разжал пальцы. — Посмотри на меня. Чонгук нехотя поднял глаза. — Ты — мой альфа, — сказал Чимин, глядя ему прямо в глаза. — Только ты. Никто другой, Минхо просто друг, и даже не близкий. А ты тот, кто заставляет меня терять голову. Тот, кому я говорю «люблю» каждую ночь. Запомни это, пожалуйста. Чонгук смотрел на него долго, тяжело, потом выдохнул — так, будто выпускал из себя весь воздух. — Прости, — прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. — Я... я знаю, что это глупо. Но когда я вижу, как кто-то к тебе прикасается... меня просто разрывает. — Я знаю, — Чимин поцеловал его. — И мне это даже нравится. Но ты должен мне доверять. — Я доверяю, — Чонгук обнял его, притянул к себе. — Тебе — да, им — нет. Чимин рассмеялся, уткнувшись носом ему в шею. — Мой ревнивый альфа. — Только твой, — ответил Чонгук и поцеловал его в макушку. — И не забывай об этом. Они просидели в машине ещё час. Говорили, целовались, а потом Чимин перебрался к нему на колени, и они забыли о времени, о мире, о Минхо и экономике. Был только они — и их хрупкое, опасное, безумное счастье.

***

Соджун замечал всё. Он видел, как сын стал позже ложиться, как пропадал в «мастерской» Чонгука подолгу, как его запах изменился, стал глубже, насыщенне, будто он помечен. Однажды вечером, когда Чимин вернулся домой после дополнительных занятий, Соджун остановил его в коридоре. — Сынок, у тебя всё хорошо? — Всё отлично, пап, — Чимин улыбнулся, но улыбка была слишком яркой. — Ты мне врёшь, — тихо сказал Соджун, глядя ему в глаза. Чимин замер. Сердце заколотилось где-то в горле. — Пап... — Я не буду на тебя сейчас давить, — Соджун коснулся его плеча. — Но знай: я люблю тебя, что бы ни случилось, и если ты захочешь поговорить я здесь. Он ушёл, оставив Чимина одного в коридоре. Омега прислонился к стене, закрыл глаза и выдохнул. Он знал: время уходит. Скоро правда выплывет наружу. И тогда... Он не успел додумать. Телефон завибрировал. Сообщение от Чонгука: «Скучаю. Ты как?» Чимин улыбнулся, несмотря на тяжесть на душе. «Тоже. Жди меня через полчаса». Он быстро прошёл в свою комнату, переоделся и, убедившись, что родители в гостиной, выскользнул в коридор и прошёл в комнату Чонгука, в их тайный мир, где пока ещё можно было спрятаться от всех вопросов.

***

Так бы всё и продолжалось. Встречи украдкой, спонтанный секс в подсобках и машине, тихие ночи в комнате Чонгука, когда родители засыпали. Они привыкли к этому ритму — осторожному, полному риска, но сладкому. Чимин научился читать шаги в коридоре, Чонгук — различать, когда Соджун задерживался на работе, а Хён закрывался в кабинете до полуночи. Они думали, что всё под контролем.

Но как же они ошибались.

Вечер выдался тёплым и тихим. Хён уехал на деловую встречу, Соджун, по его словам, собирался смотреть фильм в гостиной и рано лечь спать. Чонгук, потеряв бдительность, пришёл в комнату Чимина. Без оглядки, без плана. Просто соскучился. Они сидели на кровати Чимина. Омега устроился на коленях у альфы, лицом к нему, обвив руками его шею. Чонгук целовал его — медленно, со вкусом, изучая каждый уголок его рта. Одна его рука лежала на талии Чимина, другая забралась под футболку, лаская кожу, поглаживая рёбра, поднимаясь выше. Чимин выдохнул ему в губы, откинул голову, позволяя целовать шею. Чонгук спустился губами ниже, к ключице, втягивая кожу, оставляя лёгкий след. В комнате было тихо, только их дыхание и мягкий шорох простыней. Дверь открылась без стука. — Чимин, я хотел... Соджун замер на пороге. В его руке был какой-то свёрток — может подарок, может забытая вещь, не важно. Он смотрел на них широко раскрытыми глазами. На сына, сидящего на коленях у пасынка. На его задранную футболку. На руку Чонгука, замершую под тканью. На след от поцелуя на шее. Чимин соскочил с колен Чонгука так резко, что чуть не упал. Футболка сползла, он натянул её обратно, руками, которые тряслись. — Папа! Я всё объясню! — выпалил он, голос срывался на писк. — Это не то, что ты подумал... мы просто... — Соджун-ним, — Чонгук тоже встал, его голос звучал ровно, но в глазах была паника. — Пожалуйста, дайте нам... — Так. Стоп. — Соджун поднял руку, заставляя их замолчать. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась такая сила, что оба прикусили языки. — Замолчите оба. Он перевёл взгляд с одного на другого, и в его глазах была не только боль, но и усталость. Огромная, выстраданная усталость человека, который пытался не замечать очевидное, пока оно не пнуло его по лицу. — Я, конечно, подозревал, что между вами что-то происходит, и так хотел ошибаться, — сказал он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Но одно дело подозревать, а другое — увидеть собственными глазами. Чимин готов был сквозь землю провалиться. Его лицо пылало, слёзы наворачивались на глаза, но он не мог выдавить ни звука. Он чувствовал себя маленьким, грязным, пойманным за чем-то постыдным. Чонгук шагнул вперёд, заслоняя его собой. Не агрессивно, но твёрдо. Как стену. Как защиту. — Не надо на него кричать, — сказал он, хотя Соджун и не кричал. — Это я во всём виноват. Не он. Соджун посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза на Чимина, который выглядывал из-за плеча альфы — бледный, с мокрыми ресницами. — Чимин, — тихо сказал он. — Я жду тебя через две минуты в кабинете у Хёна. Не опаздывай. Он развернулся и вышел. Дверь закрылась мягко, без хлопка — это почему-то было страшнее, чем если бы он её с грохотом захлопнул. Комната погрузилась в тишину. Чимин стоял, глядя в пол, и дышал так, будто только что пробежал марафон. — Чимин... — Чонгук повернулся к нему, взял за плечи. — Посмотри на меня. Чимин поднял глаза. Они были красными, полными слёз и страха. — Всё будет хорошо, — сказал Чонгук, хотя сам в это не верил. — Мы всё уладим. Я не позволю... что бы они ни решили, я не отступлюсь. Слышишь? Чимин кивнул, но кивок был слабым, неуверенным. Он высвободился из его рук и направился к двери. Ноги не слушались — идти было тяжело, будто каждую ступню налили свинцом. На пороге он остановился, не оборачиваясь. — Чонгук? — Да? — Ты меня правда любишь? — Больше всего на свете, — ответил альфа, и голос его не дрогнул. — Спасибо. Чимин вышел и дверь закрылась. Чонгук остался один в комнате, которая всё ещё пахла Чимином и их страхом. Он опустился на край кровати, уронил голову в ладони и замер. Внизу, через этаж, он слышал приглушённые голоса. Разговор только начинался. И он ничего не мог сделать, кроме как ждать.