Возрождения Бога в мире DхD.

Иссэй сидел на краю койки, сгорбившись, как преступник перед исповедью. Шесть часов... Всего шесть часов назад он стоял голый перед Риас, чувствуя, как ее магия проникает в самое нутро его демонической сущности. Теперь же в памяти всплывали обрывки разговоров, словно клочки сожженного письма, еще хранящие следы чернил. Тот вечер. Риас, холодная и властная, приказала ему раздеться. Он повиновался с той покорностью, в которой уже не было стыда - только привычное рабское дрожание. Она тоже обнажилась, но в этом не было ни страсти, ни желания - лишь ритуальная необходимость. Ее рука на его плече, другая - на сердце... Магия лилась в него, как яд в рану, исцеляя и калеча одновременно. Когда она ушла в душ, смывая с себя следы его сущности, Акена принялась за бинты. Ее пальцы двигались методично, безжалостно, как руки тюремного лекаря. "Похоже, исцеление займет еще немного времени," - бросила она, и в голосе ее звучало что-то между жалостью и презрением. "Да, экзорцист был действительно силен," - пробормотал Иссэй, чувствуя, как бинты впиваются в плоть. "Это показывает, что не только демоны могут быть опасными." "Многие изгнанные Церковью люди теперь служат падшим ангелам," - продолжила Акена, и в ее словах слышался горький опыт. "Так значит, Асия тоже среди них?" - вырвалось у Иссэя, и он тут же пожалел о своем вопросе. "Ты демон, а она слуга падшего ангела. Факт," - донеслось из-за двери ванной. Голос Риас звучал холодно, окончательно, как приговор. Иссэй закрыл глаза. В темноте за веками мелькали образы: Асия с ее кроткой улыбкой, Риас с ледяным взглядом, экзорцист с клинком света... Все они смешались в один клубок, где уже невозможно было отличить друзей от врагов, правду от лжи, спасение от проклятия. Он лежал теперь, прижавшись к подушке, и думал, что демоны, возможно, не самые страшные существа в этом мире. Гораздо страшнее были люди - бывшие люди - которые, потеряв веру, обрели новую жестокую религию в служении падшим ангелам. А где-то там, за стенами этой комнаты, Асия... Его Асия... Была ли она теперь его врагом? Или просто еще одной жертвой в этой бесконечной войне между светом и тьмой? Иссэй поднялся с койки, как осуждённый встаёт на эшафот. Тело ныло от недавних ран, но боль эта была ничто по сравнению с мукой душевной. Он натянул спортивную форму - эту тюремную робу собственного бессилия - и выбежал в парк, где железные тренажёры стояли, как орудия пыток для самоистязания. Неуклюжие попытки упражнений лишь подчёркивали его немощь. Каждое движение было подобно удару бича по собственному самолюбию. А в тени деревьев, приняв облик случайного прохожего, наблюдал Наруто. Его взгляд, полный странной смеси жалости и презрения, словно прожигал спину младшему брату. "Иссэй-кун, что ты здесь делаешь?" - раздался вдруг голос, от которого у Иссэя похолодело в груди. Асия. Она появилась внезапно, как призрак прошлого, которое он тщетно пытался забыть. Он обернулся, и сердце его сжалось в странном спазме - там была и радость встречи, и горечь воспоминаний, и стыд за собственное малодушие. "Асия, рад видеть, что с тобой всё в порядке," - выдавил он из себя, и улыбка его была кривой, как петля на виселице. - "Э-э-э, не хочешь прогуляться?" Они пошли по городу - он, сгорбленный под грузом невысказанного, она - с той лёгкостью, которая бывает лишь у тех, кто уже переступил черту. Наруто следовал за ними, как тень совести, неотвязная и беспощадная. В "Fast Food" Иссэй с маниакальным усердием объяснял Асии, как есть бургер - этот символ обыденной жизни, так чуждый им обоим. Его пальцы дрожали, когда он показывал, как держать булку, и в этом жесте было что-то жалкое и трогательное одновременно. "Кстати, как ты оказалась в парке?" - спросил он, чувствуя, как вопрос этот висит между ними, как дамоклов меч. "Просто нашла свободное время и решила прогуляться," - ответила Асия, и улыбка её была фальшивой, как монета фальшивомонетчика. Иссэй понял, что она лжёт, но сделал вид, что поверил - ибо какое ему было дело до правды, когда сама ложь давала возможность продлить эту странную, мучительную встречу? Они играли в автоматы, когда Иссэй выиграл для неё плюшевую игрушку, в его глазах на миг вспыхнуло что-то похожее на счастье. Но по дороге домой Асия заметила, как он бережёт левое плечо. "Это рана от последней битвы?" - спросила она, и в голосе её прозвучало что-то, от чего Иссэю захотелось либо зарыдать, либо засмеяться. Он лишь пожал плечами, и это движение причинило ему такую боль, что в глазах потемнело. Но боль эта была ничто по сравнению с той, что терзала его душу - боль от осознания, что он, демон, влюблён в слугу падшего ангела, что между ними пропасть, через которую нет мостов, что их прогулка - лишь краткая передышка в вечной войне, где им суждено быть по разные стороны баррикад. А вдали, за углом, Наруто наблюдал за этой сценой, и в его глазах читалось странное понимание - понимание того, что его младший брат обречён страдать, ибо такова участь всех, кто пытается любить в этом мире, где любовь - самая непозволительная роскошь. В укромном уголке парка, где тени деревьев сгущались, словно готовясь поглотить их грехи, Асия прикоснулась к ранам Иссэя. Её пальцы, тёплые и дрожащие, излучали свет — тот самый, что когда-то принадлежал Церкви, а теперь служил изгоям. Иссэй сжал зубы, но не от боли — от стыда. Стыда за то, что нуждается в её помощи, за то, что не может защитить её сам. Она начала рассказывать свою историю — о монастыре, о предательстве, о бегстве. Иссэй слушал, и в его груди клубилось что-то тёмное, звериное. Наруто, наблюдавший издалека, почувствовал, как её слова отзываются в его собственной памяти. Деревня. Ненавистные взгляды. Камни, летящие в спину. Лишь горстка тех, кто осмелился протянуть руку… Но тут явилась она. Рейналь. Её появление было подобно лезвию, рассекающему тишину. — Пора возвращаться, Асия. Голос её звучал холодно, как приговор. Асия вскинула голову, и в её глазах вспыхнул бунт. — Нет! Я не вернусь туда! Ни за что! — Она обернулась к Иссэю, и её голос дрогнул. — Прости, Иссэй-кун… Я сбежала. — Я уже догадывался. — Иссэй встал, шатаясь, но сжал кулаки. — Я бы не оставил тебя с ними. Наруто больше не мог оставаться в тени. Он шагнул вперёд, и в его движении была неотвратимость грозы. — Зачем ты здесь, Падший Ангел? Рейналь повернулась к нему, и её губы искривились в презрительной усмешке. — Жалкие демоны, такие как ты, не должны разговаривать со мной. Но затем её взгляд скользнул по нему — и что-то в её выражении изменилось. Она узнала. Наруто не дрогнул. — Хорошо. Забирай Асию и уходи. — Его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — И передай кое-кому послание. Он приготовился — его аура сгустилась, хенге уже ждало своего часа. Рейналь напряглась, почувствовав угрозу. — О-о. Интересно, что это за сообщение… — Асия. — Наруто не отводил глаз от Рейналь. — Иди с ней. — Закрой рот! — Иссэй бросился вперёд, но Наруто остановил его жестом. — Она не сделает ей ничего… Он замолчал, и в этой паузе было всё — и ярость, и страх, и бессильная надежда. — …Я надеюсь. Асия посмотрела на Иссэя — последний взгляд, полный тоски и благодарности. Потом повернулась и пошла к Рейналь. А Наруто остался стоять, готовый — к бою, к мести, к неизбежному. И только ветер шелестел листьями, будто смеясь над их тщетными попытками избежать судьбы. Рейналь унесла Асию в небо, как хищная птица уносит добычу, и исчезла в черных крыльях ночи. Иссэй стоял, сжав кулаки, и смотрел в пустоту, где только что была она. В его груди бушевало что-то темное, безумное, почти нечеловеческое. — Давай вернемся в кружок, — сказал Наруто, положив руку ему на плечо, но Иссэй не ответил. В комнате кружка царила тяжелая тишина, прерываемая лишь нервным дыханием Иссэя. Он стоял перед Риас, его глаза пылали, а голос дрожал от ярости и отчаяния. — Помоги мне спасти её! Риас взмахнула рукой — пощечина прозвучала, как выстрел. — Сколько раз тебе говорить? — её голос был холоден, как лезвие. — Нет — значит нет. Забудь об этом. Ты член клана Гремори. — Тогда исключите меня! — вскричал Иссэй, и в его словах звучало что-то дикое, отчаянное. — Я пойду один! — Ты просишь невозможного. — Я всего лишь пешка! — зарычал он. — Потеря пешки ничего не значит! Риас вздохнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Достаточно, Иссэй. — Она подошла ближе, её голос стал тише, но тверже. — Все фигуры имеют свою силу. Если пешка попадает на поле боя, она может использовать любую силу… даже короля. Иссэй замер. — Значит… я могу рассчитывать на вашу поддержку? — Если я сочту это необходимым. Она отвернулась, но добавила, уже уходя: — Твой тайный артефакт связан с тобой. Чем сильнее ты — тем сильнее он будет. В этот момент вошла Акена, шепнула что-то Риас на ухо. — У нас возникло дело, — сухо сказала Риас. — Отойдём на минуту. Иссэй смотрел ей вслед, и в его взгляде горела надежда. Когда она вернулась, её лицо было непроницаемо. — Я понимаю, что ты просишь, — произнесла она. — Но даже с помощью других ты не сможешь противостоять им навсегда. Она взглянула на Наруто. — Он не сможет тебе всегда помогать. — Я понимаю, — тихо сказал Иссэй. — Но я всё равно пойду. Ничто не остановит меня. Тогда Конеко обернулась к Наруто: — Что скажешь, Наруто-кун? Наруто закрыл глаза, улыбнулся — улыбкой, в которой не было ни веселья, ни радости. — Я ничего не видел и не слышал. Он открыл глаза, и в них читалось решение. — И сейчас лучше уйдите отсюда. Ребята переглянулись — улыбнулись — и вышли. Навстречу ночи. Навстречу битве. Навстречу своей судьбе. А за окном ветер шелестел листьями, будто смеясь над их безумием. Но они уже не слышали. Они шли.