Облако над тучей

      Куромаку же уже был в светло-серой части замка, медицинском крыле, где по коридору ходили туда сюда врачи, пациенты, прочие жители Курограда, и все были как всегда заняты. Здесь царила не такая мрачная атмосфера как в катакомбах, но здесь были холод, безразличие и однообразность. Куромаку спокойным шагом шел к палате Вару, как ему указали, к 213 палате. Сквозь запотевшие от дыхания Пика очки не было видно глаз и в целом он был все таким же серьезным и сосредоточенным, будто не сейчас он жестоко мучил Пикового короля… Вару сидел на кровати в серо-светлой палате, укрывшись одеялом и глядя в окно, за которым шел дождь. Мальчишке было до сих пор страшно после того момента, когда его король почти убил его, он видел в своих воспоминаниях яростные глаза и огромную силу, что читалась во взгляде… а потом пришел Куро и… после он не помнил что именно произошло… Он конечно ненавидел своего короля и подшучивал над ним, но никогда не желал ему смерти. И все же зеленоволосый чувствовал что произошло что-то неладное. —Он мертв?.. — спросил паренек, не оборачиваясь к двери, когда Куромаку вошел в палату. — В большинстве смыслов — мертв. Не беспокойся об этом: больше ты о нем не услышишь. Больше никто о нем не услышит, — следовательно, говорить о нем нет смысла, — ответил Куромаку сухо, садясь в кресло у кровати раненого. — Сейчас нам необходимо поговорить о тебе. Врачи говорят, что рана серьезная, но она не должна иметь особенно тяжелых последствий для тебя… Это определенно хорошая новость. Также, поскольку твой король не может заботиться о тебе, а ты еще не достиг возраста шестнадцати лет, некоторые решения касательно твоей жизни принимать должен я как старший из королей. Тебе есть что сказать сейчас? Куромаку, как и обычно, казался образцом серьезности, спокойствия и строгой благожелательности. Его все знали как холодного, но вполне заботливого человека, который многое готов сделать для окружающих, и особенно для своих подопечных… О его тайне, скрытой в десяти метрах под землей, не должен был узнать никто, кроме двоих особенно приближенных слуг, которые помогали ему в этом деле. Он бы сделал все, чтобы никто не узнал, и даже его план отослать побыстрее раненого валета был продиктован скорее желанием скрыть тайну от его любопытных глаз, чем заботой о его благополучии. Слова Куромаку очень сильно давили на травмированный мозг Вару, а его холод доводил до тряски во всем теле, из-за чего мальчишку стало мелко трясти, а на глазах показались слезки. Он вспоминал моменты из прошлого: как Пик был груб с ним, как его воспитывал и пытался сделать из него образцового мужчину, тренировал его, терпел все выходки и заботился… А теперь, он никогда не услышит его грубого и злого голоса, никогда не пообщается с ним и не сыграет партию в шахматы, никогда не сможет разыграть его… он был важной частью его жизнью, и теперь ее жестоко оборвали, а вместе с ней и ушли шутки и тот самый веселый Вару с его надоедливостью и коварством. На его место пришел покинутый и брошенный ребенок, который теперь останется один. И если бы он узнал правду, он был бы счастливее жителей Фелиции, потому что был готов сделать все лишь бы встретиться с ним. Хотя бы… увидеть. Пиковый валет сжал пальцы в кулаки, вытер локтем слезы и накинулся на Куро, схватив его за грудки. Изумрудные глаза горели яростью, непослушные зеленые кудряшки слегка навалились на плечи, а на лице был перекошенный оскал, из глаз текли слезы. —Ты убийца! — выкрикнул он, вовсе не писклявым, а даже грубоватым, но полный боли голосом. —Ты убил моего короля! Ты был причиной его смерти! Он… он был для меня всем! Был и жестоким королем и учителем… я обещал ему что буду настоящим мужчиной! И... не буду плакать… Он вытер слезы и шмыгнул носом, также крепко держа Куромаку за грудки. —И ты. ты не заменишь его, никогда! Ты холодный и строгий… ты не Пик чтобы мне указывать! Вдруг Вару получил ощутимую пощечину от Куро и упал обратно на кровать, держась за покрасневшую от удара щеку. Вару стиснул зубы от боли и прошипел, совсем как Пик: —Ублюдок… Куромаку хмыкнул и холодно продолжил: — Вару, я знаю, что ты расстроен, но убил его даже не я: он сорвался с башни, увидев, что ему не победить в одиночку нескольких моих солдат. Пытался отступить, но забыл о том, что окно было открыто… Безусловно, трагично, но разве ты забыл о том, как он пытался тебя убить? — говорил Куро, внимательно разглядывая бледное круглое лицо своего собеседника. Его, откровенно говоря, мало трогало его горе, ведь он видел в случившемся лишь справедливость, которая, наконец, восторжествовала. — И, раз уж ты так не хочешь находиться рядом со мной, я сделаю тебе подарок… Я хотел отправить тебя через несколько дней, хотя врач и говорил, что поездка не навредит тебе и сейчас, но… Завтра же ты едешь в Зонтопию. Там ты пройдешь реабилитацию и пробудешь до тех пор, пока твое королевство не восстановят. Есть ли у тебя вопросы? Вару глядел на Куромаку прожигающими изумрудными глазами, на лице все также был хищный оскал полный боли и ярости, руки мелко тряслись. Он был готов прямо сейчас наброситься на Куро и разорвать его, чтобы вылить на него всю боль и печаль, или на худой конец облить краской и приклеить к стулу, когда тот будет сидеть, лишь бы справиться с этим ощущением. Он не видел в глазах Куро ни сострадания, ни жалости или какой-то печали… ему будто бы было… все равно? Вару глубоко вздохнул и опустил взгляд вниз, чувствуя новый порыв рыданий, который он едва-едва сдерживал… —И чего ты рыдаешь? — послышался знакомый голос Пика из воспоминаний прошлого. Тогда Вару, еще мелкий, тихо плакал, утыкаясь в подушку своей спальни и дрожал от страха, укутываясь получше в одеяло. —Отстань! Со мной все хорошо… —Я же вижу что это не так. Он промолчал и сильнее укутался в одеяло. Пик глубоко вздохнул, подошел ближе и сел рядом, приобняв плачущего валета за плечи. Вару молча прижался к его крепкому телу и обнял, уткнувшись лицом в грудь. —Что бы не случилось, Вару… никогда не сдавайся. помни это. Поражение тоже опыт —Даже ты можешь проиграть? —Все ошибаются… главное это признать. И исправиться, — отозвался Пик, слегка погладив Вару по зеленым кудрям. Этот момент был одним из волшебных и милых… он был спокоен и чувствовал себя куда безопаснее и увереннее… потому что рядом был его король. Паренек снова всплакнул и вытер слезы рукавом, пытаясь унять внутреннюю сдавливающую боль в груди, он ответил: —Я согласен… лишь бы не видеть твою рожу… я не сдамься! И буду хорошим правителем! Пик… Пиковый король гораздо лучше тебя! — сказал он с твердостью и полностью скрылся под одеялом, едва сдерживая слезы и боль. «Мой король… я всегда буду рядом…» — подумал Вару. — Может, ты и прав, вот только кто кого теперь поймал… — фраза вырвалась у Куро внезапно, и он поспешил напустить на себя как можно более суровый вид, чтобы мальчишка не смел задавать вопросы… Все же надо было спать побольше: так можно и проболтаться о чем-то важном тем, кому не следует знать. Бросив последний внимательный, но не сочувственный взгляд на Вару, король встал и быстро проговорил: — Собирай вещи. Ты едешь завтра на рассвете… Зонтик согласился принять тебя во дворце, и Алебард с радостью присмотрит за тобой: сейчас, когда в стране все благополучно и стабильно, у него слишком мало работы. Твой генератор, кстати, цел, и тебе его вернут по возвращении в Варулэнд. После этого он вышел, заперев за собой дверь… Еще не хватало, чтобы этот сорванец шастал по всему дворцу и заглядывал куда не надо. Как только Куромаку скрылся, в дверь полетела склянка с лекарством — и со звоном разбилась о выкрашенное серой краской дерево. Вару хотел попасть в Куро, но у него не получилось, и он рыкнул на самого себя за глупость—все кончено, Пика нет, он уедет к Зонтику и надо попробовать изменить политический строй в Варулэнде, сделав похожим на… Империю. Да, империю. Нарастить армию, повысить остальные слои общества, укрепить жизнеспособность и однажды напасть на Куроград, потихоньку распространяя влияние по Карточному Королевству. Он решил продолжить дело своего короля, в честь него, и действовать осторожно и тихо, притворяясь дурачком и шутником, чтобы потом показать свою жестокость и ярость. Об этом паренек думал, собирая вещи и слегка ухмыляясь, представляя как он пленяет Куромаку, перестраивает Куроград под себя и становится правителем огромного королевства, которое имеет огромное влияние на остальных… но это потом. Боль потихоньку уходила вместе с мечтаниями, и было не так страшно и тоскливо, что уже радовало. Теперь и Вару будет ждать. Ждать своего часа.

***

Металлический лифт медленно опустился в самый низ катакомб и под громкий сигнал открыл решетчатые двери, открывая двум солдатам и Куромаку вид на мрачный темно-болотный коридор с другими камерами, в конце которого была закрытая стальная дверь: за ней был заточен сам Пиковый король. —Повелитель, мы проследим за ним, не беспокойтесь. Наши солдаты с вышек навели на него автоматы чтобы при случае побега пристрелить его, плюс на него действуют иголки и он не сможет двигаться. Мы все сделаем в идеальном виде, — говорил один из солдат, идущий рядом с Куромаку по коридору. — Чудно. Через некоторое время, — пока неизвестно, когда именно, — я вынужден буду уехать, чтобы помочь своему валету. Я быстро вернусь, но в это время мне хотелось бы, чтобы здесь соблюдался идеальный порядок. Ни один человек не должен знать о том, что Пиковый король содержится в камере. Для мира он мертв, помните! — отвечал строгий лидер, удовлетворенно оглядывая все, что ему показывали. Он был абсолютно доволен такими мерами: пленник должен страдать за свои прежние грехи. — Теперь я должен оставить вас, чтобы позвонить человеку, с которым у меня… важная сделка, — сказал Куро в конце этой небольшой проверки. Оказавшись в своем кабинете, он тут же набрал номер первого советника своего валета, чтобы еще раз уточнить условия их договора. — Добрый день… Как чувствует себя Зонтик? Не слишком напуган последними новостями? —Добрый день, Куромаку… — прозвучал плавный, немного глубокий голос Алебарда, первого советника с седыми длинными волосами, в голубой мантии и просто прекрасной внешностью. Он был очень мудрым и иногда слишком радикальным, но всегда был глубоко предан своему господину и делал все ради него и государства. Сейчас он сидел в кресле напротив камина, его тонкие паучьи пальцы обхватывали трубку, он был уверенным и спокойным в тот вечер. —Повелитель Зонтик чувствует себя гораздо лучше чем полчаса назад… я сумел его успокоить и дал понять что все будет хорошо… мне очень жаль что так получилось с Пиковым королем…но видимо, такова жизнь и Великий Зонтик простит его душу. Вы вроде бы хотели привезти к нам короля Вару для реабилитации. Спешу обрадовать, комната для него готова и мы с радостью присмотрим за ним, — протянул Алебард и закурил тонкую сигару, выдыхая дым прямо на голубые языки пламени камина, которыми он во время разговора задумчиво соцерзал. Некоторые называли его странным, но уважали за строгость, мудрость и особый авторитет, он не желал никому зла и был справедливым… однако даже он чувствовал что все далеко не так как кажется, но может, ничего и нет? — Я рад слышать об этом, Алебард. Я был уверен в том, что на вас можно положиться… Прошу, следите за состоянием Зонтика: он, хотя и бог, все же еще совсем юн. Что же до Вару, я прошу вас быть внимательным и при необходимости строгим. Если он обидит вашего повелителя, не стесняйтесь наказывать его в том числе и физически, ведь он избалован и, кажется, лишен сострадания к тем, кто на него не похож. Однако не переусердствуйте: он все же болен, — говорил король мягко, спокойно и холодно. Алебард не почитал его так же, как Зонтика, но считал самым надежным из правителей соседних королевств. Можно сказать, между ними была необычная, но достаточно крепкая дружба, или по крайней мере сотрудничество: оба они заботились о благополучии Зонтика, и их взгляды во многом совпадали. Год назад Куро впервые обратился к Алебарду за советом — скорее от безысходности, чем от доверия к нему, — по поводу того, как убедить Зонтика выйти из дома и прийти на общее собрание, и это стало началом их знакомства. Сейчас же их сотрудничество было, возможно, на как никогда высоком уровне, и без полного доверия Куро точно не договаривался бы с ним о присмотре за Вару. Алебард же относился к Куромаку как к выгодному сотруднику, но не как к другу или начальнику, так как единственным человеком, который имел какое-то влияние на него, был Великий Зонтик. Он был готов помочь Куро в любом случае, но если это будет удобно и выгодно ему. К тому же он находил Куромаку малость странным и слишком замкнутым королем, но и не испытывал к нему злости. С людьми вроде трефового короля нужно держаться поближе, но и не возносить до идеала, — такая у него была политика. Алебард снова выдохнул дым и, выслушав, таким же плавным, змеиным голосом сказал: —Мы обещаем что присмотрим за Пиковым валетом и применим жесткость когда это будет необходимо. И за Зонтиком я присмотрю, не переживайте. И да, мы будем ждать вас, жители уже собираются на главной площади… да упокоит вашу душу Зонтик. Закончив разговор, положил трубку, выбросил в огонь докуренную тонкую сигарету, встал, убрав руки в широкие рукава и вальяжным спокойным шагом пошел в покои Зонтика, о чем-то задумавшись. «Чем дальше… тем интереснее…» — подумал он, открывая дверь в покои. —Повелитель, к вам едут Вару и Куромаку с визитом… как вы себя чувствуете? — Вару? Я его боюсь, если честно, он издевался надо мной раньше… Но сейчас он ранен, и ему нужна наша помощь, так что мы должны его принять, верно? Это я сказал, что мы можем, когда Куро просил о помощи… — ответил Зонтик, быстро захлопывая альбом для рисования, лежавший на столе. Там он иногда рисовал то, что по его мнению могло не понравиться другим, и потому о самом существовании этого альбома знали лишь очень немногие. — И еще я думаю, что мне все-таки стоит показаться людям… Правителю с человеческим лицом доверяют больше, не так ли? Я хочу показать им, что я и правда есть и что я живой, понимаете? Мне кажется, некоторые не верят в меня, когда видят только изображения… Похоже, в этот вечер правитель был настроен говорить намного больше, чем обычно. Он мог молчать целыми днями или даже неделями, лишь коротко отвечая на вопросы, но потом его прорывало, и он делился своими мыслями с теми, кто был рядом — Алебард обычно старался не подпускать к Зонтику посторонних в те дни, когда он был склонен разговаривать, чтобы никто не смог воспользоваться сведениями, случайно услышанными от него. Советник поначалу не поверил своим ушам, когда услышал подобное от закрытого и неуверенного в себе повелителя. Он давно пытался заставить его показаться перед народом, и сейчас этот комочек неуверенности смог решиться на это. Это невольно вызвало гордость Алебарда и он одобрительно улыбнулся, опустив руку ему на плечо. —Да, повелитель… я горжусь вами что вы решились на это и с радостью помогу вам реализовать, организовать это великое действие. И я уверен, все подданные и жители Зонтопии будут рады увидеть вас такими какой вы есть… и слава о вас распространится на все земли! А насчет Вару… — он опустил задумчивый взгляд на альбом для рисования в синей обложке, слегка усмехнувшись. — Вы ведь знаете, что Пиковый король мертв? Не думаю что его валету будет до розыгрышей… Мы должны быть с ним осторожны и внимательны, потому что он убит горем, закончил он и убрал руки в рукава, продолжая что-то обдумывать, глядя в окно на вид всей Зонтопии. —Я уже созвал людей на главную площадь и церемония скоро начнется, повелитель. — Спасибо вам… И, надеюсь, я не убегу, как тогда из класса. Тогда вокруг было только тридцать человек, а сейчас — тысячи… но я буду с вами, и никто не решится смеяться надо мной… — ответил Зонтик со слабой улыбкой. Ему было страшно, но первый шаг уже был сделан: он объявил народу через систему радио, что его третий глаз невидим и что он больше похож на обычного человека, чем некоторые думают… Следующим шагом было показаться им, и с этим он уже долго тянул. Теперь же он, наконец, набрался смелости, хотя по привычке чуть не натянул перед выходом накидку с глубоким капюшоном. Выглянув в окно и увидев толпу на улице, Зонтик коротко вздохнул, попросил у мира силы и мужества и решительно повернулся к выходу. В конце концов, чем он хуже остальных? Его примут и полюбят, когда он им покажется, ведь его даже некрасивым назвать нельзя! В тот день было совсем не так прохладно как обычно. Темно-синие тучи сгустились над Зонтопией, и сквозь них едва пробивались лучи солнца, освещающие главную статую Бога на площади, на которой стоял народ от мала до велика, и все с нетерпением ждали возможности собственными глазами увидеть своего повелителя, своего Бога. На большой сине-стальной балкон замка вальяжной спокойной походкой вышел Алебард в своей мантии и с волосами, собранными в длинный хвост, он подошел к перилам, развел руки в стороны для привлечения внимания и громовым, громким голосом торжественно сказал: —Жители Зонтопии! Сейчас вам удастся лицезреть самого Великого Зонтика! Будьте к нему благосклонны и вежливы, потому что если бы не ваши молитвы и святая вера, Бог бы не спустился к нам с небес! Приветствуйте же и склонитесь! — воскликнул он и щелкнул пальцами. Двое охранников кивнули и открыли синие шторы, выпуская Зонтика на балкон. Алебард любезно поклонился ему и вытянул руку в сторону, проговорив: —Ваш выход… все для вас… Народ в нетерпении ожидал своего короля и аплодировал, кричал и ликовал, вызывая самого Зонтика и стараясь не снести ограничительные заборы, чтобы никто случайно не вбежал в замок — и вот правитель вышел к перилам. Все увидели невысокого, но красивого юношу с длинными синими волосами, синей мантией и милым, но грустным взглядом… все с придыханием соцерзали живого Бога, его красоту и силу… кто-то проронил слезу, искренне радуясь этому моменту… жители склонились перед Зонтиком и скрестили руки в молитве, а художники стали тут же зарисовывать этот исторический момент. — Здравствуйте! Я очень рад видеть вас всех… Знаете, когда я вас создавал, я даже не ожидал, что однажды вас будет так много, и думал, что никогда не смогу посмотреть в глаза одному из вас… Честно говоря, я и сейчас немного волнуюсь, потому что у богов есть свои страхи, но я и правда рад, что вы собрались здесь! — произнес Зонтик с легкой улыбкой. После того дня, когда его ударили в церкви, он часто подсознательно ждал удара от каждого незнакомца, но балкон со стальными перилами давал некоторое чувство безопасности, и он удачно подавлял свою тревогу. — Я хотел бы попросить вас об очень важной вещи. Милосердие — одна из главных ценностей, и потому я хотел бы, чтобы вы не забывали о нем ни при каких обстоятельствах… Даже если кто-то верит недостаточно или совершает ошибки, не устраивайте самосуд над ним, особенно если он не вредит никому из вас! Некоторые люди просто не знают, как вести себя правильно, или не знают обо мне… — сказал правитель после короткой паузы. В это время в толпе он заметил два знакомых лица… Армет и тот прихожанин, что ударил его. Оба смотрели с изумлением, и казалось, что в следующий миг оба решатся на какой-то важный шаг. Армет, юноша с короткими синими волосами и распахнутыми, такими светлыми и умными глазами, когда-то был слепой и по воле божьей был одарен зрением, чему он был бесконечно благодарен. И теперь, видя перед собой это божество, он был счастлив, ведь это была его мечта… святая мечта, ради которой он работал и молился. Он шагнул вперед, лучезарно улыбнулся Зонтику и сел на колени, скрестив ладони в молитве, блестя голубыми как небо глазами: —Великий Зонтик, я не знаю как вас благодарить, но я безмерно счастлив видеть вас! Именно вы подарили мне зрение и позволили лицезреть ваше могущество и величество… прошу благословите меня и остальных… спасибо вам за все! —И простите меня за тот грех… когда я ударил одного прихожанина в церкви… каюсь перед вами, мой бог… Великий Зонтик, — извинился также и тот человек, который и ударил Зонтика, но он не знал что это был именно он. Все жители склонили головы, подняли чуть выше скрещенные в молитве руки, закрыли глаза и запели хором Святую молитву: Мощное знамя грозной секиры, Серп, что колосья срезает и жнёт, Не создавай ты героев, кумиров, Щит отразит неприятелей гнёт! Глаз озирает окраины мира, Мудрость и свет венок лавра несёт, Будь ты до смерти кроток и смирен, И любовь Зонтика нас упасёт! Алебард и Зонтик чувствовали бесконечную гордость и уважение от народа, в первую очередь Алебард был рад что Зонтик пересилил себя и смог показаться и дать мудрый совет. значит не все потеряно. Зонтопия будет еще долго жить и процветать.