Облако над тучей

      Зонтик улыбнулся всем. Он готов был подхватить песню, но все же не решился: во-первых, он не считал свой голос достаточно хорошим, а во-вторых, молиться самому себе было к лицу Ромео или Вару, но не ему уж точно… Поэтому он просто кротко и счастливо улыбался всем, и, когда они закончили, снова заговорил: — Я очень горд вами и плодами ваших трудов! Кроме того, вы все отлично поете: я бы так не смог… Может быть, вы хотите рассказать о какой-нибудь особенно важной проблеме, которую не передать в письме? Я с радостью помогу любому из вас если не действием, то хотя бы советом! Он еще раз лучезарно улыбнулся и перевел взгляд с ликующей толпы внизу на Алебарда. — И, кстати, я хотел бы поблагодарить за помощь моего советника и первого помощника! Не обладая моей силой, он смог сделать очень многое для страны с помощью силы воли, упорного труда и благих намерений… И каждый из вас может сделать нечто не менее важное — в этом я полностью убежден! Высокий и ломкий голос Зонтика сейчас, возможно, впервые в жизни звучал в полную силу. Он оказался таким звонким и сильным, что даже сам валет удивился, услышав себя. Алебард был польщен этой оценкой и любезно улыбнулся, поклонился и приятно отблагодарил Зонтика за эти теплые слова. И вот в Зонтопии начался праздник. Кругом висели разноцветные гирлянды, на ветру пестрели голубые флажки, везде были изображения Зонтика, доносился гул жителей, смех детишек, что играли на улице и скакали по лужам, на главной площади расставили столы и стулья, где официанты приносили всем гостям выпечку и другую вкусную еду, а у памятника тихонько играл небольшой гитарный оркестр, на котором также играл Армет и под музыку танцевали пары. Была также и небольшая очередь что стояла перед специальным устройством, что поднимало человека и он мог напрямую что-либо попросить у Бога, но ограничен заборчиком на всякий случай. В пылу этого пиршества, смеха и музыки все забыли о страшной катастрофе, смерти Пикового короля и падения Варулэнда, все были счастливы и рады, как и Зонтик с Алибардом, которые сейчас помогали подданым расставить кресла для особых гостей… а вот и они сами. Куромаку пробирался сквозь толпу жителей вместе с Вару, несущий рюкзак с вещами. Зонтик увидел, что он был без очков и подавлен, что было странно… ведь обычно все видели его улыбку и хохот, но сейчас… он был мрачнее туч Зонтопии. —Впустите Трефового короля и Пикового валета в замок! Приказал Алебард двумя охранникам, чтобы те открыли для них ворота. Люди, услышав этот приказ, моментально, все как один обернулись. Они уже однажды видели Куромаку, когда он передавал трансляцию на весь мир, но вот Вару… В то, что этот мальчишка в безразмерном бирюзовом свитере был королем, поверить было сложно. Конечно, Зонтик тоже был молод, моложе, чем многие ожидали, но он хотя бы выглядел на свои почти шестнадцать. Вару же на самом деле был младше его всего на полгода, но круглые щечки придавали ему какой-то наивный вид — он казался совсем ребенком. Его они также видели на одной из трансляций, но почти все тогда подумали, что он не король, а принц, будущий наследник одного из королевств. Кто-то даже спросил: — Великий Зонтик, он тоже ваш брат? Такой молодой? И Зонтик печально кивнул: — Да, это один из моих младших братьев… Ему, как и мне, скоро будет шестнадцать, только он выглядит младше. Недавно он потерял своего близкого друга, и теперь ему нужна помощь… поэтому он здесь. Вару же молча разглядывал остальных празднующих жителей и слабо улыбался, осознавая что у него не хватает сил даже подшутить над их нелепым видом или над тем как кто-то смешно упал. Он не чувствовал что кому-то был нужен и что с ним будут хорошо обращаться, потому что вся его жизнь вертелась вокруг покойного Пика, именно он, грозовая злая туча, давала смысл жить, хулиганить и давала уверенность, надевая маску шутника. А сейчас в этом не было смысла, как и в зеленых спиральных очках, за которыми он скрывал изумрудные глаза. Двое охранников встретили гостей и почтительно привели на балкон Зонтика, пригласив сесть в кресла. Алебард подошел к ним, слегка поклонился и протянул уважительным и змеиным голосом: —Рады видеть вас, Трефовый король и Пиковый валет… может вина? Чаю? Наши официанты могут принести все что пожелаете, сегодня праздник. Великий Зонтик показал себя. —Я ничего не буду… Грустно сказал Вару, доставая из рюкзака блокнотик и начал что-то зарисовывать ручкой, не обращая внимания ни на пиршество, ни на холодный взгляд Куромаку. Вскоре и Зонтик присоединился к ним после выслушивания проблем жителей и сел в свое кресло по середине от Вару и Куромаку. Он чувствовал спокойствие, радость и сочувствие, видя подавленность зеленоволосого парнишки, у которого в блокноте он заметил знакомые очертания Пика. но тот лишь отдернул руку чтобы тот не смотрел. Алебард сел справа от Куромаку, достал тонкую сигару и закурил, выдыхая голубой дымок. Официанты принесли вино, воду и корзинку с фруктами, разложив салфетки и бокалы. —Как вы доехали? Без происшествий? Спросил Алебард, делая очередную затяжку и чуть прищурившись, глядя на Куромаку. — Если не считать незначительного инцидента у ворот, — без происшествий и вполне успешно… Видите ли, мне пришлось доказывать, что заснувший на заднем сиденье Вару — не труп, излишне дотошному стражу. Пришлось разбудить его, а он явно не был этому рад… Ответил Куро немного рассеянно. Он не ожидал встречи в такой обстановке, да и его постоянная усталость порой сказывалась на способности концентрироваться не лучшим образом. — Вару… — тихо позвал Зонтик, в его присутствии снова ставший робким.— Мне жаль, что так вышло… Пик был хорошим королем, и он смог бы вернуться на истинный путь, если бы… «Если бы был жив» — это юноша не решился произнести, так как ему не хотелось напоминать Вару о смерти. Одного упоминания Пика было достаточно чтобы Вару ощутил колкую боль в груди и сжимание сердца, он глубоко вздохнул и чуть отвернул голову, чтобы скрыть от остальных наступившие на глаза слезы и проговорил: —Если бы что?! И чего ты так разволновался за меня? Я без тебя знаю что я жалкий… мне иногда кажется что он где-то рядом… и… так глубоко. но я не могу достать… Вздохнул снова он и потянулся к бокалу воды, чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь и наступающий ком в горле. Он выпил воду залпом, шмыгнул носом, вырвал из блокнотика листок с рисунком Пика и спрятал к себе в карман. Зонтика искренне пугало видеть некогда вечно веселого шутника таким подавленным и тоскливым. Он все ожидал что тот назовет это нытиком, тряпкой, но зеленовласый молчал и пустым взглядом глядел куда-то вдаль, слегка сотрогаясь от холода. Зонтик укрыл его плечи пледом. Вару посмотрел на него и слабо улыбнулся, проговорив: —Спасибо… —Отлично… ничего, мы постараемся ему помочь, Куромаку… итак, я бы хотел обсудить с вами одну вещь, что вы планируете сделать с Империей Пика? Она осталась без правителя. Осторожно, чтобы не задеть Пикового валета, спросил Алебард, выдыхая голубой дымок, похожий чем-то на коготки, улетающие в небо и все также глядел на Куромаку, прищурившись. «Он очень странный сегодня… не сочувствует Вару, не интересуется победой Зонтика и в целом в напряжении… что-то здесь не так» Думал он, прикусив краешек сигары. — Империя Пика? Пока я возьму ее под свой контроль, но лишь для поддержания порядка. После же, когда Вару будет здоров, он унаследует ее полностью… Впрочем, мне нужно также позаботиться о его образовании или о том, чтобы приставить к нему хорошего советника: он слишком юн для управления подобным государством в одиночку. Ответил Куромаку, задумчиво провожая взглядом дым. Он смотрел поверх очков, но без привычного почти всем близорукого прищура, будто ему и нечего было разглядывать… Весь его вид говорил о том, что он полностью погружен в свои мысли, а мир вокруг видит как иллюзию. — Вару, ты не жалкий, тебе просто очень больно… Знаешь, я как будто смутно помню похожее чувство, но оно так далеко в прошлом, что я даже не помню, что именно его вызвало. Знай, мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе… Жаль, что у меня нет силы, чтобы лечить одним касанием душевную боль… Прошептал Зонтик, протягивая брату чашку теплого чая и печенье с корицей: — Вот это тебя немного согреет, ведь ты не привык к холодному и влажному климату… Вару слушал краем уха эту речь и немного заволновался, осознавая, что возможно однажды он будет править над Империей Пика. над Империей его короля. Но он помнил что Пик говорил: никогда ничего не бойся. И он, приняв чашку чая и печеньку, успокоил себя этой мыслью и слабо усмехнулся, устремив блестящие от слез изумрудные глазки: —Ты же бог, верно? А боги так могут… но даже без этого ты… тот еще чудаковатый друг… Он отпил чаю и откусил печеньку, чувствуя себя немного лучше и поуютней, совсем как тогда, мелким карапузом, сидел на коленях Пика и пил молочко, прижимаясь к нему. Это давало хоть какой-то надежды на лучшее. —Хм… Хмыкнул Алебард, отставив в сторону перил балкона дымящий край сигары и не сводя изучающего взгляда с Куромаку. Он пытался полностью его прочесть, проникнуть и увидеть все его тайны запрятанные в чертогах его черной души и понять почему он стал резко таким холодным. —Мудрое и логичное решение, Куромаку. Но ты не боишься что его жители и солдаты могут поднять бунт за это «вероломство» на почве тоски и депрессии? Ведь как гласит пословица: «В чужой храм со своими законами не приходи». Сказал он мягко и плавно в своей манере он, делая очередную затяжку. Куро знал что Алебард был хитрым, умным, несмотря на спокойствие, но и хорошо знал психологию, поэтому он умел манипулировать… поэтому даже в уставшем состоянии нужно контролировать себя чтобы не взболтнуть лишнего. — Не все боги могут так… Вернее, те, что могут, обычно не очень-то хотят, — Слабо улыбнулся Зонтик. — Но я правда хочу, чтобы тебе стало легче во всех смыслах… — А ведь вы правы… — Произнес Куромаку еще более задумчиво и отстраненно. — Пожалуй, советника нужно выбрать из приближенных Пика. А также мы напишем для Вару речь, с которой он выступит перед своими новыми подданными, чтобы показать им, что он чтит идеалы своего пропавшего… прошу прощения, покойного короля. Может быть, будут недовольные, но вы, я уверен, как никто знаете: подавленный в зачатке бунт и жесткое наведение порядка в начале гарантирует быстрое восстановление спокойствия и подчинения. А Вару, я надеюсь, не будет слишком уж заигрываться в демократию, как это сделал Зонтик в начале правления… Голос трефового короля звучал как никогда мрачно, сухо и почти злорадно, будто репрессии казались ему не просто неприятной, но иногда необходимой мерой, а нормальным порядком при любом неподчинении подданных… Это не было на него похоже, и тут о чем-то неладном задумались даже валеты. Вару и Зонтик настороженно слушали речь Куромаку и не верили своим ушам. Этот холод, безразличие к чужому горю и чрезмерное чувство власти… это было не похоже на миролюбивого коммуниста, а было похоже на настоящего диктатора, причем похлеще чем Вару, ведь тот хотя бы не так грубо и жестоко подавлял бунты и шествия. С ним было определенно что-то не так. Алебард был первым кто это заметил. Еще в самом начале диалога Куро был напряжен и равнодушен, не интересовался подвигом Зонтика, не сочувствовал горю Вару, почему-то упомянул Пика не как покойного сначала, а как… пропащего? Почему же? Неужели он и вправду пропал? И еще чрезмерная жестокость Куро… что-то с ним не так. Алебард ухмыльнулся, выдохнул голубой дымок, напоминающий по форме символ Пиковой масти, спокойно, но с хитрецой взглянул на Куро и ответил, спокойным и змеиным, плавным голосом: —Да, я знаю что нужно подавлять бунт более жесткими мерами… однако, этими радикально жестокими методами вы губите свой авторитет, Куромаку. Вы портите себя и ломаете… я вижу что-то изменилось в вас. возможно вы мало спите и ешьте из-за работы… если вам что-либо угодно, я прикажу и вам принесут еду и дадут хороший сон… и все же я советую пересмотреть эти методы. Когда народ страдает, самое логичное и правильное решение будет не разрушать и мучить его, а осчастливить… и тогда вас будут любить. Даже если вы не являетесь королем их государства. Подумайте об этом. Закончил он, глядя своими белыми глазами прямо в серые зрачки Куромаку, пытаясь разглядеть их через очки. Он будто бы хотел проникнуть к нему, узнать все и помочь справиться с безумием пока не поздно… но ему казалось что он опоздал. Механизм был запущен. —Ай! Ссс… Внезапно вскрикнул Вару, держась рукой за голову и шипя от странной колкой боли. Это напугало всех, даже Куромаку… неужели это… —Такое ощущение… что мне… тут режут голову… —Наверно продуло… Предположил Алебард, обеспокоенно глядя на корчущего от боли Вару, который копался в волосах в поисках острого предмета или шишки… что-то определенно кололо его голову. но он не мог понять что именно и это его раздражало. — Может быть, у тебя мигрень? Или ты так устал, что не помнишь, как ударился? Мне кажется, тебе лучше всего будет лечь сегодня пораньше… Произнес Зонтик, обеспокоенно вглядываясь в глаза Вару. Незадолго до этого на его глазах конюха лягнула в голову лошадь, и он не умер, но вскоре перестал узнавать близких и забыл все, кроме собственного имени и имени своего повелителя… Валет всерьез опасался, что Вару тоже получил тяжелую травму и через некоторое время станет таким же, как этот конюх. Однако глаза его были вполне ясными, да и речь не путалась, как у человека, стремительно теряющего рассудок, и это вселяло в Зонтика некоторую уверенность в том, что все будет в порядке. Вару со слабой улыбкой отмахнулся и отпил еще немного чая, провожая взглядом уходящего Куромаку. Он по какой-то причине не хотел больше сидеть здесь, что-то его гложило: сначала праздник, Зонтик, колкие вопросы Алебарда и боль Вару… все это вывело его из вечно спокойной и рассудительной колеи и он, чтобы в порыве ярости не взболтнуть лишнего, решил уйти. —Ох, уже уходите?.. Будто бы пропел плавным голосом Алебард, посмотрев в сторону Куро и снова закурив сигарой, слабо усмехнувшись. Зонтик взволновался и было хотел пойти за Куромаку, но Алебард мягко остановил его рукой и сказал змеиным плавным голосом: —Оставьте его, мой повелитель. Это не наша забота… наше дело… Вару. Я думаю Трефовый король достаточно умный чтобы справиться со своими проблемами. «А я прослежу…» Подумал он, задумчиво взглянув на зеленую макушку Вару, который потихоньку начинал засыпать под гитарную музыку и говор с площади…

***

Темные холодные катакомбы. Был почти вечер когда все еще раненый, полный злости, боли и усталости Пиковый король услышал знакомые томные шаги, отражающие от каменных стен, они быстро приближались и вскоре приоткрылась стальная дверь. Стоял он. В темно-шоколадном костюме, одетый с иголочки, серыми волосами и очках, сквозь которые нельзя было разглядеть глаза. В огромном зале все также на коленях с прикованными руками и иголками в теле сидел Пик, освещаемый единственным лучом луны с потолка, на стенах стояли солдаты и давно навели на него пулеметы, готовые вмиг расстрелять короля. Пик не обратил внимание на приход Куромаку и сидел, опустив голову. Он чувствовал сильную печаль, ярость и усталость… и все из-за Вару… он слышал все его мысли и слова, даже во время праздника. И также смутно слышал о судьбе его государства… Куро взглянул на павшего императора, усмехнулся и подумал: «Ничтожество» Несколько минут прошли в молчании. Пик не поднимал головы — он даже не взглянул на своего мучителя… Хотя он и был пленен, он не был сломлен и унижен. Его гордость все еще была при нем, и Куромаку напрасно ждал от него хоть капли внимания. Трефовому королю даже показалось, что его пленник без сознания, но стоило ему приблизиться, и тот тяжко вздохнул, вкладывая в этот вздох все свои презрение и неприязнь к серому ханже. Куро в этот момент будто физически ощутил, как закипает его кровь: как смеет этот ничтожный, лишенный власти, повергнутый король вести себя с ним так надменно? Он не задумываясь дал Пику оглушительную затрещину и произнес с еле скрываемым раздражением: — Раз уж ты мой гость, изволь смотреть в глаза. Что ты от меня скрываешь? Строил план побега? Отвечай, когда к тебе обращаются! И за этими словами последовала вторая затрещина. Пик никак не реагировал на смачные затрещины Куромаку, лишь дергался и слышался звон цепей от напряжения. Щеки сильно болели и жгли, челюсть пульсировала в такт сердцебиению от боли, я невыносимая ярость и душевная боль от Вару, которую он поглощал ментально, усиливались в нем, придавая много сил и энергии. Он медленно поднял голову и встретился с его глазами. Пик нахмурился, ярко светя лавово-желтыми глазами, в которых отражалась ярость, непоколебимость и безстрашие—суровый воин и сильный король. —Я все слышал, ублюдок… Грубо сказал Пик, рыкнув: —Как ты смеешь так относиться к моему валету?! Даже после моего поражения мое влияние и связь никогда не нарушится. я слышал как ты холодно к нему отзывался, ударил и еще решил что можешь делать с моей империей что угодно?! Он злобно усмехнулся, прожигая Куромаку взглядом. Даже солдаты сверху камеры вздрогнули и затихли после этой речи. —Кишка тонка. Ты очень слаб. я это вижу! И ты только все разрушишь, а не переделаешь как надо. Это все не сведется с твоих рук, я тебе обещаю… Тут он почувствовал как в его плечо резко проткнул жезл и по всему телу побежал ток. Пиковый король закричал от боли и задрожал, чувствуя как острые ветки молний прожигает ему органы и вены, он дрожал и чтобы скрыть крик, он закусил искусанную губу, громко рыча и гневно глядя на Куро. После этой шоковой терапии, он тяжело отдышался, опустив голову и расслабился, полушепотом проговорив: —Слабак… — Все еще упрямишься… Что ж, я дам тебе понять, что даже твой никчемный малолетний валет будет правителем лучше, чем ты! Я научу тебя почтению, уважению и вежливости… Знаешь, Вару всегда казался мне образцом наглости, глупости и нелепой одержимости развлечениями, но ты оказался не лучше… Я рад, что узнал это сейчас, когда ты весь в моей власти. Немедленно подними голову! Однако Пик не сделал этого, и тогда Куромаку просто схватил его за волосы, принуждая подчиниться… Жезл сверкнул в воздухе, и через все лицо Пика пролегла диагональная рана, что начиналась у левого виска и спускалась до основания челюсти справа… Впрочем, пленник не остался в долгу: он изо всех сил впился зубами в палец своего мучителя, почти откусив его. — Ты у нас бешеная собака? Что ж, в таком случае тебя необходимо лечить… Будто из ниоткуда в руке Куромаку появился шприц с неизвестным веществом. Увидев булькающую зеленую жидкость в шприце, Пик нахмурился и задергался, пытаясь в кое-то веки встать на ноги, но тонкие иглы для терапии сильно впивались в плоть, полностью лишая короля движения и он снова отдернулся, наклонив голову и испытывая неприятную ноющую боль… и тут Куро грубо взял Пика за волосы, оттянул в сторону и резко воткнул шприц в шею до конца, введя странную жидкость. Пик стиснул зубы от ярости и боли и глубоко вздохнул, ощущая как острое жжение пробежало по его венам. Он вздрогнул и проговорил: —Чертов садист! Он тихо прорычал и слабо дернулся, чувствуя как вещество жжет его вены, как будто бы вспарывает глотку и ноги, он чувствовал как ускоряется сердцебиение, он начал часто и шумно дышать и не выдержав закричал от сжимающейся сильной боли внутри, подняв голову и сотрогаясь всем телом. Крик был глубоким и таким болезненным, что отражался эхом по стенам катакомб, но не выходил на поверхность… его трясло, сильно знобило и одновременно сжигало, все внутри сдавливалось и трясло, будто он вот вот выплюнет все внутренности наружу. Он снова закусил губу до крови и промычал: —Ублюдок! Чтобы ты сдох в собственной блевотине, скотина! Ты мразь! Снова смачная пощечина. Пиковый король бунтовал, он не следовал манерам. Вскоре после ужасной реакции его вырвало прямо на пол, а тело мелко дрожало от боли и ярости… он едва едва сдержал слезу. —Ты… ты. хуже всех… Прорычал он сиплым, но злым голосом. —И я никогда не стану твоим! Никогда не склонюсь перед тобой! Никогда! Прорычал он, прожигая взглядом спокойного невозмутимого Куромаку. — Это мы еще посмотрим… Ты упрям, но я еще более настойчив. Попроси прощения за эти слова, и я прикажу накормить тебя. Если же ты не попросишь, — сиди и дальше голодным. Надеюсь, ты понимаешь меня? Голос Куро звучал сейчас даже мягко. Он будто говорил с трудным ребенком, которого нужно воспитывать, и напоминал заботливого отца… Вот только Пик не собирался покоряться ни его жестокости, ни его мягкости. Он молча отвернулся, бросив напоследок презрительный взгляд, и Куромаку раздраженно выдохнул: — Что ж, оставаться голодным — твой выбор. Не кормите его три дня! Поговорим позже… С этими словами он вышел, основательно хлопнув дверью.

***

Тем временем в Зонтопии Вару корчился от боли. Вокруг него собрались, казалось, все причастные, но никто не мог понять, что происходит… Алебард, всегда становившийся в моменты волнения не в меру жестким, буквально тряс министра здоровья. — Вы врач? У вас есть такое образование? — Дождавшись испуганного кивка от мелко дрожащей женщины он с раздражением бросил: — Тогда осмотрите принца и скажите, что с ним происходит! Может быть, его отравили? Или он болен? Или просто фантомные боли? —Я стараюсь как могу, сэр! Просто… непонятно почему он мучается… подождите немного. Немного испуганно проговорила черноволосая женщина с голубыми глазами, которая судорожно проверяла Вару на ощупь в поисках ран и травм, но ничего не могла обнаружить, страх перед наказанием только усиливало ее панику. Тем временем Вару лежал на полу и рыдал, скрючившись в клубочек и качался, говоря бессвязные слова: —Я… я страдаю! Я. глубоко… заключен… далеко… больно! Больно! Закричал принц и вцепился в руки врача, которая тут же напоила успокоительным и на всякий случай мягко вколола обезбаливающее. Все мечились и волновались, но даже взволнованный Алебард был спокоен… эта странная речь Вару его зацепила, он сосредоточенно нахмурился, наклонился к нему и мягко, совсем как отец, взял его за руку и спросил, моргнув блеклыми глазами: —Что ты видишь?.. ты чувствуешь его? Вару развернулся к нему. Слезы текли градом из глаз, а губы нервно дрожали, из носа текла кровь… он судорожно кивнул и коснулся тонкой ладони Алебарда. Тот продолжил: —Где он?.. Он показал остальным чтобы все замолчали и неотрывно глядел на Вару, все также мягко держа за плечо. Тот сглотнул, что-то пробормотал и сказал одно единственное: —Там очень сыро и одиноко… Алебард обо всем понял, едва видно ухмыльнувшись. Он поднял на руки Вару, прижал к себе, развернулся к остальным и сказал спокойным голосом: —Принцу нужен отдых. Я пригляжу за ним… вы, господа, не волнуйтесь. Скоро все изменится. Сказал он и плавным, медленным шагом пошел к направлению спальни, мягко прижимая плачущего паренька к себе. Зонтик, хватавшийся за вполне целый, но почему-то отдающийся резкой болью при каждом движении палец, не привлек особого внимания в тот вечер… Жаловаться он не привык, да и проблема Вару была явно тяжелее, и потому он предпочел терпеть. Он не знал, что это, но смутно догадывался, что природа его боли и страданий его брата одинакова. Этому должно было быть логическое объяснение, и он размышлял над ним, но решение будто ускользало… Даже ночью, когда он лег спать, его не покидало чувство, что что-то здесь не так Через два часа после раннего отхода ко сну Вару услышал тихий мягкий шепот: — Вару, ты не спишь? Я не мог заснуть и пришел проведать тебя… Тебе все так же больно? Обернувшись, валет увидел блестящие голубые глаза и бледное лицо прямо рядом с собой. Похоже, не ему одному было не уснуть этой ночью. Вару слегка привстал на большой мягкой, пастельно голубого цвета кровати и вздохнул, мельком оглянув высокий потолок спальни и люстру в виде символа трефовой масти. Боль постепенно отходила, он почти смог уснуть, но он не мог винить Зонтика за неудавшийся сон, все же, не он один страдал. Он подставил под спину подушку, отодвинулся в сторону чтобы Зонтику хватило места и проговорил, уставшим и таким подавленным голосом: —Мне уже легче… боль сходит, но я слышу шум в голове. будто это был… голос… будто я слышу знакомый голос… голос Пика. хе-хе! Да я схожу с ума видимо! Он же умер! Рассмеялся Вару ломаным нервным смехом и вытер слезы, невольно опустив взгляд на поврежденный палец Зонтика. Он немного обескураженно взглянул и спросил: —Не считай меня сумасшедшим. но мне кажется что между валетами и их королями есть связь… благодаря которой король может связаться с валетом и наоборот как по телефону… интересно… что делал тогда Куро что ты повредил палец и… жив ли Пик?.. я скоро кукухой поеду, честное слово… и что ты думаешь об Алебарде?.. Спросил он, потирая будто бы как после укола шею, слегка стискивая зубы от колкой боли. — А ведь правда… Я слышал что-то такое от Данте еще во внешнем мире! Не знаю, правда, что будет, если король или валет умрут, но Куро как будто укусили… Может быть, Пик жив, и его пытают? Только кто на такое способен? — Говорил Зонтик задумчиво и немного неуверенно. — А мой советник очень умный и желает добра, только иногда бывает немного жесток… Ты переживаешь из-за того, что он так обращался с министром, да? У них давняя вражда, но он бы не казнил ее, я думаю. Он не такой суровый, как иногда кажется, поверь. И… как думаешь, кто все же мог укусить Куромаку? Собаки или кошки у него нет. Юный монарх сейчас казался обыкновенным ребенком, испуганным, удивленным и отчасти одиноким… Конечно же, он мог вызвать помощника в любое время, и тот даже глубокой ночью явился бы по первому требованию, но Зонтик был не из тех, кто будет беспокоить людей без крайней необходимости. Да и на те вопросы, что крутились сейчас у него в голове, ответа, вероятно, не было ни у кого. Вару было смотреть за поведением «тряпки» приятно, особенно после грубого и холодного Куромаку и душевного потрясения, после которого он уже не мог пошутить как обычно, поэтому лишь вздохнул, улыбнулся и положил голову ему на плечо, укрыв его также одеялом. Ему было просто хорошо находиться с ним. Да, он был плаксивым, неуверенным, но был из тех кто мог поддержать и выслушать в любой момент. Именно сейчас это было нужно молодому принцу: ласка, любовь и помощь… —Знаешь. можешь назвать меня хлюпиком, но я в первый раз в жизни разрыдался. и все из-за… его ухода. Это же не прикольно, понимаешь? Тут и надо плакать, а не ржать. Тебе же страшно смотреть на меня плачущим? Хе-хе. хм… и. спасибо. Просто спасибо. Глубоко вздохнул он, зевнул и прикрыл глаза, приобняв Зонтика за руку, совсем как тогда обнимал Пика… ему было комфортно и уютно. он чувствовал себя в безопасности.