Дурное воспитание

После порки Агата прогулялась с Эмилем по саду, прошлась, широко раскинув руки, по полуразрушенной южной стене и нехотя свернула в сторону дома. — Вам безопасно возвращаться, госпожа? — спросил Эмиль. Агата сердито дернула плечом. Как ни крути, а порка ее уже ждет. Противная гувернантка, наверное, всю книжицу исписала. Так что теперь, никогда не возвращаться? — Зато я отмщена, — вполголоса сказала Агата и улыбнулась, вспоминая зареванных краснозадых близнецов. Эмиль глубокомысленно кивнул и предложил: — А приходите на чердак, когда сможете. И приносите вашу куклу. — Поломанную? — переспросила Агата. — Ага. Всё, госпожа, дальше лучше без меня. Эмиль на секунду приподнял кепку, чуть поклонился и убежал в сторону конюшни, а Агата потащилась к парадному входу, умышленно уродуя носки туфель о мощеную дорожку. — Ах вот ты где, — прошипела гувернантка, завидев воспитанницу на пороге. — Бесстыжая, наглая, неотёсанная! Агата присела в насмешливом реверансе, и гувернантку перекосило от возмущения. — Агата, что за беготня по дому? — осведомился отец, выглядывая из кабинета. — Где ты была и почему не развлекаешь гостей? — Я развлекала, — ответила Агата и ехидно добавила: — И они меня тоже. — Ложь! — вскричала гувернантка. — Эта невозможная, несносная девчонка убежала куда-то, оставив бедненьких деточек совершенно одних! — Они были не одни, а в приятной компании Томаса, линейки, щетки и розги из китового уса, — возразила Агата. — Это против всех законов гостеприимства! — воскликнула гувернантка. — Господин, я прошу вас перенести порку на сегодня, терпеть выходки этой га… вашей дочери становится невозможно. Вы знаете, что она разбила вашу любимую вазу? — Это не я! — топнула ногой Агата. — Папа, пусть Камилла подтвердит. — Горничная? — переспросил отец. — Они в сговоре! — воскликнула гувернантка. — А ну-ка живо в мой кабинет. Обе. Агата и гувернантка, вздрогнув от этого тона, немедленно подчинились и одинаково виновато застыли перед массивным письменным столом. Отец опустился в кресло, подкрутил усы и наконец сказал: — Агнесса, я вас слушаю. Агата сжала кулаки от досады. Гувернантка приосанилась, вынула записную книжку, положила ее на стол и с достоинством изрекла: — Я считаю, раз Томасу позволено пороть своих воспитанников, я тоже могу заняться воспитанием Агаты лично, дабы не отнимать у вас ваше драгоценное время, господин. Распорядитесь выдать мне всё необходимое, и я… Отец взял книжицу, и брови его гневно сдвинулись к переносице. Он переворачивал страницу за страницей, всё больше мрачнея, и Агата почувствовала странную слабость в ногах. — Это что такое? — вкрадчиво спросил отец, но весь тихий, звенящий металл его голоса оказался направлен не на Агату, а на гувернантку. — Сто ударов кнутом за недружелюбный тон? Тысяча за самовольную отлучку? Груша страданий за непочтительное обращение к вам? Агнесса, вы осведомлены о том, что груша страданий — это орудие пыток? — Но я… Я же как лучше… Отец хлопнул ладонью по столу, заставив гувернантку подпрыгнуть, а потом с треском разорвал книжицу. Агата тихонько пискнула. — Я буду милостив, Агнесса. Я прикажу вас выпороть и забуду о том, что вы понаписывали. — Папа, по-моему, ее надо уволить, — вставила Агата. — Нет. Ты научишься с ней ладить, — твердо сказал отец. — Агнесса, вы заведете новую книжку и будете записывать то, что посчитаете нужным. Агата побледнела, а гувернантка недоверчиво ахнула. — Агата, ты будешь ставить подпись под каждой записью, — продолжал отец. — Агнесса, что бы вы ни прописали Агате, вы получите вдвое больше. — Но как это?! — вскричала гувернантка. — Именно так, как я сказал. Любой проступок Агаты — следствие вашего воспитания. — Ну, хорошо, — недовольно сказала гувернантка. — Но позвольте мне хотя бы пороть ее лично. — Нет. — Но Томас же порет! — Томас окончил курсы порки и битья и знает меру. Боюсь, вы этим похвастаться не можете. — Хорошо, господин, тогда я хотела бы, чтобы к Агате тоже приставили такого образованного и сознательного молодого человека, который будет немедленно приводить в исполнение любое наказание. Возможно, Томас… — Агнесса, Томас приставлен к моим племянникам в связи с известными вам обстоятельствами, у нас же нет в этом нужды. Если вы сочтете необходимым, я выпорю Агату во вторник, я специально выделил для этого время. Вас в таком случае выпорют тоже во вторник. — Но… — Наш разговор окончен. Агата, ступай в детскую. А вы, Агнесса, отправитесь на конюшню и незамедлительно получите три сотни розог и шесть порций соли. — Это всё, господин? — сквозь зубы спросила гувернантка. — Почти. Груши страданий у нас, к сожалению, нет, поэтому я пришлю вам имбирь. Ступайте.