Дурное воспитание

Агата вытряхнула из корзинки всё рукоделие, сложила завернутую в салфетки еду, серебряные вилки, ножи, пару тончайших фарфоровых чашек и тарелок, добавила несколько свечей и бутылку лимонада. Покрывало, которое обычно брали с собой на пикник, в корзину уже не влезло, но расстраиваться Агата не стала. Можно, в конце концов, сидеть на куртке Эмиля, это даже романтичнее. Починенную куклу Агата тоже решила забрать. Глупо было бы оставлять ее на растерзание близнецам. Кукла в корзину кое-как влезла, но из-за этого пришлось пожертвовать лимонадом. — Ну и пусть, — вполголоса сказала себе Агата. — Будем пить воду из горного ручья. Правда, гор поблизости не водилось, но не портить же себе настроение из-за таких пустяков! Наконец собрав вещи, Агата переоделась в дорожное платье, накинула сверху клетчатый шерстяной плащ, надела шапочку с фазаньим пером и заткнула за пояс костяной ножик для вскрытия писем, рассудив, что им можно отбиваться как от волков, так и от разбойников. Близнецы во время ее приготовлений приторно сопели в кровати, а Томас о чем-то переговаривался с горничными в коридоре. Решив не рисковать, Агата затолкала под одеяло на своей кровати несколько пышных платьев, старательно свернув их, чтобы сошли за спящую наследницу, а увенчала муляж плюшевым медведем, приладив на отвернутую к стене голову ночной чепец. При задутых свечах сходство стало полным. Покончив с декорациями, Агата снова воспользовалась лифтом и покинула спальню. Эмиль ждал в условленном месте за лестницей. Он тоже нарядился соответствующим образом: залатанная вельветовая куртка, кепка с меховыми ушами, шерстяные штаны, длинные полосатые гольфы грубой вязки, добротные башмаки. И за плечами у него был солидный мешок, в котором наверняка поместилось всё необходимое. — Ты взял одеяла? — деловито осведомилась Агата. — Без них никак нельзя. — Взял, госпожа. — А огниво? — Разумеется, госпожа. — Запасной фонарь? — Само собой. — Карту? Компас? Эмиль постучал себя пальцем по виску, и Агата хмыкнула. — В путь, госпожа? — В путь. Эмиль галантно отобрал у Агаты корзину и качнул фонарем, указывая этот самый путь. Они прошли в каморку под лестницей, спустились в люк, пробрались в винный погреб, а оттуда двинулись, как утверждал Эмиль, на север, хотя Агата считала, что налево и прямо, а потом направо, налево и снова направо. Катакомбы всё не заканчивались. Фонарь светил как-то совсем уже тускло, воздух стал скверным, и Агата то и дело останавливалась и прерывисто дышала, подражая маменьке, когда та норовила упасть в обморок. — Вы устали, госпожа? — спросил Эмиль, и Агата сдержанно кивнула: — Немного. — Тогда давайте устроимся на ночь. Эмиль свернул в совсем уже узкий коридорчик, поднялся по разбитой каменной лестнице, не забыв подать Агате руку, и толкнул полусгнившую дверь. — Здесь раньше была пыточная, госпожа. Не пугайтесь. Агата осмотрелась, особое внимание уделив шипастому креслу и мимолетно представив, как усадила бы туда гувернантку. — Спать можно вот здесь, — сказал Эмиль, кивая на относительно новый деревянный настил в углу. — Это я натаскал сюда досок, на них теплее. Он принялся обустраиваться, повесив фонарь на жуткий заржавленный крюк. Агата подобрала юбки, провела пальцем по дыбе, собирая пыль, и поморщилась. — Давай хотя бы перекусим, раз так, — решила она. — А давайте, — радостно согласился Эмиль. Они уселись на одеяла и плотно поужинали, уничтожив почти все припасы, и запили еду морсом, который прихватил с собой Эмиль. После этого усталость взяла верх. Агата подавила зевок, и Эмиль поспешил убрать посуду. — Ложитесь спать, госпожа. — Здесь, наверное, крысы, — пробормотала Агата, вглядываясь в темноту. — Нет, госпожа, они все ближе к кладовой, — заверил ее Эмиль. Агата кивнула и тут же обнаружила следующую проблему: — Я не взяла с собой ночную рубашку. Эмиль несолидно фыркнул и тут же смутился: — Прощу прощения. Не нужно раздеваться, госпожа, вы замерзнете. Завернитесь в плащ и укройтесь как следует одеялом, ночи тут холодные. Агата кивнула. Вот и начались приключения! Они с Эмилем будут спать на сырой земле, в одежде! Правда, поверх сырой земли еще каменный пол, деревянный настил и одеяла, а Эмиль, наверное, в принципе не переодевается на ночь, но это так, мелочи. — Завтра пойдем в лес, — пробормотала Агата, закрывая глаза. — Вот здорово… Эмиль что-то ответил, но голос его расплылся и затерялся в потоке ускользающих мыслей. Проснулась Агата на рассвете. Из зарешеченных окошек под потолком в пыточную проникал свет, было жутко холодно, тело ныло. Агата пихнула умиротворенно сопящего Эмиля в бок и огляделась, пытаясь найти ночной горшок. — Что такое, госпожа? — сонно спросил Эмиль. — Я замерзла, проголодалась и хочу… принять ванну, — мрачно объявила Агата. — И отвернись, я не причесана! — Госпожа… — Эмиль деликатно откашлялся. — Вы хотите вернуться, госпожа? Агата задумалась. Вообще-то сейчас им предстоит доесть то немногое, что осталось из провианта, и двигаться дальше. Они будут идти весь день, а на ночь остановятся где-нибудь под дубом, разведут костер, тревожно вглядываясь в кромешную тьму, прижмутся друг к другу, слушая уханье сов… Почему-то очень захотелось в детскую, выпить какао и съесть блинчиков на завтрак, нарядиться в лучшее платье, завить локоны, может, даже прогуляться потом по саду с несносными близнецами. — Угу, — буркнула Агата. — Как скажете, госпожа. Обратная дорога оказалась почему-то значительно короче. Из катакомб они вынырнули в кладовой, а оттуда Агата пробралась на лифте в детскую, избавилась ото всех улик, привела себя в порядок и нырнула в божественно мягкую постель, укрывшись одеялом до самого подбородка. Близнецы мирно сопели в своей кровати, размеренно тикали часы. До завтрака оставалось еще целых два часа. Недавнее приключение казалось совершенно невероятным, и Агате стало жаль, что она так легко сдалась. — Ничего, в другой раз убежим, — решила она и закрыла глаза.