Если бы их было двое

Новостям о болезни Алтана Вадим не удивился. Пару дней назад босс изъявил желание поприсутствовать при логическом завершении затянувшихся разборок, а оно, завершение это, включало в себя необходимость минут тридцать торчать в мокром холодном лесу. Серьезно, холодина стояла страшная, а Алтан явился при полном параде – расшитый золотом пиджачок, брюки, водолазка, туфли, брейды, все дела. Из теплого при нем ничего не было, даже приветствия. И перед кем красовался, спрашивается? Перед мужиками, которые вскорости в канаве с простреленными бошками окажутся? Можно подумать, они на том свете будут судачить, что наследник клана Дагбаевых опорочил свой имидж зимней курткой. Сам Вадим не погнушался ни пуховиком, ни закрывающей уши шапкой. Может, выглядел как дед, зато хорошо утепленный. А Алтан стоял рядом, весь из себя такой красивый, и даже не дрожал. Вот ведь холодная кровь, позавидовал тогда Вадим, и впрямь змеюка. С завистью, выходит, поспешил. Поглядев на прилетевшее от контакта «Змеиные Глазки» лаконичное «болею», а потом такое же лаконичное, но куда более неожиданное «приезжай», Вадим порядком озадачился на тему того, связаны ли эти два сообщения, а если да, то как. Некому за парацетамолом и апельсинами сгонять? Так Алтан может себе ближайшую больничку прикупить и фруктовую лавку заодно. Или же босс просто решил не терять зря времени и, пока валяется в постели, тайком поручить ему кого-нибудь пристукнуть? Настолько тайком, что при личной встрече? Долго терзаться серьезными вопросами Вадим не привык, у него аж голова заныла, так что он просто прыгнул в машину и поехал к особняку Дагбаевых, завернув, впрочем, по дороге в супермаркет. Серьезные вопросы послушно отступили, но их место заняли другие, пусть куда более легкомысленные. Простуженного Алтана он раньше не видел и теперь гадал, к какому зрелищу готовиться. Будет ли тот лежать в черной шелковой пижаме, расшитой цветами, чинный, аки девяностолетний глава семейства, диктующий последнюю волю безутешным родственникам? Или будет сидеть в россыпи бумажных платков в одном из этих дурацких звериных костюмчиков… Как их там… Фурри? Нет, кигуруми – Вадим припомнил правильное слово. Потом не выдержал и на длинном светофоре нагуглил пижаму-змею, та была салатовая, с красным языком на капюшоне и двумя «дохлыми» головами с глазами-крестиками вместо рукавов. Кигуруми его внезапно настолько впечатлила, что он едва не прозевал зеленый – сзади засигналили. Порыв заказать боссу такую был силен, но Вадим отлично понимал, что Алтан велит его же в подаренную обновку запихнуть да в ней и закопать. Нет, правда. Вадим сам умел менять личины, парни говорили, что ему впору не Драконом, а Хамелеоном зваться, но его всегда завораживало превращение босса из клубного мальчика-мажора в кожаных штанах и маечках до пупа в высокомерного мафиози, затянутого в черное по горлышко, а из мафиози в типичного гика в очках и мешковатых свитерах. Кого из этих троих он сейчас увидит? Не первого точно. Алтан явно не в том настроении, чтобы плясать. * Больничку Алтан, конечно, не купил, но какая-то не то медсестра, не то сиделка у дверей оказалась. Она торжественно выдала Вадиму одноразовую маску и исчезла. Маску Вадим повесил на ухо, потому что зараза к заразе, как известно, не липнет да и как зубочистку жевать, в маске-то. Правда пряталась где-то между вторым и третьим пунктами: на Алтане была черная пижама, но без шитья, платочки тоже наличествовали в количестве. Да и чинным босс не выглядел, а выглядел… ну как обычный простуженный пацан он выглядел. Покрасневший нос, на башке гнездо, синяки под глазами, а сами глаза без линз. Вадим в который раз отметил, какой у них странный цвет, как у спелой черешни. На прикроватной тумбочке вместо букета стояла огромная кружка чая и громоздилась куча каких-то коробочек и пакетиков, фотография опасно балансировала на краешке. Вадим пристроил на свободный пятачок свои апельсины, удовлетворенно обозрел получившийся натюрморт и бесцеремонно присел, подогнув ноги, на дальний конец кровати. Чтобы было куда отскочить, если босс не одобрит самодеятельность. – Ты вчера целый день не отвечал на сообщения, – хрипловато сказал Алтан, не озаботившись приветствием. – У меня был выходной, – коротко отозвался Вадим, пытаясь просчитать, куда заведет разговор. Алтан раздраженно фыркнул и сразу же захлюпал носом. – Я не об этом спрашиваю. Где ты был? – Бегал, – заулыбался Вадим. – Хочешь, расскажу, почему футболка сухая и совсем не пахнет? Алтан смотрел змеиными неподвижными глазами. Блин. Попытка подбодрить больного шуткой не удалась. Или он просто не помнит эту рекламу? Вроде, не такая она древняя. Сколько ей, лет пятнадцать-шестнадцать? Алтан зашарил вокруг себя взглядом, и Вадим не стал проверять, понадобился ли ему срочно чистый платок или подходящий метательный снаряд. – Помогал бывшему коллеге, – поспешно раскололся он. Алтан перестал ерзать и медленно кивнул. Повисло молчание. Вадим вопросительно вскинул брови. – Ну? – буркнул Алтан. – Или это государственная тайна? «А ты меня позвал сказки рассказывать? – вертелось на языке. – Так попросил бы свою медсестричку почитать вслух». Но вместо этого Вадим поведал, как они с ребятами под чутким руководством Поварешкина отлавливали его бешеного дружка, который вознамерился устроить аутодафе главе «РосГарантБанка» Ольге Исаевой в ее собственном доме. Алтан поглубже зарылся в подушки, будто в самом деле сказку слушал, и один раз даже улыбнулся – на том моменте, где разъяренный Поварешкин порывался прикрутить свою рыжую катастрофу к столбу, от которого отвязали Исаеву, и отлупить ремнем прямо там. Совместными усилиями его уговорили отложить воспитательные мероприятия до более подходящего момента: на улице уже завывали сирены и пора было сматываться. Закончив увлекательное повествование, Вадим снова умолк. Молчал и Алтан. И ладно бы заснул или что, так нет же, пырился не моргая, и это начинало действовать на нервы. С ним и здоровым как с греческой сфингой, а больного и вовсе не понять. Вадим вздохнул про себя. Может, выбесить его? Так, слегка. Чтобы психанул и выгнал. Он поерзал на кровати и заискивающе осведомился: – Что еще я могу для вас сделать, вашество? Хотите чего-нибудь? Чайку налить? – Нет, – процедил Алтан. Ну еще бы, чего наливать, если на тумбочке полная кружка стоит. Но Вадим не сдавался. Он легонько потер пальцем лежащую поверх покрывала босую ногу под самой косточкой. – Может, массаж ступней? Алтан умудрился, почти не меняя положения верхней части тела, врезать ему ногами по морде. Ну как врезать, вскользь пришлось, но Вадима все равно шатнуло, а зубочистка и маска улетели куда-то к стене. – Осторожнее, Ваше Золотейшество, ножки наколете, – ухмыльнулся он, выпрямившись и нашарив в кармане новую зубочистку. Алтан ответил злобным взглядом, но валить нахер все еще не предлагал. В порыве вдохновения Вадим указал глазами на термометр и елейным тоном пропел: – Кстати, ножки у вас что-то горячие. Может, вам градусник поставить… куда-нибудь? Термометр, к слову, был навороченный, инфракрасный, и чтобы его «куда-нибудь поставить» пришлось бы приложить определенные усилия и не считаться с анатомией, но кто ж виноват, что Алтанова медсестра пренебрегла старым добрым ртутным градусником. Рука Алтана метнулась к тумбочке, и в следующую секунду Вадим обнаружил, что пылающий не то простудным жаром, не то праведным гневом (а скорее всего, и тем, и другим) босс сидит чуть ли не у него на коленях и недвусмысленно вжимает ему в ухо тот самый ртутный термометр, об отсутствии которого он так горевал. Видно, прятался за инфракрасным на всякий пожарный. Все-таки, ртутный градусник – самый точный. А еще в нем стекло, ртуть и до барабанной перепонки от его кончика оставалось, по ощущениям, совсем немного. – Я тебе сейчас сам градусник поставлю, – подтвердил его опасения Алтан. – В мозг через ухо. Вадим на автомате схватил его за бедра, но вовремя опомнился и отдернул руки. Ну блин. По ходу, перестарался. – Полегче, босс, – примирительно проговорил он. – Я тебе еще пригожусь. С целыми ушами и мозгами. – Ну мозги-то тебе точно незачем, ты ими не пользуешься, – прошипел Алтан, а потом вдруг осекся, выронил градусник – тот, к счастью, упал на постель – и как-то неловко пополз обратно на кровать. Вадим с недоумением наблюдал за ним пару секунд, прежде чем до него дошло. С того несчастного случая, в котором погибла мать Алтана, а сам он серьезно пострадал, прошло немало лет. Кости срослись, ноги, вроде бы, полностью восстановились – врачи хвалили, что на молодых все как на собаках заживает – по крайней мере, Алтан спокойно и плясал, и дрался, однако травма продолжала напоминать о себе болями на перемену погоды и мышечными спазмами, одолевающими редко, но метко. Первые были слабые, но жутко Алтана раздражали, вторые стали проклятием всей его жизни, главным образом потому, что могли подкосить в самое неподходящее время. Сейчас время, впрочем, было подходящее. Ну, для Вадима. О том, чтобы покалечить нерадивого подчиненного, Алтан и думать забыл. Вытянувшись на спине и запрокинув голову, он шумно дышал и комкал в пальцах покрывало. – Правая или левая? – спросил Вадим. – Пошел ты, – со стоном выдохнул Алтан. Ну вот, наконец-то дождался. Вадим мог бы встать и уйти, но только подпустил в голос железа. – Алтан, твою ма… дивизию. Правая или левая? Алтан засопел и неловко, как чужую, подкинул правую ногу. Вадим задрал просторную штанину до колена, устроил ногу так, чтобы та пяткой уперлась ему в плечо, и начал осторожно поглаживать неестественно напряженные, словно каменные мышцы. Смуглую кожу покрывала золотая цветочная вязь: шрамы остались только повыше щиколоток, но Алтан взялся за дело с размахом и забил ноги татушками от лодыжек и по самое не балуйся. Через пару бесконечных минут болезненное напряжение, вроде бы, ушло. Вадим рискнул поднять глаза. Алтан сверлил взглядом фото на тумбочке, искаженное гримасой боли лицо расслабилось, но приняло отсутствующее выражение. Ну вот, из огня да в полымя. Только флешбэков не хватало. – Ты упомянул рыжих, и я вспомнил, – внезапно сказал Алтан. – Разумовский в городе. Вадим натурально дернулся. Он успел незаметно для себя сдвинуть штанину до середины бедра и медитативно отслеживал золотые линии кончиками пальцев, лениво отмечая неуместный порыв потереться о горячую кожу носом. Слова босса застали его врасплох. Ну да, в городе. Сколько там, выходит, года два уже, меньше? – Я передумал, – добавил Алтан. Голос у него был тоже какой-то отстраненный. – Все-таки градусник? – слабо спросил Вадим, потому что иногда (частенько) был идиотом и не выставлял фильтр между мозгом и языком. Но босс пропустил неловкую шутеечку мимо ушей. – Что-то ты для меня можешь сделать, – сказал он. – Принеси мне голову Разумовского. – Окей, – Вадим по-прежнему не думал. – Еще что-то? – Да, – в тон босса вернулись прежние капризно-сердитые нотки. – Оставь в покое мою ногу и подай апельсин. Вадим заботливо одернул штанину и уложил многострадальную конечность на покрывало. Потом выудил из целлофанового пакетика апельсин и зачем-то принялся его чистить. А ведь каких-то несколько минут назад хотел свалить поскорее. – Ваше Золотейшество, – осторожно начал он. – Вы ведь в курсе, что Разумовский не виноват? Алтан раздраженно фыркнул, будто разговор Вадим заводил не впервой, хотя на самом деле раньше он об этом и не заикался. Машину, в которой сидели Алтан, его мать и шофер, раскурочило взрывом. Взрыв оказался неудачным покушением на Сергея Разумовского, который, как и прочие богатенькие благодетели и ими прикидывающиеся, явился на благотворительную сходку, посвященную озеленению родного Питера. Заложенная взрывчатка сработала раньше времени – Разумовский был далеко от машины, а вот автомобиль Дагбаевых оказался по соседству и с пассажирами. Трагическая случайность, жуткое невезение, не более того. С теми, кто организовал покушение, разобрались быстро, однако Алтан, вылечившись, вбил себе в голову, что виноват еще и Разумовский. А после смерти деда и вовсе дозрел до активных действий. Правда, оказалось, что активные действия приложить не к кому: Разумовский к тому времени исчез из города. И вот на тебе. Торчал бы и дальше в своих заграницах, всем бы меньше головной боли было. – Подумайте сами. На вас тоже совершали покушения. Тоже с… сопутствующими потерями. Разве кто-то из пострадавших принялся вам мстить? – Они трусят или у них нет ресурсов, – ответил Алтан так уверенно, что у Вадима заныли зубы. – А я не боюсь и средств мне не занимать. Эх, с тоской подумал Вадим, а я ржал над Поварешкиным, что с психом возится. А сам-то? И возразил себе же: но я хотя бы за деньги, а не из большого чистого мазохизма или что там у них. – Чего ты вообще мямлишь? – с подозрением поинтересовался Алтан, словно прочитал его мысли. – Я тебе плачу за то, чтобы ты делал работу, а не ставил под сомнение мои мотивы. Если не возьмешься, я… Закатаю тебя в бетон. – …найму другого. О, любит меня Золотейшество, любит и ценит. – Решай скорее. Я хочу завершить дела до отъезда. – Конечно, возьмусь! – Вадим протянул очищенный апельсин. – Принесу голову на блюдечке в лучшем виде, как спекулатор Саломее. – Хотя нет, – Алтан вонзил ногти в несчастный фрукт с таким хищным видом, что Вадим слегка ему, апельсину, посочувствовал. – Лучше притащи живьем, я сам его убью.