Paper Cut Hearts. // Вырезанные из бумаги сердечки.

Когда на следующий день Эндрю пришел на первый урок, его вызвали в деканат и сразу же отстранили от занятий за пропуск уроков. Ему пришлось остаться в кабинете, похожем на комнату ожидания, на неудобном пластиковом стуле, пока Ники не сможет прийти и выписать его. Эндрю было семнадцать, но это ничего не значило для декана, который смотрел на него поверх стопки бумаг, пока в кабинет не вошел Ники с извинениями и полусерьезными обещаниями, что такое больше не повторится, - и Ники, и Эндрю знали, что это ложь. Его отстранили от занятий на неделю. Он ожидал, что Ники будет разочарован, но по дороге домой ничего не сказал об этом, разве что осторожно поинтересовался, почему Эндрю вчера прогулял школу. Но Эндрю сидел в угрюмом молчании, уставившись в окно, пока Ники не замял эту тему. Ники пришлось отпроситься с работы, чтобы забрать Эндрю, и использовать все время своего обеденного перерыва, о чем он обязательно громко жаловался, но Эндрю знал, что Ники не будет держать на него зла. Он убедился, что Эндрю будет в порядке один, как будто Эндрю до сих пор не удавалось сохранить себе жизнь, и исчез за дверью, пообещав принести ему что-нибудь из Sweetie's. Эндрю не чувствовал себя виноватым, и он не чувствовал сожаления, но он задавался вопросом, должен ли он это делать. Ему было интересно, расстроился ли Ники из-за него или Би разочаровалась в нем. Он представил себе, как она слегка нахмурилась, быстро спрятав это за кружкой какао, и, возможно, почувствовал что-то вроде дискомфорта. Но потом он вспомнил Нила, свернувшегося под раковиной, выглядевшего таким измученным и уставшим от мира – выражение, которое Эндрю видел на своем собственном лице столько раз. Он вспомнил тихую благодарность Нила, его полускрытое лицо, прежде чем он снова исчез. Эндрю не верил в сожаление, не верил, что это изменит прошлое или заставит его чувствовать себя лучше, и он определенно не жалел, что взял Нила в Sweetie's. Эндрю коротал время за просмотром старого криминального сериала, наполненного мелодрамой и плохой игрой актеров, пока Аарон не вернулся из школы. Он не стал задерживаться по пути на кухню, чтобы перекусить, но бросил взгляд на Эндрю и сообщил, что Ники придется задержаться, и он не вернется к ужину. Эндрю ответил ворчанием; его глаза были прикованы к детективу по телевизору, показывающему особенно жуткую деталь с места преступления. По кухне раздался шум, открылись и закрылись шкафы, о стойку звякнуло стекло, а затем Аарон сел в кресло, стоящее дальше всего от Эндрю, с миской хлопьев "Captain Crunch" в руках. Эндрю швырнул в него подушкой за то, что он съел его хлопья, но Аарон отбил ее на пол. – Этот сериал – мусор, – сказал он с набитым хлопьями ртом. Эндрю снова проворчал что-то в знак согласия, но не двинулся с места, чтобы переключить канал. Ему было интересно, что привело Аарона в такое хорошее настроение. Обычно он сразу же отправлялся в свою комнату или ворчал на Эндрю, чтобы тот разрешил ему воспользоваться телевизором и поиграть в Call of Duty. Но он выглядел почти спокойно, сгорбившись в кресле и перекинув ноги через подлокотник. Он определенно не выглядел таким сердитым, как обычно. Это было странно. Эндрю прищурился, глядя на телевизор, но ничего не сказал. За ужином Аарон, как обычно злой и напряженный, вернулся за пиццей. Когда Ники остановился на мгновение, чтобы отдышаться между потоком болтовни о своей смене в Sweetie's и странном клиенте, которого он обслуживал, Аарон вмешался с язвительным взглядом. Он обратился к Эндрю. – Почему ты тусуешься с Нилом Джостеном? Выражение лица Ники было озадаченным, когда он смотрел между Эндрю и Аароном. Когда Аарон не ответил на его взгляд, он повернулся всем телом к Эндрю и поднял брови. С некоторым раздражением Эндрю заметил, что его допрашивают. Он нахмурился и перевел скучающий взгляд на брата. – А тебе-то какое дело, – сказал он, но ничто в его монотонном голосе не намекало на то, что это был вопрос. Аарон ощетинился. – Он мне не нравится, – сказал он так, словно Эндрю когда-то спрашивал его мнение. Ники перевёл взгляд с Эндрю на Аарона, наблюдая за происходящим с восторженным вниманием, необычно тихим в этот раз. Эндрю бросил на Аарона взгляд, который говорил, что мне совершенно все равно, что ты думаешь, взял кусок пиццы и засунул его в рот. Пикантный вкус чеснока и маринара стал приятным отвлечением, когда Аарон открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ на безответную реакцию Эндрю, но Ники прервал его гнев. – Кто такой Нил Джостен? – с любопытством спросил он, и Аарон ответил ему с таким острым презрением, что Эндрю был почти впечатлён. – Странный новенький в школе, – сказал он, скривив рот в отвращении. Он не притронулся к своей пицце и не предложил больше никакой информации, что точно сказало Эндрю, насколько он расстроен. Эндрю воздержался от того, чтобы закатить глаза. Он чуть не сказал, что Аарон раньше был странным парнем-наркоманом в школе, но решил не трогать старые раны. Ники удивленно посмотрел на Аарона, но затем его лицо изменилось и стало взволнованным. – У тебя есть друг? – спросил он Эндрю, прежде чем осознать, как это прозвучало, и с широкой улыбкой поднялся на ноги, – какой он? Он хороший? Вы с ним ладите? Ну, я имею в виду, очевидно, что да, если вы с ним общаетесь. Вы ведь общаетесь? О, Эндрю, это так здорово. – Он мне не друг, – сказал Эндрю, прервав его, прежде чем Ники успел задать еще больше вопросов, на которые Эндрю не собирался отвечать. Лицо Ники помрачнело, но Аарону явно не понравился такой ответ, потому что он сказал: – Это тот, с кем Эндрю вчера прогуливал школу. Он плохо влияет на него, а ещё он мне не нравится. Эндрю нахмурился. Он хотел знать, как Аарон узнал об этом. Видел ли он, как Эндрю выходил из школы с Нилом, или кто-то настучал ему. Ники был болтуном, но даже он не рассказал причину, по которой Эндрю отстранили от занятий, а Эндрю никогда бы добровольно ничего не рассказал своему брату, так что Аарон должен был откуда-то получить эту информацию. – Ну, – сказал Ники, макая корочку от пиццы в чашку с ранчем, – может быть, этот Нил подойдет Эндрю. Не смотрите на меня так, вы двое. У меня хорошее предчувствие.

***

День был немного теплее, чем все предыдущие, легкий ветерок шелестел несколькими листочками, оставшимися на дубе, под которым Эндрю припарковался. Лист, сорвавшийся с ветки, полетел к земле , по-змеиному кружась, и приземлился на кучу грязи и веток. Эндрю прислонился к капоту машины и наблюдал за его медленным, танцующим падением, ожидая, когда его брат покажет свое уродливое лицо. Тренировка должна была закончиться двадцать минут назад, но Аарона нигде не было видно. Поскольку Эндрю был отстранен от занятий, его посадили на скамейку запасных и не разрешили посещать тренировку по экси, что его вполне устраивало. Было скучно смотреть, как кучка "спортсменов" бросает мяч и машет клюшкой, и даже мальчики в коротеньких шортах и тяжелом снаряжении не могли надолго заинтересовать Эндрю. Он почти не прилагал усилий во время тренировки, предпочитая расслабиться и ждать свистка, который оповестит его о конце дня. Несмотря на отсутствие у него интереса к игре, тренеры не хотели исключать его из команды, потому что он мог закрывать ворота, как никто другой. Но поход в деканат, в результате которого Эндрю был отстранен от занятий, также предупредил его о том, что он, вероятно, не будет играть до конца сезона. Один из его тренеров пришел в ярость от этой новости, и на это было очень забавно смотреть. Эндрю вообще был в школе только потому, что у Ники сегодня была поздняя смена в Eden's, и Эндрю за милю заметил его усталость. Если бы не вмешательство Эндрю, Ники снова выгорел бы, превратившись в сопливый комок слёз. Поэтому он отключил будильник и взял ключи, чтобы самому заехать за Аароном. Эндрю проверил часы на приборной панели. С момента окончания тренировки прошло двадцать шесть минут, а Аарона все еще не было. Гадая, в какие неприятности попал Аарон и не стоит ли ему пойти и вытащить его из них, Эндрю зажег сигарету и затянулся, позволяя обжигающему дыму заполнить легкие. Он прикрыл никотиновую палочку ладонью, чтобы защитить ее от ветра, и выпустил весь дым одним длинным выдохом. Затем краем глаза он заметил, что к нему приближается кто-то, кто не был его братом. Эндрю приподнял бровь, интересуясь, почему кто-то решил, что подойти к нему будет хорошей идеей. Он заставил человека подождать, пока он докурит свою сигарету, после чего уставился на него мертвым взглядом. Внезапно все стало намного понятнее. Единственным человеком, который был достаточно глуп или достаточно смел, чтобы подойти к Эндрю, был, конечно же, Нил. Нил, только что сошедший с дорожки, был одет в шорты для бега и серую футболку, его потные волосы были убраны со лба отвратительно оранжевой банданой. Эндрю никогда раньше не видел Нила в чем-либо, кроме залатанной толстовки и джинсов, и это зрелище застало его врасплох. Шрамы от ожогов на руках и лице покрывали большую часть его предплечий, а мускулов и загорелой кожи было больше, чем Эндрю ожидал. Эндрю отвел глаза, не желая причинять Нилу неудобства, но образ сильных бедер бегуна уже запечатлелся в его сознании. – Привет, – сказал Нил. Его губы изогнулись вверх, когда он привлек внимание Эндрю. Эндрю восхитился этому, – слышал, тебя отстранили. Сюрприз, сюрприз. Похоже, вся школа знает об этом. – Я подумал, что тебе будет скучно сидеть дома целый день, – продолжил Нил. Эндрю прищурился, глядя на него и гадая, к чему все это идет, – поэтому я решил подарить тебе это. Он протянул руку, сжимая в кулаке что-то маленькое. Эндрю настороженно посмотрел на него, прежде чем бросить сигарету на асфальт и затушить её ботинком. Он позволил Нилу вложить в его раскрытую ладонь сложенный лист бумаги, и рассмотрев вещь поближе, Эндрю обнаружил, что это одна из пальчиковых гадалок, сделанная немного неаккуратно и пустая со всех сторон. Эндрю нахмурился. Он повертел гадалку в руках и посмотрел на Нила, ожидая ответа. – Это единственное, что я умею делать из бумаги, – смущённо пояснил он. Эндрю изогнул бровь. Это действительно ничего не объяснило. – Отстранение – это скучно, – сказал Нил, а на его губах появился намек на улыбку, и Эндрю понял, что его собственные слова всплыли в его памяти, – возьми гадалку. Затем он неловко отошёл, оставив Эндрю в легком замешательстве. Он посмотрел вниз на крошечную гадалку, немного помятую от рук. Эндрю открыл её, отогнув краешки так, будто он пытается погадать на ней и обнаружил под одним из них номер телефона, написанный карандашом. Эндрю крепко сжал бумажную гадалку. Нил дал ему свой номер. Наверное. Может быть. Эндрю не был уверен, чей ещё номер мог дать ему Нил. Возможно, это было математическое уравнение, которое Эндрю должен был решить, но на самом деле он так не думал. Когда он поднял голову, Нил уже вернулся обратно и бежал круги так, словно готовился к Олимпийским играм. Он легко обгонял всех на поле и не обращал на них внимания, только отмечал, где они находятся, чтобы обойти их. Эндрю подумал, не присоединиться ли ему к команде по легкой атлетике, раз уж начался сезон. Что-то подсказывало ему, что это маловероятно, даже почти невозможно. Аарон выбрал этот момент, чтобы показать себя, поставив свою спортивную сумку на землю. Он дернул ручку двери, прежде чем Эндрю прошипел ему, чтобы он прекратил это и отпер дверь. Аарон закатил глаза и запихнул свою сумку на заднее сиденье, после чего последовал за ним. – Я думал, что тренировка окончилась полчаса назад, – сказал Эндрю, вставляя ключ в замок зажигания. Аарон не поднял головы и оторвал взгляд от окна. На его щеках был румянец, а волосы растрёпаны. Эндрю не думал, что это прохладного ветра на улице. Аарон сказал: – Я думал, Джостен тебе не друг. У Эндрю не было ответа на это, поэтому он включил музыку, пока странно спокойное выражение лица Аарона не превратилось в привычное выражение раздражения, и нажал на педаль газа.

***

Эндрю провел остаток своего отстранения, сидя дома, то попеременно смотря "Great British Bake Off", то проверяя телефон на наличие новых сообщений от Нила. Он редко отвечал, но это не мешало Нилу присылать уже привычные Эндрю сообщения с уроков математики, которые состояли из комментариев по поводу скучной классной работы или, чаще всего, крошечных рисунков, нарисованных на полях его тетради. Оказывается, когда Эндрю видел, как Нил, склонившись, состедоточенно сидел над своей тетрадью и делал записи, половину всего времени он на самом деле рисовал. Последний из рисунков Нила представлял собой череп с сигаретой, зажатой в ухмыляющихся губах. Он был очень близко нарисован к рисунку велосипеда без одного колеса, а под ним кривым почерком Нила было нацарапано: "Курение убивает". Эндрю прислал в ответ фотографию своего среднего пальца. Мгновением позже появился "пузырек" с новым сообщением. Нил: Что ты смотришь? Эндрю потребовалось мгновение, чтобы понять, что на отправленной им фотографии виден угол телевизора, экран которого был немного смазанным, когда любимый Эндрю участник конкурса испортил глазурь на своих кексах. Теперь Эндрю думал, кого он хочет видеть победителем. Тот, кто испортил лучшую часть кекса, не заслуживал победы. Эндрю: "Great British Bake Off" Ответ пришёл быстро. Нил: Что это такое? Немного оскорбленный, Эндрю решил, что Нил сам справится с поиском, и бросил телефон на подушку рядом с собой. Телефон пискнул, оповещая ещё об одном сообщении, но Эндрю проигнорировал его. Только когда он снова появился в сети во время ужина, он обнаружил еще один рисунок от Нила: Пакман ест математические уравнения и убегает от злых призраков, которые носят очки в роговой оправе. Эндрю почувствовал, как его губы дернулись в неожиданной улыбке. Он открыл чат, чтобы ответить. Эндрю: ты когда-нибудь бываешь внимательным на уроках Как обычно, Нил сразу ему ответил. Нил: Не совсем. Математика - это легко. Эндрю с отвращением усмехнулся. Он выключил телефон и, подняв глаза, обнаружил, что Аарон и Ники открыто смотрят на него. Они оба выглядели удивленными, но если Ники смотрел на Эндрю с широко раскрытыми глазами, то Аарон был недоволен. – Кому ты пишешь? – спросил Ники, не обращая внимания на взгляд Эндрю, – это Нил? – Отвали, – огрызнулся Эндрю и наколол на вилку пару зёрнышек кукурузы. Он ненавидел то, что Ники заметил, как он увлечён своим телефоном. Обычно Ники ничего не замечал. Ники поднял руки вверх в успокаивающем жесте. – Ты не обязан мне говорить, – сказал он, как будто ему очень не хотелось, чтобы Эндрю говорил ему, – просто ты никогда никому не пишешь. Никогда. Даже мне, а я постоянно посылаю тебе что-нибудь. – Ты посылаешь всякие глупости, – сказал Эндрю, когда телефон снова зажужжал в его руках. Ники надулся, но вернулся к своей энчиладе и оставил Эндрю, чтобы тот спокойно проверил новое сообщение. Нил: Погуляем немного? Бегун, подумал Эндрю. Он быстро отправил свой ответ и постучал большим пальцем по боковой стороне телефона, ожидая ответа от Нила. Эндрю: где Нил: Парк. Эндрю: да