Violet

— Ты завтракаешь? Будешь яйца? Вопрос немного запоздал — он уже достал из холодильника всё, что нужно, чтобы, не заморачиваясь, позавтракать, и только поставив на огонь чайник Джер вспоминает, что этим утром он, вообще-то, не один. Возможно, виной тому отсутствие привычки — никто из его случайных любовников и любовниц не то что не задерживался до утра, а в принципе и не попадал в его квартиру — это было негласное правило. Или, может, то обстоятельство, что, проснувшись, ему и в голову не пришло, что дома может быть кто-то ещё, ведь место с другой стороны кровати пустовало. И всё же, скорее, дело было в том, как именно Майкрофт Холмс предпочитал занимать пространство: максимально ненавязчиво. Практически бесшумно. Даже его парфюм оказался настолько лёгким, что естественно вплёлся в запахи, присущие квартире Джера, добавив к ним несколько негромких нот сладости и озона, едва различимых, даже если осознанно пытаться обращать на них внимание. — Не стоит беспокойства, чая будет достаточно, — монотонно раздаётся из гостиной. — Ты не ужинал, теперь отказываешься от завтрака… Неужто планируешь упасть в голодный обморок к обеду? — Не припоминаю, чтобы некто «Джерард Ройс» был записан в моих бумагах о рождении как «мамуля»… Джер беззвучно смеётся: эта попытка Майкрофта «мягко» съязвить, чтобы прощупать почву — определённо хорошее начало утра и шажок в верном направлении. — Тем не менее, пока ты под моим присмотром, позавтракать придётся. — Когда-нибудь я узнаю, зачем люди задают вопросы, ответы на которые им безынтересны, — картинно вздыхает Майкрофт. Джер не видит лица Холмса в этот момент, но уверен, что тот, помимо вздоха, снова закатывает глаза. — Поверь, мне безумно интересно всё, что касается тебя. Майкрофт не отвечает, и Джер, пожав плечами, возвращается к проблеме завтрака на двоих. Да, в свидетельстве о рождении Майкрофта о нём не было и слова, но у Джера есть и свои бумаги — контракт со стариком Холмсом, в котором чёрным по белому прописано, что именно «некто Джерард Ройс» и никто иной несёт ответственность за физическое и не только благополучие некоего Майкрофта Холмса. Естественно, это не означало, что он должен кормить Майкрофта завтраками ежедневно, но, раз выдалась возможность, едва ли стоит пренебрегать обязанностями… Таким образом, приходится залезть в холодильник ещё раз, прежде чем отправить на сковороду двойную порцию бекона, а чуть позже и пару лишних яиц. Подумать только! С момента их личного знакомства не прошло и суток, а очередной Холмс опять умудрился перевернуть всю его привычную жизнь с ног на голову! Ну вот когда он в последний раз готовил кому-то завтрак?! Да никогда! А тут ещё и уговаривать приходится… Ожидаемо, за первым риторическим вопросом, всплывшем в по обыкновению пустой с утра голове, тут же следуют другие, не менее странные: когда он в последний раз спал с кем-то в одной постели? Именно спал, а не отрубался на пару минут рядом с другим человеком, обессиленный после секса, за что чуть позже клял себя, не стесняясь в выражениях? Когда в последний раз кто-то, ну, предположим, «гостил» (лучшего слова на ум так и не приходит) у него? Когда последний раз кто-то выводил его из себя, да так, что он срывался раз за разом? Ответ на все эти вопросы был тем же, что и на самый первый, про завтрак, — никогда. Ключевым фактором в том, что, несмотря даже на вспышки, с Майкрофтом было парадоксально комфортно сосуществовать в одном пространстве, являлось, конечно, то, что этот Холмс был изучен им от и до. Пусть до вчерашнего вечера они и не были знакомы лично, наблюдая за ним уже достаточное время чужими глазами и с почтенного расстояния, зная о нём столько, невозможно было воспринимать его как незнакомца. И вести себя с ним, как с незнакомцем, у Джера, закономерно, не вышло тоже. «Терять лицо» – переходить на повышенные тона, говорить (ладно, кричать) не что-то там, а именно то, что думаешь — вовсе не было чем-то, что Джер позволял себе с «незнакомцами»… Не сказать, конечно, что после того, как он в сердцах сорвался на Майкрофта вчера, тот стал его «другом»! Ещё чего! Дружба с любым из Холмсов в принципе не входила в его планы и стала бы отличной идеей только в том случае, если бы ему внезапно надоело жить. Как быстро Майкрофт окажется достаточно влиятелен, чтобы перемолоть его в порошок? Это лишь вопрос времени и того, насколько хорошо справятся они оба: Майкрофт с тем, чтобы проявить себя, а Джер с тем, чтобы, в случае необходимости, смахнуть с его дороги всякий мусор; так что забываться, как и полагаться на что-то столь эфемерное, как «дружба», в этом вопросе явно не следовало. Ну уж а о том, чтобы пойти против посмертной воли дядюшки Руди, не было и мысли. Просто не могло быть. Старик обладал талантом паука в вербовке правильных людей: на каждого, кто пытался выбраться из его паутины и прыгнуть выше головы, всё ещё находился тот, кто в весьма сжатые сроки и максимально незаметно для окружающих укорачивал бунтаря ровно на эту самую голову, доходчиво демонстрируя, что её не стоило высовывать. Эдвард Линдон, ведущий химик Портон-Даун, продержался в свободном плавании восемь месяцев. Джерард следил за ним со всей пристальностью, что была доступна ему в обход людей Рудольфа, аплодируя в душе его смелости, но по итогу и сам Эд, и его семья погибли от сибирской язвы, споры которой Линдон якобы сам пронёс в свой дом по нелепой случайности. Даже их кошку усыпили, и то, что он был женат на младшей дочери министра финансов, никак не помогло… Что уж говорить о ком-то вроде него? Да, он был, пожалуй, самым платёжеспособным человеком во всей Великобритании, но только за счёт доверенных ему активов, которыми в любой момент мог распорядиться по своему усмотрению, при условии, что, когда придёт пора их возвращать, на руках у него будет достаточно, чтобы отдать с лихвой. И даже так, он не сможет перекупить всех в один момент, чтобы выйти из игры. Тут никаких денег не хватит. Конечно, он понимает, что этот конкретный Холмс не реинкарнация его дядюшки. Как минимум на данный момент он слишком неопытен и в какой-то мере невинен. И какой-то его части, кажется, этот молодой Холмс, такой, каким он является сейчас, начинал становиться интересен сам по себе: выступая из-за сухих отчётов, части, составляющие его… Оказались любопытны. Его прямота… подкупала, его попытки наладить контакт и найти выход из ситуации были… нетипичны, а потому тоже, по-своему, подкупали; даже его чувство юмора, в качестве которого пока что выступал исключительно сарказм, направленный на всех без исключения — и на себя тоже, заставлял Джера вполне искренне улыбаться. Майкрофт весь словно представлял собой живое воплощение фразы «держись от меня подальше», стоило лишь с ним заговорить, но если хранить тишину… Уступив Майкрофту половину своей постели и одеяло, под одним тонким пледом, он действительно отлично выспался — лучше, чем мог предположить, и даже ощутимо лучше, чем когда спал один. И сейчас, перекладывая нехитрый завтрак на тарелки, он отчего-то тоже чувствует себя лучше, зная, что Майкрофт Холмс в этот самый момент не делает что-то, что потом придётся ему разгребать, а методично расправляется с его небольшой библиотекой на диване его гостиной. Это совсем не привычно и Джер не знает, как именно описать это чувство, но если бы это потребовалось, он сказал бы что-то вроде: «Присутствие Майкрофта Холмса в моей квартире даёт мне ощущение равновесия».

+++

— У меня лишь один вопрос: как можно испортить яичницу? — пока Джер с аппетитом хрустит беконом без единой оставшейся невытопленной унции жира, Майкрофт, сведя брови к переносице, с опасливым видом трогает вилкой один из желтков на своей тарелке. — В следующий раз можешь заняться этим сам, — передёргивает он плечами, отсекая ножом и вгрызаясь в лишь чуть меньше бекона поджарившийся край белка. — Вот ещё… — Майкрофт поджимает губы. — Я тут и находиться не хочу, так с чего я обязан кормить тебя? — Кто говорил про «кормить»? Покажешь, как надо — и в следующий раз получишь, что хочешь. Я быстро учусь, — по-птичьи склоняя голову, Джер пожимает плечом, отправляя себе в рот ещё кусок. — В отличие от тебя, я не вырос с серебряной ложкой во рту, вкус, да и то, как надо готовить что угодно — последнее, что меня интересует. Есть, чем позавтракать — уже хорошо, разве нет? Майкрофт не отвечает, лишь смотрит на него, видимо, пытаясь понять, правду он сказал или нет. Забавно. С чего бы ему врать о таких вещах? Конечно, это было правдой. Джер не стремился трубить на каждом углу о своём происхождении, но навести справки на этот счёт было несложно. Старик Холмс проследил за тем, чтобы все, кому вдруг захочется, могли узнать, что тот самый Джерард Ройс — сын сторчавшейся проститутки из Сохо, добившийся своего нынешнего положения только благодаря природному таланту и способности налаживать связи с правильными людьми. Более того, тот сам рассказал ему об этом, мотивировав своё решение навсегда отрезать ему саму возможность начать жизнь с чистого листа простым: «Это — чтобы ты помнил своё место и не задирал нос». Отдельно занятно и то, как именно Майкрофт комментирует проскользнувший в его фразе «следующий раз»: — Судя по всему, от вас будет непросто отделаться… — О, если тебе удастся, я тут же выпишу тебе чек тысяч на двести! В качестве компенсации за твои страдания, — он откровенно смеётся, глядя на то, как Майкрофт, поджав губы, работает ножом, вырезая из поджаристой со всех сторон глазуньи оставшуюся не сгоревшей крохотную мягкую часть с запечёнными сверху желтками. — Не передумал навестить сестру? — Джер вскидывает голову, остро всматриваясь в лицо Холмса, сидящего от него на противоположном конце стола. — До вчерашнего вечера я считал, что моя сестра мертва. Вы бы передумали навестить родственника, которого считали почившим долгие годы? — Ни братьев, ни сестёр у меня нет, но если бы речь шла о внезапном воскрешении моей матушки — я бы не приблизился к ней и на милю, — последний кусочек яичницы Джер пережёвывает с наигранно-беззаботной усмешкой. — Как минимум, — пожимает плечами Майкрофт, с опаской всё же подцепляя на вилку кусочек желтка, но продолжая медлить перед тем, как отправить его в рот, — мне нужно убедиться, что вы не водите меня за нос, придумывая новые рычаги для давления. — Едва ли тебе стоит так прямо говорить мне об этом. — Мне так не кажется. Считайте это заслугой той крупицы доверия, которую вы всё же приобрели за вчерашние вечер и ночь. Выдохнув, Майкрофт, с обречённым видом мученика, как дополнительное подтверждение серьёзности своих слов, всё же отправляет кусочек яичницы в рот, но тот не задерживается в нём и на секунду, тут же плюхаясь назад на тарелку, резиново отпружинивая, едва её коснувшись, на самый центр стола. Выражение отвращения при этом на лице Майкрофта оказывается просто бесценным — настолько бесценным, что Джер, сам того не замечая, заливисто смеётся. — Что, настолько пло-а-а-хах-хах-хах!        — Я забираю все свои слова назад! Если это была попытка меня отравить, а это была именно она, едва ли стоило так ста… — Ты же видел, я сам это ел! — Вот именно! Тебе жить надоело?! — Прости, я правда, боже, Майкрофт, а-ха-хах! Это ужасно уморительно, потому что Майкрофт вместо того, чтобы и дальше сомневаться в нём и закидывать упрёками, просто неотрывно с ненавистью и опаской смотрит на свою тарелку, будто остатки яичницы на ней вот-вот, того гляди, могут сдетонировать… — Заедем куда-нибудь по пути и я куплю тебе нормальный завтрак! В любом случае, чтобы тебя пустили к Эвр, будет нужен пропуск. Я уже заказал его, — он и правда сделал звонок до того, как Майкрофт подтвердил, что не передумал, — но даже так на это потребуется некоторое время. Как минимум пара часов, — честно отвечает он, поймав требовательный взгляд. — Пара лишних часов в твоей компании… Что может быть лучше? — скептично поджимает губы Майкрофт. — Не перебирать стопку выше тебя ростом одинаковых заявлений на опеку в кабинете Фреда, например? — Я бы поспорил. — Серьёзно? Это, по-твоему, и правда лучше, чем увидеться с сестрой? Внезапно ставший смертельно-острым стальной взгляд будто вспарывает его — снизу доверху — и становится абсолютно очевидно… — К чему всё это? Разве я всё ещё не нахожусь здесь? Разве ты уже не заплатил за моё время? — Ты прав, так и есть. ...что если ему самому на удивление просто оказалось расслабиться в компании Майкрофта Холмса — Майкрофту Холмсу до этого ещё ой как далеко.