Fatum non effuges

После разговора становится легче, больше нет той неловкости, когда они за завтраком случайно сталкиваются локтями, или когда встречаются в полумраке кухни перед сном. Но и сложнее тоже, потому что теперь они всё чаще случайно встречаются взглядами, когда вообще не должны были друг на друга смотреть. Рик начинает сходить с ума. - А потом я вливаю серную кислоту, и происходит магия, - говорит Морти. Рик делал такие эксперименты в собственной комнате в возрасте, ещё младше Морти, но он предпочитает не упоминать об этом. Пиздюк сам зовёт его к себе, чтобы показать, чего он добился за шесть лет разлуки, и Рик не собирается собственными руками херить эту возможность. Морти созданы для прощения, а его так тем более, но, в самом деле, Рик не хочет, чтобы Морти в следующий раз действительно припёрся к нему в комнату с ножом. Почему Рик просто не установил защиту на дверь, он не знает сам. Жидкость в колбе бурлит и пенится, а потом происходит микро-взрыв и над широким горлышком появляется маленький ядерный грибочек. Морти победно вскидывает руки, стягивая очки, и смотрит на деда, ожидая одобрения. - Отлично, пёс. Хороший мальчик, - говорит Рик, прекрасно зная, какой эффект это возымеет. У Рика сегодня поразительно хорошее настроение, и ему хочется немного пошалить. Дразнить мальчишку находится где-то на третьем месте в списке вещей, что делают его жизнь менее дерьмовой (на втором - пьяный неловкий флирт с ним же, а на первом - момент, когда он кончает в его руках, прокрученный в голове уже миллион раз). Мальчишка закономерно темнеет лицом. Рик не особо задумывается о том, к какому результату приведёт его диверсия. - Покажи мне, что ещё ты можешь, - вкрадчиво говорит Рик, намеренно делая тон голоса немного ниже. Рик проводит взглядом по его телу, от самого непослушного завитка, торчащего на макушке, спускаясь ниже, пока не натыкается на бугор под лабораторным халатом. Это его вдруг отрезвляет. Он откашливается, садится ровно, будто вдруг заклинило экзоскелет. - Морти, я… - Убирайся, - хрипит Морти, смотря на носки своих кроссовок. - Хорошая идея, пёс, - Рик открывает портал и сваливает в гараж. За ужином Бет говорит о том, что Морти, возможно, стоит отдохнуть в санатории. "В психушке", - злобно говорит Морти, до побелевших костяшек сжимая вилку. - В санатории, - с нажимом повторяет Бет. - Тебе снятся кошмары почти каждую ночь, Морти. И головные боли участились. Ты думал, мы не замечаем? Это правда. Даже сейчас Морти морщится и трёт ноющий висок. Уже давно он пьёт инопланетный обезбол, который щедро подгоняет Рик ("Гарантированное качество, Морти, или я не лучший диллер галактики!"), но даже они уже почти не помогают. - Мне не помогает космическая наркота, ты думаешь, мне помогут земные транки? Ты идиотка? - Шипит Морти. За столом повисает гнетущая тишина. - Что? - коротко чеканит Бет. Голос её стеклянно дребезжит. - Это не наркота, это улучшенный анальгин, - на всякий случай быстро говорит Рик. - Я бы никогда не… - Помолчи, папа, - говорит Бет, и её тон действительно заставляет Рика заткнуться. Морти рядом пыхтит, возя вилкой по столу с нажимом, царапая дерево даже под белой скатертью. - Повтори, Морти. - Я говорю, - злобно чеканит Морти, Рик сжимает его бедро под столом, - что я не поеду в психушку. Они мне не помогут. Доктор Вонг может отсосать у меня со своей гештальт-терапией и методикой двух стульев. Я чувствую себя ещё хуже после каждого приёма, мне не хочется отпустить обиды, мне хочется вскрыться в ванной. И уж точно мне не поможет то, что ты сплавишь меня в санаторий, - Морти выделяет слово, добавляя яда в голос, - похерив мои мечты на поступление и остатки социальных связей. Под конец Морти говорит уже почти спокойно, а потом отрезает маленький кусочек запеченного перца и отправляет в рот. Рик под столом продолжает мягко поглаживать его бедро, проводит короткими ногтями по внутренней стороне с нажимом. Бет тяжело молчит. Никто не замечает внимательного взгляда Саммер. - Хорошо, - наконец, говорит Бет после долгой паузы. - Мы вернёмся к этому разговору позже, если я увижу, что тебе становится хуже. - Мы не будем возвращаться к этому разговору никогда, - говорит Морти, делает два глотка воды, затягивая паузу, - или я уеду так далеко, что ты меня больше никогда не увидишь. - Я твоя мать. - И всегда ей будешь. Но через пару месяцев перестанешь отвечать за меня перед законом. Бет снова молчит, разглядывая Морти. Ей интересно, всегда ли он был таким, или она упустила какой-то важный момент, потратив годы на попытки просто поговорить без ощущения дискомфорта. Она думает, что попросить отца уйти тогда, долгих (почти) семь лет назад, было самой глупой идеей за всю её жизнь. - Как скажешь, Морти, - наконец, говорит она, смиряясь. - Я просто волнуюсь за тебя. - Я знаю, мам. Но всё не так страшно, как ты себе воображаешь. Это просто период. У меня скоро экзамены, поступление, стресс. Это пройдёт. Когда-нибудь. - Морти встаёт, чтобы отнести тарелку на кухню. Останавливается рядом, кладёт ей руку на плечо, целует в волосы. - Спасибо, мам, всё было очень вкусно. Это действие вызывает в Бет неуловимое чувство дежавю. Она коротко сжимает Мортину руку. - Не за что, дорогой. - Бет смотрит на мужа, который за весь ужин не оторвался от планшета, не обращая внимания на разговор. Позже она говорит детям, что у неё срочная смена, и её не будет дома всю ночь. Они синхронно не замечают новое платье и яркую помаду. *** Когда в 3:15 (серьёзно? что это вообще за ублюдские отсылки, Судьба?) открывается дверь, Рик почти готов. Не то, чтобы он ждал и поэтому не спал, он просто засиделся с книгой, но он знает, что в такое время больше никто не может завалиться к нему в комнату. Он смотрит на тощее тело, подсвеченное светом ночника, прямо и спокойно. Он откладывает книгу, делая закладку из чека одной гостиницы на самом популярном планетарном туристическом маршруте. Ждёт. - Почему ты отрицаешь меня? - говорит Морти, его голос звучит загробно, будто и правда с того света, как в каком-то второсортном ужастике про призраков. Рик был готов, но по спине всё равно пробегает холодок. Большие глаза слабо поблескивают в темноте. - Что ты имеешь ввиду, Морти? - Почему ты отрицаешь меня? - Снова повторяет Морти, игнорируя вопрос. Он подходит к кровати, прямо к Рику, внезапно забирается ему на бёдра. Тянет к нему руки, и в этот раз Рик не отталкивает их. Ему любопытно, что будет дальше. Его всегда влекла страсть к познанию, именно она была движущей силой его жизни. И сейчас он изучает нового ночного Морти с интересом исследователя, наткнувшегося на новую форму жизни. Рик ожидает, что Морти и правда попытается его задушить. Но вместо этого он обхватывает его лицо удивительно холодными ладошками и прижимается своими губами к его. Всё происходит так быстро, что Рик не успевает среагировать. Он зависает, из его головы пропадают все до единой мысли, полный и абсолютный вакуум. Когда Морти проводит кончиком языка по его верхней губе, он слабо, почти незаметно двигает губами, коротко отвечая на поцелуй. А потом резко и сильно щипает мальчишку за бок. Морти вскидывается, оглядываясь. На этот раз он почти моментально понимает, где он опять оказался. Он закрывает лицо ладонями, запрокидывая голову, стонет обречённо: "Опяяяять". Рик коротко хохочет, получается несколько нервно. - Я пытался тебя придушить? - Спрашивает Морти, всё-таки смотря на него. Рик не знает, как объяснить, но потом понимает, что лучшая тактика здесь - правда: - Кажется, твоё подсознание хочет меня трахнуть, Морти, - пиздюк смотрит Рику в глаза, и он видит, как медленно расширяются глаза в осознании, а следом за ними расширяются и зрачки. Морти переводит взгляд вниз, понимая, в каком положении он находится. В ту же секунду его сдувает с Рика. Он спотыкается, заваливается назад, но там очень удобно расположен пустой угол, так что он съезжает по нему вниз. Когда он говорит, его голос очень сильно дрожит: - Пиздец. - И не поспоришь, ребёнок. Пьём? - И достаёт бутылку из тумбочки. *** Во второй раз Саммер замечает это в приключении. Они собираются в измерение сисек и, по уже устоявшейся традиции, не попадают туда. Оба эти придурка ведут себя странно с самого утра, толком не смотрят друг на друга, Морти заикается, когда Рик наклоняется между их стульями, чтобы поднять упавшую вилку, а Рик же разворачивается и идёт в диаметрально противоположную сторону, когда замечает, как Морти нагибается над столом, помогая отцу собирать пазл. Она щурится подозрительно и начинает внимательнее к ним приглядываться. Всё это очень её веселит ровно до того момента, как кто-то из них не предлагает выпить перед походом к сиськам (а возможно, это была она сама, она уже ни в чём не уверена и не знает, куда пропали последние три часа её жизни. Она плывёт по океану Маунтин Дью и сосется со Вселенной). Приятный алкогольный приход портит внезапный звук выстрела, следом грохот опрокинутого стола и звон разбитой посуды. Окончательно из полудремы её выдергивает голос деда: - Думал наебать меня, мелкий выблядок? - Саммер никогда не слышала в этом голосе столько глухой ярости, это заставляет её рефлекторно, совершенно по-детски, сжаться от страха, но помутнение быстро проходит. Он же не тронет её, в самом деле. Она вскакивает из-за стола, когда слышит противный хруст ломающейся кости, голова пришельца безжизненно мотается из стороны в сторону, но Рик продолжает избивать труп. Где-то в метре высоко и звонко визжат дети (что они вообще забыли в баре? ох уж эти внепланетарные зоны со своими размытыми законами). Рик наводит ствол на малышей, они жмуться друг к другу, заходясь в истерических рыданиях. Пришелец (пришелица) совсем немного старше обнимает их, закрывая собой. - Деда Рик, - кричит Саммер, отмерев, вставая перед Риком, закрывая собой детей. - Остановись. - Уйди, Саммер, - рычит Рик, направляя дуло ей в лицо. Она сглатывает образовавшийся ком, но с места не двигается. Игнорирует подкашивающиеся коленки. Она уже не очень уверена в своей безопасности, но она не может отойти. Она потом никогда не оправдает себя перед собственной совестью. - Эти ублюдки думают, что могут наебывать меня, когда им вздумается, сечешь, о чём я, Саммер? Они думают - они думают, могут подсунуть мне своё дерьмо под видом товара. Я похож - похож на того, кто любит жрать дерьмо, Саммер? Саммер мотает головой. Она замечает, как тяжело он дышит, как ходит ходуном его грудь, какие огромные зрачки у Рика, как мерцают голубоватые белки. Да он въёбан. По спине Саммер пробегают неприятные мурашки, когда она понимает, что для Рика сейчас не указ ни Бог, ни Дьявол. Ни, тем более, она. Ноги подкашиваются. - Рик, - вдруг раздаётся высокий, но абсолютно спокойный голос. Парадоксально, неестественно спокойный. На вытянутую руку ложится маленькая, бледная ладошка. Она проходится вниз, до запястья, и возвращается к локтю, ласково поглаживая, а потом слегка надавливает. Морти встаёт прямо перед Риком, близко, но всё ещё не выходя за рамки приличий, смотрит в глаза. - Опусти ствол, Рик. Ты не убьёшь Саммер. Она моя сестра. Она твоя внучка, и ты её любишь, Рик. - Они наебали меня, Морти, - говорит Рик, тем не менее опуская ствол. Саммер расслабляется и едва не падает, её трясёт, а сердце бьётся где-то в горле. Она садится на грязный пол бара, отрешенно замечая, что белым штанам пизда. Она тянется к бутылке, валяющейся на полу, чудом не разбившейся, пьёт залпом, не замечая ни вкуса, ни крепости. Из-за трясущихся рук часть проливается на топ, безвозвратно портя и его тоже. - Я знаю, Рик, - спокойно говорит Морти, кладёт руку Рику на щёку. Саммер видит, как успокаивается у Рика дыхание, как расслабляются его плечи. Пушка выпадает из ослабевших рук, Морти, не глядя, отпинывает её в сторону Саммер. - Но это не повод угрожать своей семье. - Ты бы меня никогда не простил, - обречённо говорит Рик. В его голосе вообще не слышно былой ярости, и для Саммер это похоже на какую-то магию. Ей кажется, что она тоже под кайфом. - Ты бы сам себя никогда не простил, - говорит Морти с мягкой улыбкой. - Да, - соглашается Рик. Искренне. Саммер замечает, как бармен тянется к пушке у её бедра, хватает её и одним метким выстрелом вышибает ему мозги. Салютует Рику бутылкой. Он показывает ей большой палец. *** - Прости, - говорит он ей через несколько часов, как только она поднимается на крышу. Он даже не оглядывается на неё, но ему и не нужно, учитывая время и место. Она садится рядом, ставит локти на согнутые колени. В городе во всю цветёт весна, но ранним утром на крыше всё ещё холодно, и она зябко передёргивает плечами. Рик накидывает ей на плечи свой халат. Он с подогревом. Ну ещё бы. - Теперь я поняла, почему ты завязал, когда Морти был мелкий, - говорит Саммер. Она не отвечает на его извинения; ему не нужно этого слышать, чтобы знать, что всё в порядке. - Однажды я забыл про Морти из-за групповушки, - говорит Рик, и они синхронно смеются, хотя оба понимают, что ничего смешного в этом нет. - С тех пор ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. - Вы соулмейты, - говорит Саммер, открывая пиво. Это не вопрос. "Откуда?.." хочет спросить Рик, но останавливает себя. Его внучка чертовски умная, умнее, возможно, даже своей матери. Это было закономерно. Вместо этого он спрашивает: - Давно? - Догадывалась давно. Я ж не идиотка. Морти в детстве говорил: "Смотри, красная машина", или "Я хочу зелёный эм-энд-эмс", или "Саммер, ты такая рыжая". А с твоим уходом перестал. Рик поджимает губы. Этот момент он как-то не продумал в своём гениальном плане. Что ж, очередной проеб, уже даже не удивительно и почти не стыдно. - Но точно поняла я только сегодня. Он успокаивает тебя. Знаешь, я же много читала про соулмейтов и всю эту ебанину со связью, когда вдруг увидела. Надеялась, что там будут подсказки, как его найти. Соулмейты могут успокаивать одним прикосновением. Как Морти тебя сегодня. Или как ты его тогда за завтраком. Сложно было не понять. - Твои родители не поняли, - пожимает плечами Рик. - Сложно не понять, если не зациклен на себе, - поправляется Саммер. Они невесело ухмыляются, синхронно. - Морти тоже не понял. - Морти просто мелкий тупица. Он не понял, что моя подружка к нему подкатывает, пока она не оседлала его и не вылизала ему гланды. - Они?.. - Нет, - ехидно усмехается Саммер, Рик отворачивается. - Он запаниковал, сказал, что пойдёт посрать и сбежал из дома. Эта роза всё ещё не сорвана. Рик рад, что, по крайней мере, первый поцелуй забрал не он, но не от всей души. - Почему ты… сделал то, что бы ты там не сделал? - Я его дед, Саммер, - говорит Рик так, будто это ответ на все вопросы, что, впрочем, им и является. - Ой, да ну брось, - отмахивается она, как будто его аргумент вообще ничего не значит, как будто он сказал, что они не могут быть вместе, потому что идут в разные колледжи. - Вселенная безгранична, и прочее дерьмо. Наверняка есть измерения, где ваши инцестные поебушки в порядке вещей. - Никаких инцестных поебушек, Саммер, блять, - она закатывает глаза, будто не верит ему. Скорее всего, и правда не верит. - Только инцестная космическая дрочка, да, это ведь другое, ага. - Рик давится пивом, смотрит на неё расширившимися глазами. - А ты думаешь, ты мне один в плечо плачешься? - Она игнорирует его угрюмо-ворчливое "я не плачусь, пизда тупая", ни капли не обидевшись. - Не с психологом же ему это обсуждать. - Обычно в таких случаях туда и отправляют. Знаешь, показать на кукле, где его трогал плохой, злой дедушка. - Ой, да в жопу мозгоправов. Всё время они делали Морти только хуже. Ваши пьянки в спальне, да, я и про них знаю, не делай такое лицо, сделали для него больше, чем все терапевты, вместе взятые. Пусть отлижут у меня. - А Бетани уже не справляется? - Кэрол, - говорит Саммер и подмигивает. Рик даёт ей пять. Они молчат некоторое время, потом Рик неловко спрашивает: - Как Морти к этому относится? - К неловкой космической дрочке? - Напрямую спрашивает Саммер, очевидно, чтобы смутить деда, и остаётся довольна результатом, маленькая язва. - Неловко. А что ты ещё ожидал? Он задрот, его письку до этого держали только его собственные потные ладошки. Думаю, его больше смущает первый околосексуальный опыт, чем всё остальное. Хотя, ничего напрямую он мне не говорил, так, для протокола. Саммер встаёт, отряхивает штаны и идёт к выходу с крыши. Добавляет, когда уже наполовину скрывается в проходе: - От Судьбы не уйдёшь, деда. - Нахуй судьбу, Саммер! *** В следующий раз Рик опять не спит. - Почему ты не хочешь признавать меня? - Ему становится вдруг любопытно, почему судьба или что это блять такое вкладывает в Морти такие абстрактные, артхаусные вопросы. С каждой новой ночью Рик всё больше ощущает себя обожравшимся грибами. - Я хочу, Морти. Я так сильно этого хочу, - говорит он сломленно, уже порядком пьяный. Он выявил некоторую систему в его похождениях, и заблаговременно нажрался. Опередил сраную действительность. - Тогда почему ты отвергаешь меня? - Морти снова забирается ему на живот, Рик кладёт ладони на его бёдра, обтянутые смешными пижамными штанами с газорпазорпфилдом. - Потому что это не правильно, - говорит Рик обреченно, сжимая ладони на тощих бёдрах. Эти ляжки совсем не в его вкусе, они не похожи на широкие, мягкие бёдра, которые ему нравятся, на бёдра всех его женщин за всю его долгую жизнь, на бёдра, которые не заводили и вполовину так сильно. - А кто решает, что правильно, а что нет? - Морти обхватывает ладошками его впалые, колючие щёки и снова целует. На этот раз Рик не противится, он просто не может найти в себе сил не ответить. Где-то здесь мелькает мысль, что пить всё-таки не стоило, вспыхивает и сразу гаснет, когда Морти толкается своим языком в его рот. Рик перемещает руки ему на поясницу и переворачивается, подминая мальчишку под себя, перехватывая инициативу. Целует горячо и жадно. И именно в этот момент Морти приходит в себя.