Место чемпиона

      В раздевалке российской сборной по фехтованию было шумно и весело, и это не смотря на гребанные семь утра и на то, что с соревнований в Москву все вернулись далеко за полночь. — Ох, красавец! — Матвиенко присвистнул при виде полуголого товарища по команде Лехи Щербакова. Посмотреть впрочем было на что: левое плечо парня было похоже на мудреный штрих код, появившийся конечно не без помощи клинка сабли вчерашнего соперника из Германии. — Да, я теперь похож на зебру, — сострил Алексей, шнуруя спортивные кеды — Вчера дали жару. Кстати, кто теперь на гран при поедет? Арс? — А? — Попов обернулся. — Как думаешь, наш Станислав Владимирович любезный, кого пошлет? — Пошлет то он всех, — Матвиенко фыркнул, — А вот кого он выберет — большой вопрос. Уже у самого входа в тренировочный зал было слышно звон клинков друг о друга, и сборная в недоумении столпилась у дверей. В освещенном зале на одной из дорожек активно шла тренировка. — Нихрена себе, урок от самого Стаса, это ж кому такая честь? — пробубнил кто-то в толпе, а в следующую секунду все стало на свои места — соперники на дорожке подняли маски. — Теперь понятно, кто поедет на Гранд при, — хмыкнул Матвиенко, переглядываясь с остальными парнями. — Куда тебя несет?! Я что сказал? Защищайся, а не нападай, — рыкнул Шеминов, и напротив него стоящий Шастун собственной персоной коротко кивнул, вновь натягивая маску. — Начали! Удары клинков друг об друга, Антон делает выпад, выбрасывая вперёд руку с саблей, и Шеминов его удар отбивает, вновь останавливая бой. — Какого черта? Не нужно мне показывать свою скорость, я ее и так знаю. Обмани меня, сделай так, чтобы я о твоих намерениях не узнал. — Я понял, можно еще раз? — Нет, нельзя! — мгновенно осадил его тренер российской сборной, — Здесь еще раз не бывает. А в бою тем более. На сегодня ликбез закончен, я больше повторять не буду, — отчеканил Шеминов и, обернувшись, пошел к расположившимся возле сложенных матов спортсменам. Клинок сабли он при этом намеренно опустил вниз, с лязгом протягивая им по полу. — Приветствую элиту отечественной сабли, — меланхолично произнес он, рассматривая каждого из своих спортсменов. — Поздравляю, отвратительный уровень фехтования, но впрочем это еще не все новости. Есть еще две, хорошая и плохая. Хорошая новость: победы от нас никто не ждет, а плохая новость: туристов на олимпиаду я не повезу. Либо поедет команда, способная победить, либо не поедет никто, — продолжил вдохновенную речь тренер, указывая наконечником сабли на каждого спортсмена, среди которых уже был и Шастун. — Ваши противники придут, чтобы забрать вашу победу. На этих словах Арсений невольно обернулся, ощущая на себе пристальный взгляд высокого наглого спортсмена. Антон ухмылялся, ничуть не скрывая своего настроения. — И я хочу, — продолжал Шеминов — Я хочу, чтобы вы были к ним беспощадны, но в первую очередь я хочу, чтобы вы были беспощадны к себе. Этот путь вам предстоит пройти с честью. А сейчас надеваем электро, начинаем парные упражнения, — Стас хлопнул в ладоши, призывая всех к действию, и команда разбрелась по залу. — Эй, шустрый, — Шеминов хлопнул Антона по плечу, — Сегодня работаешь на первой дорожке, вон там, — мужчина кивком головы указал направление. Дорожку под номером один занимали Попов, Матвиенко и еще один парень, которого Антон не знал, но кажется его звали Илья. — Позволишь, я начну? — с ухмылкой произнес Матвиенко, обращаясь непосредственно к Арсению, и тот кивнул, отступая в сторону и занимая позицию судьи. — Ну что, посмотрим, какой ты энергичный сегодня, — Сергей встал на дорожку. — А я и сегодня с тобой справлюсь на раз два, — Антон повел плечами, делая короткую разминку, а затем натянул защитную маску. — Готовы? Начинайте! — Арсений дал отмашку. И Антон рывком кинулся вперед, а Сергей сделал шаг, коротко замахнувшись. Клинок хлестко врезался по плечу высокого спортсмена, и Шастун дернулся, непроизвольно хватаясь за место удара. — Готовы? Начали! — Арсений вновь кивает. Раз. Два. Три. Клинок Матвиенко бьет по тому же месту, только чуть выше.Сегодня Сергея не узнать, сегодня он злее и готов мстить за вчерашнее поражение, что и делает с большим удовольствием, угадывая действия партнера, переигрывая его и намеренно причиняя боль. Арсений уже почти не смотрит на этот бой, отдает команды почти не глядя. Матвиенко кажется перегибает, но вмешиваться он не намерен. В какой-то то момент Антон отскакивает назад, стонет сквозь зубы, стягивая маску придерживает правую руку, по которой приходятся удары. Внутри все дрожит, а уставшее тело ноет, но сдаваться он не намерен. — Все в порядке? — забота Матвиенко уж слишком похожа на открытое злорадство, но Антон лишь кивает. — Да, все отлично. — Можем остановить бой, — произносит Арсений. Кажется, ему искренне жаль. — Продолжаем, — Антон натягивает маску, и в следующие минуты боя ему ещё пару раз очень ощутимо прилетает по бедру и левой руке. Наблюдавший за этим боем помощник тренера обернулся к Шеминову: — Стас, они же его покалечат. — Сами разберутся, — произнес мужчина, не сводя глаз с дорожки.       Антон устал, но упорно этого не показывал, продолжая отбиваться и защищался, уже не делая попыток к нападению, впрочем один раз попытался, наскочил на противника, но Сергей обошел его на полшага и замахнулся, с лязгом ломая саблю о чужую спину. Антон со стоном опустился на дорожку, тяжело дыша, стянул маску, не выпуская при этом саблю из дрожащей руки. — Помочь? — иронично презрительно произносит соперник, и парень шипит сквозь зубы: — Да пошел ты. Усилием воли заставляя себя подняться и, не оглядываясь, он ушел в сторону раздевалки. Исполосованная спина и правая рука в ярко алых довольно глубоких порезах ощутимо ныла и бодрости не предавала. Антон выдохнул, разглядывая себя в зеркальную поверхность, а после в отражении появился Арсений, и парень обернулся, скрывая свои ранения. — Как ты? — глаза Арсения были полны смятения. — Кайф, отличная тренировка! Весело у вас, — бодро выдал Антон. Да уж, на спине спать не придется еще очень долго. — Я про раны. — Красивые царапины, ровные, красные, все как я люблю, — Антон ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Арсений проходит к своему шкафчику и вынимает оттуда аптечку. — Слушай, тут характером никого не удивишь, тут тебе не кружок по фехтованию. Это спорт. Мы команда, мы семья. — Семейка что надо, мечтаю уже быть ее частью. — Кстати, ты мог остановить бой, я же предлагал, — Арсений порылся в коробке, вынимая оттуда пластырь. — А ты сам че, для красоты там стоял? — буркнул Антон, тем не менее позволяя мужчине подойти ближе и осмотреть его спину. — Можешь сколько угодно характер свой демонстрировать. Только пластырем запасись. — Звучит как угроза, — Антон закусывает губу, стараясь не застонать от боли, когда Попов касается его плеча, чтоб обработать одну из царапин и заклеить ее пластырем. — Звучит так, как ты хочешь это слышать. — Ну да, а вдруг угрозу придется исполнять, а годы уже не те, да? — Антон самодовольно ухмыльнулся, и Арсений нахмурился, молча тыкая парню в руки коробку с пластырем. — Ну знаешь, это уже ни в какие ворота. Мы команда, без тебя обойдёмся, а вот ты, наглый и самодовольный тип, без команды никто. — Я пришёл сюда побеждать, — глядя прямо ему в глаза произнес Антон, — И команда мне для этого не нужна, мне нужна только моя сабля. — А здесь у всех сабли, — Арсений кивнул на шкафчики спортсменов, — И на что они способны, ты теперь тоже знаешь. — Спасибо за заботу, ага, — Шастун кивнул и отвернулся, давая понять, что говорить что-либо дальше он не намерен. Арсений шел, нет, он почти бежал по длинному коридору, но у двери тренера российской сборной притормозил, выдохнул, подавляя в себе желание выбить эту самую дверь с ноги и узнать какого черта. Вместо этого он медленно приоткрыл дверь и мягкой походкой вошёл внутрь, попадая в полумрак. Единственный источник света исходил от экрана телевизора, по которому шла та самая злосчастная схватка между опытом и молодостью. — Наслаждаешься? — Арсений хмуро прошел вперёд и без стеснения сел задницей на тренерский рабочий стол, тем самым закрывая обзор хозяину кабинета, сидящего в удобном кресле. — Анализирую, — спокойно заметил Шеминов и, встав с кресла, занял ту же позицию, что и Попов, присев рядом. — Как он тебе? — Он неуправляем, разве непонятно? Кроме скорости в нем ничего нет, а ты пригласил его в сборную. — Ты злишься, потому что в нем есть огонь, инстинкт хищника, способного убивать на дорожке, хотя ты сам был таким же, забыл? Но сейчас не о нем. Поговорим о тебе. — Обо мне, — в голосе Арсения скользнула ирония. — Да о тебе, Арс. Олимпиада в разгаре, а ты не в форме. — Я в форме. — Нет, не в форме, — грубо осадил его тренер, — Не в форме. Ты стал слабее, а это между прочим твоя последняя олимпиада. Подумай, есть ли у тебя силы на нее, может пора переходить на другой уровень. — Списываешь, — голос Арсения дрогнул. — Не кипятись. Ну кто тебя списывает? Лидер команды, опытный чемпион, кумир миллионов. Тебе Славка тренерскую давно предлагал, будешь выращивать, приручать, учить уму разуму вот таких вот хищников, будет кому опыт передать. — Этот неуправляем. — А ты направь, научи, заставь его работать на тебя в свою пользу. Он твой шанс на этот сезон, — Шеминов вздохнул, — Подумай, Арс, лады? И не горячись, а лучше иди готовься к сегодняшнему вечеру… Вечер, к которому Шеминов предлагал готовиться, был необычным вечером. Вечер награждения лучшего спортсмена года по версии клуба, а именно Арсения Сергеевича Попова, который в данную минуту стоял на сцене в красивом темно-синем костюме, и так же, как и сотни гостей этого вечера, всматривался в сменяющиеся кадры на огромном плоском экране. Кадры своей жизни от первой сабли, медали, соревнования, до сегодняшнего дня. А потом раздались аплодисменты. — Лучший спортсмен года Арсений Попов! — еще раз представил его ведущий вечера, вручая статуэтку. — Спасибо огромное! — Арсений с улыбкой скользнул глазами по лицам пришедших, — Удивительно, как вся жизнь может уместится в таком коротком трехминутном ролике, хотя сюда в это видео я бы добавил каждодневные тренировки, травмы, поражения, но тогда нам бы пришлось задержатся здесь лет на двадцать. — Ну с такими наградами, как у вас, Арсений, можно открывать музей спорта, — сострил ведущий, и Попов кивнул, — Главное конечно не стать экспонатом этого музея. По залу прокатился смех, а в руки Арсению уже протягивали специальный подарок — испанский клинок восемнадцатого века, который тот взял с немым восторгом и, прижав к груди, вновь произнес: — Спасибо всем вам за поддержку! В толпе пришедших Лазарев согрел его своей улыбкой, и Арсений выдохнул, сжимая в руке ножны с саблей, а потом его взгляд наткнулся на высокого парня, стоявшего в толпе, и улыбаться расхотелось.       Антон был в числе тех, кого пригласили на эту вечеринку, и если бы не Макаров Илюха, который не спросясь нарыл в его рюкзаке пригласительные на две персоны и потянул его сюда, то в гробу он видал подобное мероприятие вместе с непосредственным виновником торжества. Хорошо хоть выпивка халявная — Антон приканчивал второй бокал шампанского, всовывая в рот тут же стоящие закуски, когда к нему подошёл Попов. — Хорошо, что ты пришел. Нечасто бываешь на подобных вечеринках, да? — Я бы не стал почетные проводы на пенсию называть вечеринкой, — произнес Антон, глядя ему в глаза, но Арсений даже не дрогнул. Чуть улыбнувшись мужчина произнес: — Да я бы рад уйти на пенсию, замены достойной нет. Хорошего вечера, — добавил Попов, с удовольствием разглядывая, как изменилось лицо собеседника. Кажется, Антон побледнел. Череда каждодневных тренировок на износ, спаринги, соревнования закружили в вихре, завертели в череде событий. В зале на дорожке Шеминов неизменно ставил двух спортсменов друг против друга, разглядывал их противостояние, их стремление стать лучше и сильнее. Антон несомненно был выносливее, Арсений парировал опытом, знаниями, но этого ему иногда не хватало — против идущего напролом Шастуна не было приема, или он его еще не придумал. Арсений по вечерам исписывал свой ежедневник, словно писал повесть на четыре тома. Сильные, слабые стороны соперника вдоль и поперек, удары, шаги, эмоции, движение брови — все что могло помочь и пригодится. Невозможно было за столь короткий срок подготовить неопытного спортсмена к олимпиаде. Арсений не понимал, что задумал Шеминов. Почему он носится с длинным выскочкой, как будто тот золотой кубок мира? В это же время Антона стали узнавать, о нем начали говорить. Ведь именно он на очередном кубке мира в Париже взял первое место, дебютировав тем самым в международных соревнованиях, в то время как Арсений на этом же кубке проиграл саблисту из Кореи, уступив свое первое место. Потом была Италия, где молодой спортсмен завоевал турнирный кубок и кличку «Русская пантера» за молниеносную скорость и невероятные атаки. Интернет, телевидение, заголовки журналов, пестрели фотографиями молодого спортсмена. Арсений следил за этими изданиями с жадностью маньяка, который определился с жертвой. Именно в этом состоянии и застал его однажды Сергей, вернувшись с репетиции поздно вечером. В квартире пахло алкоголем и сумасшедшим отчаянием, а сам Арсений в мятой рубашке сидел на полу гостиной в темноте среди клочков исписанной изорванной бумаги и смотрел телевизор — на экране давал интервью журналистам Антон Шастун. — Арс, — Лазарев осторожно присел рядом и вздохнул, — Я тут подумал, может ты на гастроли со мной поедешь? Отвлечешься на пару дней, вместе побудем наконец. — Я не устал, — мужчина сглотнул и, пошатываясь, поднялся с пола, не отрывая глаз от экрана, — Я в прекрасной форме… а знаешь, как они его называют?.. Русская пантера, — Арсений хмыкнул, — Пантера… Да ты посмотри на этого жирафа длинного, у него нет техники, нихрена нет, а о нем все говорят из каждого утюга, — голос спортсмена дрогнул, — Я должен его победить. — А если ты не сможешь? — осторожно поинтересовался Лазарев, и Арсений резко обернулся. — В смысле? — Ты не можешь быть вечно первым, рано или поздно тебе придется уйти. — Да, придется. Но я Арсений Попов, я сам буду решать, когда мне уходить, а не какой-то то пацан желторотый, тварь! — Арсений зарычал, пиная ни в чем неповинный диван, — Ты же никто! — а это он уже буквально прокричал застывшему на экране Шастуну, — Серега, он никто, никто, только победа на олимпиаде имеет значение, а его там и близко не будет! Пусть катится обратно в свой Воронеж! — Арсений распалялся все больше и больше, вымещая всю свою ненависть и отчаянье в экран телевизора, — Это моя олимпиада, моя медаль, эта гребанная золотая медаль, она моя! — Арс, Арс тихо, успокойся-успокойся, — Лазарев прижал к себе мужчину, поглаживая его по спине, — Успокойся, эта медаль это просто кусок железа. Арсений резко обернулся, испепеляя парня взглядом. — Этот кусок железа, цель всей моей жизни… Пусти, — рыкнул он, хотя Сергей его не держал. Он лишь молча наблюдал за Арсением. Захлопывается входная дверь. И куда его понесло на ночь глядя?