Место чемпиона

      Рискуя разбиться к чертям собачьим, Арсений, вцепившись в руль своего авто, гнал по ночной Москве. Отчаянье и злость клокотали в нем безудержным вулканом эмоций, требовали выхода, и поэтому едва ворвавшись в тренировочный зал, мужчина, сжимая в руке подаренную саблю семнадцатого века, с хриплым рыком набросился на ближайший тренировочный манекен, нанося удар за ударом, удар за ударом, разнося в щепки пластиковую фигуру со всей ненавистью, на которую был сейчас способен, представляя напротив себя дерзкого нахального Антона Шастуна. За первым манекеном последовал второй. Арсений бил невидимого врага с отчаянной злобой, а очнулся лишь тогда, когда правую руку пронзило острой болью, и он со стоном рухнул на мат, тяжело дыша и едва не крича от ярости. Это олимпиада его, и медаль его, и никто не посмеет забрать у него ее.       Поэтому турнир, на котором решалась судьба спортсменов, Арсений встретил с пылающим сердцем, огнем в глазах и ноющим правым запястьем. Готовый побеждать всех и каждого, ведь по итогу соревнований будет ясно, кто поедет на Олимпиаду, получив при этом статус капитана команды. А просто так свой трон Попов отдавать был не намерен. Впрочем, стоящий напротив него на дорожке Шастун так же был настроен решительно. Арсений шумно выдохнул, стараясь унять эмоции, отключиться от гула, стоящего в зале, от зрителей, от бормочущего ведущего. Он с твердой решимостью шагнул на дорожку, надел электро, маску, занял позицию, наблюдая, как соперник проделывает тоже самое, и как только прозвучал сигнал к началу, стремительно атаковал. Настолько стремительно, что Шастун не успел среагировать, отскочил назад, получая ощутимый удар в плечо, слетел с дорожки, упал, хватаясь за колено правой ноги. Попытался встать, и это ему удалось, кивком головы заверил рефери, что готов продолжать, занял позицию. Сигнал. Арсений атакует, Шастун пытается уклонится, но не успевает, оружие хлестко бьёт в грудь, и Антон вновь оказывается на дорожке, но подняться уже не может — боль в ноге настолько сильная, что сил нет ни на что. Зрительный зал гудел, Антона обступила его сборная, протиснулся врач и Стас Шеминов. Арсений все это время ходил позади всех, хмурился, поглядывая на скорчившегося от боли Шастуна, на его саблю, валяющуюся тут же. Наконец после всех манипуляций врач дал отмашку, и Антона унесли из зала на носилках. — Поздравляю, — проходивший мимо Шеминов похлопал Арсения по плечу. Причем сказано это было таким тоном, что Попов так и не понял, с чем его поздравляют, и естественно радости от такого поздравления не ощутил. Но то, что выиграл по очкам, было неоспоримо, и несомненно точно он едет на Олимпиаду.

***

— Ну что ж, лекарства я вам выписал, укол подействует ещё пару часов, — произнес седовласый доктор, не поднимая глаз от каких-то бланков. Сидящий на кушетке у окна Антон согласно кивнул: — Хорошо, когда я могу вернутся к тренировкам? На мгновение в кабине возникла пауза. Тишина настолько звенящая, что было слышно, как где-то под потолком летает комар. — Надрыв малоберцовой, травма неприятная, физиотерапия, отдых, ЛФК, — медленно проговорил врач и Антон кивнул. — Я понимаю, когда можно тренироваться? У меня олимпиада через две недели. — Ты что, совсем не понимаешь? — мужчина в белом халате нахмурился, — На восстановление уйдет три месяца, это в лучшем случае. Для тебя сезон окончен. — Так стоп, стоп, — Антон покачал головой, — Как окончен? У меня же не болит ничего. — Конечно, ты же на обезболивающих, я там прописал тебе по таблетке утром и вечером. — Мне не нужны таблетки, я здоров! — Антон, — мужчина присел напротив, — Пойми, одно неосторожное движение и все, разрыв связок, операция, конец карьеры. — И что теперь? — Антон запнулся, хотя и сам прекрасно понимал, что дальнейший его маршрут — чемодан, вокзал, Воронеж. Но он его категорически не устраивал. И лишь поэтому на следующий день он, едва заметно хромая на правую ногу, зашёл в зал под гул и лязганье сабель. Сборная продолжала тренироваться. Арсений заметил его первым, остановился, настороженно следя за его походкой. — О, Шастун! — Шеминов тоже его заметил — Ну как ты? — Нормально, — бодро кивнул Антон, — разрешите приступить к тренировке? — Ага, давай, — Стас кивнул, наблюдая за тем, как парень идёт к свободному тренажёру. — Хотя погоди, — остановил его, — Давай со мной на дорожку. Выпад справа, атака, нападение, все понял? Антон кивнул, занимая позицию напротив, надел маску, перехватил поудобнее саблю, атаковал, и тут же оказался на полу, тяжело дыша и постанывая. — Все нормально, все нормально, сейчас пройдет, — повторял он, неловко делая несколько шагов. — Надрыв малоберцовой пройдет максимум через три месяца, вот тогда и приходи, — меланхолично произнес Шеминов, начисто теряя интерес к высокому парню, в мгновении ока руша все его мечты, надежды и планы. — А вы чего замерли, барышни? На перерыв команды не было! — это он уже рыкнул остановившимся спортсменам, и Арсений, все это время следивший за происходящим, отвернулся, едва взгляд Антона остановился на нем. Долгий, пронзительный взгляд жёг спину и приносил дискомфорт.       Уже на следующий день в раздевалке после многочасовой тренировки Арсений вновь переваривал, осознавал происходящее, прислушиваясь к недовольному бурчанию своей команды. — Вам не кажется, что Стас достал уже тиранить? Который день с пяти утра как рабы на галере, — произнес Щербаков, кидая вещи в спортивную сумку. — Так сказал бы ему это в глаза. В раздевалке все смелые, — хмыкнул Матвиенко. — Надо как-то всей командой. Мне что, одному надо? В конце концов, у нас капитан команды на что? — распалялся Леха, — Арс, слышишь? — Ага, если бы у нас была команда. А то так, каждый сам за себя, — буркнул Сергей, — Сегодня есть, а завтра вон, как Шастуна за борт, — при этих словах Арсений стремительно вышел из раздевалки, хлопнув дверью.       И снова полутемный кабинет тренера. Арсений, тяжело дыша, замирает на пороге, разглядывая профиль тренера сборной и его лысеющую макушку, задумчиво склонившуюся над шахматной доской. Стратег, мать его. — Что на этот раз? — Ребята устают в таком режиме, нужно график пересмотреть, — говорит совсем не то, что нужно. — Пересмотрим… Что ещё? — Антон. — Что? — Стас наконец оборачивается и пристально смотрит. — Я его сломал, — выдавливает Арсений и закусывает губу. — Понятно, — вздыхает Шеминов, подкидывая на ладони шахматную фигуру, — Это был бой, и ты его победил. — Я его вытолкнул с дорожки! — Арсений повышает голос, — Ты же видел. — Ну видел, — Стас усмехнулся, — Молодец, победил. — Это… — Арсений осекся. — Что такое? — в голосе тренера скользнул металл, — Инстинкт убийцы включился, да. Почувствовал. Испугался! А что? Ты хотел стать сильным, побеждать, и при этом остаться хорошим не получится, — Стас, чеканя каждое слово, медленно подошёл ближе, — Ты кажется хотел быть первым. Хотел быть лучшим, или я ошибаюсь? — Да, — Арсений кивнул, опустив глаза в пол. — Не слышу. — Да, хотел! — голос Попова сорвался на крик, и он сжал кулаки. — Так будь первым. Иди и работай, и хватит тут нюни распускать! — рыкнул Шеминов, прожигая взглядом спину стремительно выходившего из дверей спортсмена.