Снежная Королева и Чудовище

"On ne peut pas se passer l'un de l'autre. On ne peut pas se passer l'un de l'autre. Et nous le ressentons tous les deux."

(Нам нельзя друг без друга. Мы не можем друг без друга. И мы оба это чувствуем.)

POV Мария       Я стою напротив того же зеркала, что и две недели назад. Каждый день прихожу и вижу в нём себя, но не полноценной. Что со мной происходит? Мне больно опускаться взглядом на своё тело. Мешковатая одежда почти перестала спасать. Все видят то, как с меня лезет какая-то хрень. Я не понимаю, в чём дело?       Сейчас я снимаю с себя халат и вижу невозможное. Этого не может быть в природе. Всё, что происходит со мной, не поддаётся логике и объяснениям. Мои глаза плачут, но не я. Лицо не искажается в противной гримасе. Только капли воды, уходящие с глаз. Лишний груз. Или то, что поливает букет роз на моём теле. Я облокачиваюсь на ванную поверхность. Мне необходимо что-то, чтобы это прекратилось. Но я не знаю, что именно необходимо моему телу. Всё-таки усаживаюсь в просторную ванну. Кипяток давит на розы, они сжимают моё тело. Я чувствую, как изнутри стебли переплетаются между собой. Они делают мне больно. Я понимаю, что это нарочно. Тело снова напоминает мне насколько я далека от разгадки, и ситуация с каждым днём хуже. Поливаю себя водой и пытаюсь вспомнить, что способствовало частым приступам. И что помогало остановить этот процесс хотя бы на время...

***

      — Крис, отдай ей вещи, она ходит в моих толстовках блять. — Каширина не даёт проходу Штрефонд, пытаясь всё-таки забрать вещи у девчонки. — У неё языка нет? Или он занят чем-то поважнее, чем попросить самой свою одежду? — Кристина играет бровями, сильнее выводя из себя Татьяну. Она провоцирует, но это стало таким родным, что сама Таня вздыхает и продолжает загораживать путь. — Где, кстати, сама Маша? — — Наверное, ходит где-то в моей толстовке блять! — Кристина смеётся, не сдерживается и рукой начинает лохматить волосы Тани. — Я не думала, что ты такая жадина, Танюшка, — — Ой бля, руки убери, — откидывая с головы руку Крис, продолжает, — если бы она не весь мой гардероб перетащила к себе в шкаф, я бы ещё потерпела. И, нет, я не жадная. Но есть риск, что совсем скоро я и без трусов останусь! Штрефонд, верни блять вещи! — — Заладила как, а! Верну, чуть позже, — Смеясь, всё-таки проскакивает мимо Тани, присаживаясь на корточки и быстро пробегая между ней и стеной.       Она проходит на кухню. Наконец-то находит Марию, которая выглядит немного болезненно. Следом за Кристиной, заходит Каширина. Усаживается за стол напротив Маши, испепеляя взглядом Штрефонд. — Посмотри до чего довела Машу! — — Маш, сложно у меня спросить свою одеженку? Посылаешь ко мне всяких наёмных убийц, которые не в состоянии даже напугать меня. — Мария слегка улыбается, но во рту резко всё пересыхает. Она молча встаёт со стула, не бросает взгляд ни на кого из присутствующих. Аккуратно идёт на выход. — Маш? — Таня подрывается с места и хочет к ней подойти, но Лебедева отстранённо жестом показывает, что ей лучше воздержаться от заботы в её сторону. Кристина молча наблюдает за происходящем, не решается идти на помощь. Всё её действия воспринимаются в штыки, поэтому лучше включить наблюдательность и понять всё же, что с ней происходит. Мария уходит. Таня и Крис переглядываются. — За ней? — спрашивает Кристина. — Это я - иду за ней, а ты блять, верни ей вещи, воровка хренова! — — Какая же ты скучная, Таня, как она с тобой дружит? — И Кристина снова пролезает через мохину Тани, которая была готова уже обратить свой удар в её, всё ещё не пострадавшее, лицо. Девушки не выходят из комнаты, они только корпусом немного выходят из стены. Конспирация этих двоих могла рассмешить любого. Но только так они могли следить за Машей, которая шла в сторону ванны. — Человек захотел искупаться или опорожниться, а ты тут со своей заботой, Каширина. Уже в туалет не даёшь ей без себя сходить! — — Закрой рот, Желточенко. Ей хреново и это видно по состоянию. Я переживаю. — — Если бы ей было хреново, ведь ты такая хорошая и лучшая подружка, она бы обязательно тебе донесла, ровно, как и про вещи, которые я взяла, а ты теперь мне всю плешь решила проесть. — — Допиздишься, реально так сделаю. — Кристина отшатнулась от девушки, решила, что так будет безопаснее. Но сердце успокоилось. Маша просто пошла в ванную комнату..Здесь нет ничего, что могло бы заставить переживать.

***

"C'est ironique à quel point j'ai oublié quelque chose d'important, mais pas un passé douloureux."

(Иронично, как много важного я забыл, но только не прошлое, причиняющее боль.)

      Очередное испытание, когда девушки должны взаимодействовать с друг другом.       Девушек поделили по парам, чтобы они смогли высказать всё друг другу в лицо. Вспомнить первую встречу и сказать, почему она поступала именно так с определённым человеком.       Преподаватели решили, что разговор необходим для Лебедевой и Желточенко. Не сказать, что Мария была в восторге.       Девчонки стояли в ряд, а спереди Мария Третьякова и психолог. Все понимали, что испытание может пройти не в пользу девочек. Они до сих пор опасны также, как и прежде. Значит, любое сказанное слово, которое им не понравится, обернётся очередной дракой на проекте. Люди этого шоу знают на чём заработать рейтинг. — Кристина и Мария, встаньте друг на против друга, пожалуйста. — Девушки переглянулись, но всё же вышли в середину комнаты. Все, кто стоял до них, держались за руки. Но они решили воздержаться от этой затеи. — А теперь, вспомните вашу первую встречу. Чтобы вы хотели изменить или сказать друг другу? — (всё) Кристина помнила первую встречу. Ту, что действительно считалась в её голове первой. В отличии от Марии. Обе девушки держали молчаливую идиллию между друг другом и для остальных. Они не горели желанием разговаривать. Смотреть в глаза. Делиться истинными эмоциями от появления в жизни каждой из них в их судьбе. — Девочки, смелее! — подбадривает Третьякова. Кристина колеблется, но она знает, что они не скажут друг другу ни одного тёплого слова. Обе гордые до одури. — Я не могу. — Желточенко отходит от Маши, как будто током ушибленная. — Но это испытание, девочки, вы должны попробовать. — Штрефонд смотрит на Машу. Она не сдвигается с места. Неужели хочет слышать от неё что-то? Кристина встаёт обратно на своё место, на этот раз хватая её за запястья. Не позволяет дотронуться до себя, крепко сжимая её руки. — Я жалею о том, что в первую встречу ты не перекинула меня через плечо. Возможно, мы бы подружились так, как ты с Танком. — Маша поднимает свой взгляд на Кристину. Он обесточен, в нём столько холодных искр, которые раскидываются по полу, как бомбы, готовые превратить всё в ледышку. Причём в этой истории Таня? Зачем опять третьих лиц прибавлять, когда они между собой не разобрались? Маша расстроена, хоть и не подаёт виду. Лебедева откидывает от себя руки Кристины и молча уходит из комнаты. Штрефонд пожимает плечами и ухмыляется. Насколько сильно она уязвима за счёт Кашириной, что даже не в состоянии хотя бы колко ответить ей. Снова. Таня отпрашивается у преподавателей, чтобы побежать за подругой и убедиться, что она в порядке. — Я её не избивала до полусмерти, она в порядке. — Кристине не приятно, что Таня снова бежит за ней. Снова пытается её вытаскивать, когда Маше нужно учиться самой выдерживать подобное состояние, вызванное словами людей. Состояние, вызванное ею. — Порой слова ранят глубже ранят любого действия. — Таня скрывается следом за Машей. — Вам не помешало бы пройти за ними, Кристина, и извиниться. — Треятькова оказывает влияние на Штрефонд. Все знают, что сопротивляться слову учителю, значит, ослушаться и быть первой в номинации на уход. Штрефонд скрывает недовольство, улыбаясь, исчезает следом за девочками. Но в голове строит план того, как отомстит им. — Каширина! Вы обе действуете мне на нервы с подобными выкрутасами. — Проходит по коридору, видит, как Таня удобно устроилась около туалета и стучит в дверь рукой. Она облокачивается полностью телом на поверхность, сидя на корточках. — Маша принимает какие-то таблетки, что так часто и надолго ходит в эту заветную комнату? — — А ты, что блять тут делаешь?! — Каширина встрепенулась, но не встала. Её вид был подавлен, почти как и у Лебедевой несколько минут назад. — Вопросом на вопрос, да, Татьяна, вы сама бестактность. Меня отправили молить пощады у Марии, которая занята более важным делом. Думаю, я сделала всё возможное и могу идти себе дальше.. — — Стоять! — Каширина хватает Крис за локоть. — Ты определись, чего хочешь. А то моё присутствие не нравится, но и уйти мне не даёшь. — — Дождёшься её и поговоришь с ней. — — Каширина, я рада твоему благородству и его обязательно поощрят белой лентой в конце недели, но я здесь полтора часа на холодном полу морозить зад не в состоянии. Так что давай, — Кристина убирает руку Тани, но пожимает её, — справишься без меня. Я в тебя верю! — Таня сгущает свои брови и крепко держит руку Кристины, думая, что сейчас точно разукрасит её физиономию. — Тань, пусть идёт. — — Кто голос подал! Чудо! Это сам Бог меня отпускает, видишь, Танюшка, нам не по пути, отпусти мою руку и расслабься. — Каширина отпускает Кристину, но провожает её охотничьем взглядом. Она не сдвигается с места, ожидая выход Маши. И до сих пор понятия не имеет, почему Лебедева проводит практически все свои дни в ванной комнате.

***

"Il y a un gouffre entre nous qui pourrait accueillir tout l'océan Atlantique."

(Между нами такая пропасть, что туда мог бы вместиться весь Атлантический океан)

      Кристина выходит на улицу вечером в надежде на то, что хотя бы здесь она потеряется. Дом полностью наполнен девушками, жить в подобном составе сложно. Все ругаются, громко смеются, спорят из-за уборки. Штрефонд немного подустала от коллектива, да и от камер, но от них не сбежишь.       Она стоит, не двигаясь. Закрывает глаза и вдыхает полуночный запах осени. Свежесть проникает в лёгкие и мозг наконец-то расслабляется. Не оглядываясь, она чувствует, как рядом кто-то наблюдает за ней. Кристина помнила кого именно не было дома с остальными. — Не спишь, Маша? Может стоит домой зайти и погреться, ты давно здесь? — Шелест кустов и чёрная тень появляется на школьном кафеле двора. Кристина открывает глаза, оборачивается. — Ты мне проходу не даёшь, Желточенко, — "Кто кому ещё его не даёт, Машка" — Ты, кстати, не плохо выглядишь в одежде Тани. — — Как умно переключилась с темы, Крис, - — Дерьмо, согласна, — Штрефонд смеётся в голос и на лице Маши непроизвольно восходит улыбка. Кристина успокаивается и мягко улыбается, смотря на девушку. — Почему мы не можем также общаться в доме? — Маша не отвечает на вопрос Кристины. — Да, Мария, столько вопросов и ни одного ответа, — — Нет смысла отвечать, — Лебедева идёт в дом, но останавливается рядом с Крис. — Ты слишком любишь себя. Мы не общаемся, но тебя в моей жизни уже слишком много. А что будет при общении? — Кристина ухмыляется. — Ты решила сказать мне о моём минусе? Тогда, будем честны с друг другом. — Мария срывается с места, чтобы не слышать дальше её ответ. Но Штрефонд не даёт Маше уйти, хватая за локоть, но не поворачиваясь к ней. — Ты калечишь близкий людей хладнокровием, но я по прежнему ищу к тебе пути. Видишь, я не боюсь твоих шипов. Почему же ты страшишься моих? — — Я тебя не боюсь. Не возводи себя ещё выше. Мне безразличны подобные люди, как ты. — — Да? — — Да. — Кристина улыбается и поворачивается к ней лицом. Лебедева не понимает, почему она сверкает от её жёсткого ответа. — Посмотри на мои руки, — она поднимает их чуток вверх, чтобы девушка убедилась, что они свободны. Маша видит - Кристина больше её не удерживает. — Спроси себя, почему ты всё ещё здесь, когда я, уже больше трёх минут назад, отпустила тебя. — Маша осматривает свой локоть, за который держала её не так давно Кристина. Поражение. — Вот это я называю истинный интерес, ведь ты даже не заметила, когда я тебя перестала сдерживать. — Мария разворачивается в считанные секунды с ответом "И не надейся, мы не подружимся.". И исчезает. Лебедева уходит снова в ванную. ***       Вода стекает по моему обнажённому телу, пока я ловко выныриваю с ванны. Розы переполнены водой, я больше не могу в ней расслабляться. Иначе, вся моя одежда промокнет, когда я оденусь. Смотрю в зеркало и меня снова подташнивает. Голова кружится. Харкаю в раковину кровью. Я не настолько сильная, чтобы терпеть это. Уже прошло много времени. Прятать своё тело от девочек стало гораздо сложнее. Снова поднимаю на себя глаза в зеркало. Моё тело уродливо. Я осознаю для себя страшную вещь. Все мои приступы были вызваны одним человеком. Не мной, явно. Проклятье, кто бы мог подумать. И эта история не обошлась без неё. Штрефонд и здесь завладела мной.

"La victoire aura un goût amer."

(У победы будет горький вкус.)