Use(ful)less

— О чём твой босс хочет поговорить со мной? — Эми долго думала над тем, задавать этот вопрос или нет, но в итоге любопытство взяло вверх. Как только тело позволило себе немного расслабиться, вопрос словно ожил и самолично решил вырваться из уст девушки.       Сейчас она находилась в салоне дорогущего — на вид — автомобиля. На месте водителя сидел Вакаса, и, кроме Андо и него, внутри чёрного Aston Martin больше никого не было, что позволило девичьему пульсу прийти в норму, а следом за этим — унять дрожь в руке, держащей стальную ручку пистолета.       Перед выходом из здания, где располагалась фотостудия, мужчина попросил Эмилию не убирать оружие в карман и, не боясь, держать его в руках, опасаясь, что в кармане куртки девушка случайно нажмёт на курок и, не дай Бог, сама прострелит себе ногу, живот, бедро или ещё чёрт знает что. Ведь никогда не знаешь, окажется ли в непредусмотренном для хранения оружия кармане какая-нибудь ниточка, которая подцепит крючок предохранителя, тем самым разблокируя ударник огнестрельного оружия; и точно так же никогда не рассчитаешь, как при любом возможном шорохе или резком звуке отреагирует неподготовленный к использованию пистолета человек.       Шуджи ясно дал понять, что девчонка была нужна ему в целости и сохранности, поэтому уж лучше Андо будет наставлять ствол оружия прямо на Имауши, нежели он потом заколебётся бегать вместе с ней по нелегальным неотложкам. Всё равно она в него не выстрелит. — Спроси что-нибудь полегче. — Мужчина кинул быстрый взгляд на Эмилию через салонное зеркало заднего вида, а после вернул свой взгляд обратно к дороге.       Так как время сейчас было ещё совсем не позднее, дороги Токио не были так сильно забиты, что позволяло не стоять в многочасовых пробках, спокойно приближаясь к месту назначения, которое располагалось в самом центре столицы Японии. Ханма планировал «посидеть с девушкой за чашечкой кофе» в одном из его любимейших заведений увеселительного типа. Наверное, было не сложно догадаться, что данное место принадлежало главе «Завета», иначе о стопроцентной безопасности босса не могло быть и речи. — Понадобится ли мне использовать этот пистолет? — Вакаса снова кинул быстрый взгляд на девушку, а после на его губах появилась еле заметная усмешка, которая совсем никак не сочеталась с равнодушным и ни в чём не заинтересованным амплуа Имауши.       Эми не нашла в себе духу для того, чтобы показательно наставить ствол оружия прямо в сторону сидевшего за рулём мужчины. Уже менее холодная сталь покоилась на кожаном сиденье рядом с Эмилией, пока её рука крепко сжимала шершавую поверхность рукоятки. Андо была готова в любой момент перешагнуть через себя и пригрозить «водителю» пулей в затылок. Хотя это тоже звучало не очень реалистично, однако в идеале выглядело именно так. — Скорее тебе понадобится использовать свои мозги, нежели пистолет, — переместив деревянную палочку с одного края губ к другому краю, ответил верхушка «Завета» и слегка зевнул, как только автомобилю пришлось остановится на красном свете светофора.       Большая шишка он или нет, однако правила дорожного движения оставались правилами для всех.       Андо рефлекторно слегка приподняла одну бровь, в недоумении покосившись на Вакасу. Мало того, что ответ её удивил и лишь больше озадачил, так она ещё даже представить не могла, как в подобной ситуации Имауши удавалось зевать. Тут вообще-то сейчас решался вопрос жизни и смерти, а ему хоть бы хны. Настолько устойчивой к стрессу нервной системе девушка могла только позавидовать.       У Эми было предположение, что заинтересованность в ней была вызвана из-за её взаимоотношений с Сано, однако она не спешила расспрашивать Вакасу об этом, логически подумав, что «палить» саму себя было бы глупо. Ей не было известно, как много камеры видеонаблюдения успели заснять, поэтому — хоть и небольшая — но была вероятность того, что об её нестандартной связи — и вообще какой-либо связи — с главой «Токийской Свастики» данной группировке ничего не было известно.       Да и вообще, разве Тосва была настолько серьёзной бандой, что могла вызвать интерес у такой криминальной шишки, как эта? Уже по одной машине, оружию и виду Вакасы было понятно, что тот человек, который хотел поговорить с ничего не значащей в подпольном токийском мире Эмилией, был главарём не просто банды, а самой настоящей криминальной организации.       Что бы сделал Манджиро, позвони она ему? Даже если у Тосвы было при себе какое-то оружие, Андо не могла позволить себе быть настолько эгоистичной, чтобы из-за собственной безопасности вызывать распри с использованием блядского оружия. Это же не мордобой на детской площадке! Ставить свою жизнь выше жизней других? Да она лучше помрёт прямо перед глазами этого Шуджи, нежели начнёт возносить себя над остальными. Возможно, эта была установка из детства — «не причини проблем остальным». Вот только пускай это даже будет ловушка её собственного разума, но она не хочет ощущать себя виноватой перед теми людьми, которые могут пострадать в каком-либо насильственном действии, спровоцированном поддержанием её грёбаной безопасности.       Родись Эми в какой-нибудь главенствующей монаршей семье, она вряд ли смогла бы стать крон-принцессой и уж тем более королевой. Ведь сколько невинных жизней отдавалось за людей, всего лишь сидящих на своих тронах? — Я очень на это надеюсь, — тихо пролепетала Андо, однако эта фраза не утаилась от слуха Имауши, ведь в салоне авто стояла полнейшая тишина, и лишь звуки жужжащего мотора и суеты дорожной трассы еле слышно заполняли небольшое пространство элитной машины.       Вакаса не то чтобы не понимал, а просто не мог принять подобных Андо людей. Вся эта правильность, излишняя осторожность, самопожертвование, чувство ответственности и собственного долга — зачем это всё? Для чего загонять самого себя в рамки каких-то правил и законов, когда можно жить для себя и того малого количества родных тебе людей? Зачем беспокоиться об остальных, когда они всего лишь «остальные»? Глупо.       Даже так называемая «мать Тереза» была далеко не святой, однако прославилась на весь мир именно из-за своей всепоглощающей благотворительности, прикрывающей религиозный фанатизм, который, как многим уже давно стало известно, не нёс в себе совершенно никакой «святости».       Возможно, на Имауши так повлияло долгое общение с Ханмой и в каком-то роде нелепая смерть Шиничиро. Уже ничто не могло переубедить его в том, что человек — это существо, сотканное из пороков, эгоизма и самолюбия; «святость» же осталась лишь инструментом для достижения каких-то целей и прикрытием собственной гнильцы. Поэтому мужчина уже давно перестал интересоваться, волноваться и беспокоиться о других людях. Ему не было стыдно за то, что ему на всех всё равно. Да и он бы не злился, если бы кто-то проявлял к нему точно такое же безразличное отношение. Ведь ему искренне пофиг на всё, кроме работы, приносящей ему деньги, манги, развеивающей его скуку, пива, застилающего сознание лёгкой дымкой, спортзала, позволяющего поддерживать тело в хорошей физической форме, и близких коллег, без которых жить было бы куда скучнее.       Эта буквально младенческая вера в то, что в мире всё можно решить лишь мирным путём, вызвала в мужчине волну раздражения, ведь в его мире никогда и ничего не решалось мирно. — Разве ты не попросила пистолет для собственной безопасности? Нет ничего удивительного в том, что ты чувствуешь угрозу, сидя в машине с каким-то дядькой, который везёт тебя к какому-то другому дядьке. При необходимости используй все имеющиеся возможности. — Загорелся зелёный свет светофора, позволяя автомобилю плавно сдвинуться с места.       До места назначения оставалось буквально пару сотен метров, за которые в салоне машины не было больше произнесено ни единого слова. Эмилия крепче сжала метал огнестрельного оружия, лежащего возле неё на кожаном сидении, и лишь мысленно ответила Вакасе: «Я была бы в безопасности, если бы этих возможностей не было ни у вас, ни у меня».

***

      Андо никогда не могла похвастаться роскошной жизнью, точно так же, как и не могла ассоциировать свою жизнь со словом «достаток». Девушка всегда старалась экономить на каждой возможной вещи и услуге, ведь сама она не работала, а зарплата матери не была столь велика, чтобы позволить Эми «шиковать» на выдаваемые ей деньги. В небольшой семье основная часть дохода уходила на оплату обучения в старшей школе , пропитание и коммунальные услуги, из-за чего Эмилия часто ощущала себя вечно должной. Ведь каждая из перечисленных трат касалась конкретно её, а потому совесть принуждала Андо быть послушной девочкой с хорошими оценками и прилежным поведением.       Вот только девушка не понимала одной простой истины: заботиться о ребёнке — это первостепенная задача родителя, которая не должна вызывать в ней ощущения «задолженности».       По этой причине ещё с начала средней школы Эми старалась как можно строже контролировать совершенно все свои расходы, боясь потратить лишнюю йену на что-то, что не являлось предметом первой необходимости. Кино, комнаты с игровыми автоматами, бассейны, караоке, шоппинг и другие развлечения — всё было большим табу. Кио часто старался баловать Андо всем этим, на что та грозила ему пальцем, ведь знала, что у лучшего друга финансовая ситуация не лучше; по крайне мере, она так полагала.       Поэтому, когда дорогая иномарка остановилась у здания роскошного шестиэтажного здания, Эмилия не смогла не оторвать своего взгляда от пассажирского окна. За сегодня ей уже предстояло побывать во втором дорогом здании в центре города, что никак не вязалось с уже привычным лицезрением обычных токийских многоэтажек в спальных районах. Наверное, поражаться такому было наивно и глупо, вот только на практике, когда что-то происходит тогда, когда ты этого не ждёшь, «не удивиться» оказывается сложной задачей.       Эми только хотела потянуть за ручку автомобильной двери, как её тут же остановил мужской голос водителя, спокойно произнёсший: «Подожди». Даже несмотря на преимущество в виде пистолета в правой ладони, девушка послушно остановилась, тем самым предоставляя Вакасе возможность навязывать свои правила игры. Это же вроде она должна была говорить, когда он имел право двигаться, а когда нет, однако язык не поворачивался сказать хоть одно слово в приказном тоне.       И на что она надеялась, прося это чёртово оружие? — Мне надо предупредить охрану, чтобы они не перенапряглись из-за маленькой девочки, разгуливающей по нашему зданию с пистолетом в руках, — доставая телефон из кармана пальто, проговорил Имауши и откинул голову на спинку водительского кресла. Большой палец мужской руки, держащей телефон, быстрыми движениями тыкнул несколько раз по сенсорному экрану, после чего мобильное устройство было поднесено к уху.       Щёки Андо тут же покраснели. И, дабы не выглядеть перед верхушкой «Завета» ещё большей дурой, она как можно ниже наклонила свой подбородок, стараясь скрыть пунцовые щёки за прядями волос.       Всевышний, да это же было настолько очевидно, что внутри здания будут находится другие члены криминальной группировки! А в угоду сложившейся ситуации и переполнявшему всё тело волнению — которое отдавалось напряжением аж в самих кончиках пальцев, — Эмилия даже не подумала об этом. В голове тут же стали вырисовываться неприятные картинки, где она выходит из салона машины и, как только оказывается замеченной с пистолетом в руках, сию же секунду получает пулю в лоб.       Эми глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула. Сейчас единственным верным и правильным решением было попытаться хоть чуть-чуть успокоить готовящееся выпрыгнуть из грудной клетки сердце. Если верить её «новому знакомому», то при разговоре с так называемым боссом ей надо будет использовать мозги, которые сейчас не функционировали от слова «совсем». Здравый смысл, рациональность, ясность — ей нужно только это.       Андо понимала, что от страха ей не избавиться, точно так же, как и не избавится от волнения, скованности движений, дрожи в коленях и лёгкой тряски головы из-за перенапряжения в шее. Она навряд ли сможет доказать кому-то, что ей не страшно, ибо ей до слёз, чёрт его дери, страшно. И пускай эти люди видят это. Главное — отключить в себе рефлекторную тупость и рассеять в сознании дымку, чтобы хотя бы так иметь возможность контролировать тот поток слов, что будет выходить из её рта. — Эй. — По ладоням ударил еле ощутимый холодный зимний ветерок, а лицо обдало прохладой, которой сейчас так категорически сильно не хватало в кожаном салоне иномарки.       Дверь со стороны Эмилии уже была открыта, а прямо перед ней предстал Вакаса, который даже не старался унять собственного раздражения в глазах. Он не любил, когда ему приходилось выполнять чужую работу, и открытие двери перед «заспавшейся» девчонкой, точно так же, как и возвращения её сознания в реальный мир, считалось для него той самой чужой работой, выполнять которую совсем не хотелось. Он что ей тут, шофёр?       Андо поспешно вышла из машины и так же поспешно учтиво поклонилась, тем самым выражая благодарность за столь джентльменское поведение. На самом же деле, она настолько сильно оказалась поглощена собственными мыслями, что даже не заметила, как мужчина с приказом «пошли» вышел из автомобиля. И после пятисекундного ожидания дорогого гостя главы «Завета» понял, что гость особо и не спешил покидать пределы машины, из-за чего Имауши пришлось лично сыграть роль шофёра, таким образом спуская девчушку с небес на землю. — Не слишком ли беспечное поведение? — вслух самого себя спросил Вакаса, подкидывая ключ от Aston Martin в воздух, таким образом передавая его подошедшему к нему мужчине, который, уже скорее по привычке, без особого труда словил подлетевший к нему автомобильный ключ.       Эми же подумала, что вопрос был задан конкретно ей, и только хотела что-то сказать, как вдруг заметила переведённый на её ладонь взгляд того самого мужчины, поймавшего ключ. Брови мужчины сошлись «домиком», стоило ему только увидеть пистолет в правой девичьей ладони. Дабы не привлекать к своей персоне лишнего внимания, девушка собиралась спрятать оружие в кармане собственной куртки, однако это намерение не утомилось от проницательного взгляда верхушки «Завета». — Не советую тебе прятать его в кармане. Не переживай, сюрпризом твоё эпичное появление в роли Терминатора окажется только для Шуджи, — голос Вакасы оставался отстранённым, и только по его глазам Эми смогла понять, что убирать пистолет в карман ей не просто не советовалось, а категорически запрещалось.       С ума сойти! Будь у неё сейчас винтовка, бомба, пульт от ракетной установки или же право на запуск ракеты с ядерной боеголовкой — Имауши бы по-любому не видел в ней угрозу. Эми наивно полагала, что, заполучив превосходящее человеческую силу огнестрельное оружие, она сможет диктовать свои условия и предоставить самой себе хотя бы толику безопасности, но, кажется, сейчас она больше походила на ребёнка с водяным пистолетом в руках, а не на опасную персону. Может, ей вовсе дали не пистолет, а муляж?       Андо предполагала, что при входе в помещение её застанет яркий свет прожекторов и громкая музыка, ведь снаружи здание напоминало ночной клуб. Однако вражеские стены встретили девушку практически опустевшим помещением, где из стороны в сторону сновали лишь разодетые в чёрные смокинги амбалы и изредка проходящие мимо симпатичные молодые девушки в достаточно откровенных нарядах. Холл первого этажа представлял из себя что-то наподобие ресепшена в дорогостоящем отеле. Каждая проходящая мимо дама встречала Вакасу с улыбкой и уважительным приветствием, провожая Эмилию заинтересованным — а иногда и лукавым — взглядом.       Андо не составило особого труда сложить два и два и понять, что именно из себя представляло данное заведение. Но разве подобное место могло столь показательно существовать в самом центре столицы Японии? Оно словно кричало о том, что беззаконие может расположиться как на окраине небольшого города, так и в паре километров от резиденции императора.       Проходить в таком месте с пистолетом в руках оказалось морально сложно. Каждый охранник, член криминальной группировки или кто бы то ни был, кидал на Эмилию тяжёлые взгляды и словно в любой момент был готов накинуться на неё, дай Имауши на это определённый приказ. Она точно ненормальная, раз решилась войти в логово целой стаи диких зверей с предметом, способным им навредить. В голову сразу же ударила недавно сказанная Вакасой фраза: она не только беспечная, но ещё и безрассудная местная сумасшедшая с отсутствующим инстинктом самосохранения.       Сама же верхушка «Завета» только сейчас вспоминала об обязательной галантности, поэтому, подойдя к лифту, тут же спросила: — Сама ножками или на лифте? — От столь далеко не галантного вопроса лицо Андо тут же вспыхнуло, словно красный свет светофора, однако она постаралась поскорее взять себя в руки и как можно более чётко выдала: — На лифте.       Войдя в лифт, Вакаса пробил какую-ту карточку у встроенного в панель кабины сканера, после чего до этого не горящая кнопка шестого этажа загорелась белым светом, позволяя нажать на неё. Дверь кабины лифта закрылась, а вместе с этим Эми перестала ощущать на себе полчище взглядов, которые вызывали в теле ещё большее напряжение. Однако напряжение в теле никуда не пропало, ведь сейчас буквально с каждой пройденной секундой девушка всё ближе и ближе приближалась к олицетворению её самого большого сегодняшнего страха. К человеку, который наблюдал за тем, о чём она страдательно мечтала забыть; к человеку, при упоминании которого в голове даже не возникало мысли «сбежать», ведь казалось, что сбегать от него некуда. Эмилия не знала насколько могущественен глава этой криминальной группировки, но шестое чувство явно давало понять, что против него ни у неё, ни у Майки, ни у Тосвы, ни у полиции нет никаких шансов.       На электронном циферблате над дверями лифта высветилась цифра шесть, и, кажется, Андо впервые смогла для себя осознать, почему три шестёрки во многих западных культурах являлись числом Дьявола. Насколько же символична сейчас была эта цифра! Двери лифта открылись, пропуская своих «гостей» в холл шестого этажа, где уже не виднелось ни одной человеческой фигуры. Убранство данного холла казалось куда более богатым и роскошным и чем-то напоминало описываемый в книгах замок Дракулы, так как освещение было приглушённым, но при этом не создавало никаких проблем для зрения.       Эми буквально шла по следам Имауши, делая несоразмерно большие для себя шаги, дабы попытаться поспевать за ним и повторять каждый его шаг. Наверное, это выглядело глупо, но девушке начинало мерещиться, будто бы ступи она не туда — тут же окажется на мине. Она словно играла в детскую игру «пол — это лава!», но, к сожалению, сейчас это была не игра, а сотрясающееся от страха внутреннее «я», которое не позволяло телу сделать ни единого лишнего движения. Каждый шаг, каждое движение руки, каждый поворот головы хоть на один лишний градус, каждый вздох — Эмилия старалась контролировать мельчайший импульс своего тела, дабы не совершить фатальную ошибку. Ошибку, за которой следовало нечто неизвестное, но обязательно что-то, что в один ряд шло с такими словами как ужас, сумасшествие, страх.       Остановившись перед тупиковой дверью, Вакаса без промедления открыл её, и только хотел зайти внутрь, как вспомнил о «галантности». Всё-таки не в его стиле было не доводить дело до конца, поэтому мужчина отошёл в сторону, пропуская Эми первой войти внутрь. Сказать по правде, это было тем, от чего девушка сейчас бы с радостью отказалась, так как первой залезать в пасть ко льву было не в её приоритетах, но, даже несмотря на своё «превосходство» в оружейном плане, она не позволила себе сказать «нет».       Видимо, это не оружие украшает её ладонь, а она украшает оружие. — Ох, вы пришли даже быстрее, чем я думал. — Помещение кабинета заполнил низкий голос, интонация которого совершенно никак не подходила тому мужчине, что сидел на большом угловатом диване, стоящем прямо посередине кабинета.       Чёрный костюм тройка в тонкую белую полоску; аккуратно уложенные набок слегка волнистые пряди волос; прямой взгляд, нацеленный на страницы какой-то книги; непонятная полуулыбка, которой, как и цифре этого этажа, хочется приписать прямую связь с дьяволом, чёртом и со всей остальной нечистью; расслабленная поза с вальяжно закинутой ногой на ногу; длинные пальцы, оставляющие закладку на странице книги, и ладонь с татуировкой «наказание», закрывающая обложку недочитанного произведения. И, наконец, столкновение взглядов, из-за которого Эмилия рефлекторного и совершенно неосознанно сию же секунду наставляет дуло пистолета на главаря «Завета».       Буквально на долю секунды в глазах Шуджи можно было заметить искорку удивления, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Эта несуразная, но в то же время вопиющая искорка ускользнула даже от пристально наблюдавшего за боссом Вакасы, что не смогло не вызвать в последнем неудовлетворительного вздоха. Недовольно цокнув языком, Имауши проследовал к стоящему у края кабинета креслу и журнальному столику, на котором располагались недочитанные мужчиной томики манги. Сейчас было самое время дочитать хотя бы один.       Эмилии показалось, что её сердце полностью и бесповоротно остановилось. Как только её взгляд повстречал взгляд Шуджи, всё вокруг как будто перевернулось. Мир застыл ровно на том моменте, когда в голову ударила быстрейшая и ярчайшая — на памяти Андо — «сигнализация», предупреждающая свою владелицу об опасности. Не было времени ни на раздумья, ни на расставление приоритетов, ни на осознание собственных действий. Этот мужчина пугал всё существо Эми настолько, что, если бы сейчас она была способна трезво рассуждать, то точно бы сравнила данную ситуацию со встречей хищника и травоядного. Словно сама судьба решила поиздеваться над трусихой Эмилией, предоставив ей возможность встретить настоящего охотника. — Вот значит как, — откладывая книгу на небольшой столик, стоящий перед диваном, всё с той же улыбкой произнёс глава «Завета», а после потянулся во внутренний карман своего пиджака, тем самым вынуждая девушку сильнее сжать рукоять пистолета. — Не смейте! — и без того писклявый голос невольно дрогнул, точно так же, как дрогнула и рука, сжимающая оружие в одной ладони. Дабы хоть как-то поддержать саму себя и угомонить внезапно увеличившуюся в амплитуде колебаний дрожь во всём теле, Андо схватила пистолет второй рукой, плотно сжав пальцы вокруг первоначально держащей огнестрел ладони. — Предохранитель не забудь спустить, — из угла кабинета послышался голос Вакасы, который неотрывно читал взятый в руки томик манги, лишь изредка поглядывая на происходящее, слегка загибая корешок манги вниз каждый раз, когда ситуация начинала вызывать в нём интерес.       Эми тут же перевела свой взгляд в сторону разлёгшегося в кресле Имауши, однако дуло пистолета от главы «Завета» так и не отвела. Ей понадобилась пара секунд, чтобы разобрать «наставление» мужчины, после чего она вспомнила о том, как в гримёрной он предупредил её о предохранителе, находящемся с левой стороны оружия. Девушка пальчиком нащупала нечто похожее на маленький спусковой крючок и уверенно спустила его вниз. Хоть что-то ей сейчас удалось сделать с уверенностью. — Разве за это я плачу тебе зарплату? — Кажется, Шуджи совсем никак не намеревался реагировать на «приказ» Эмилии, а потому его ладонь так и не отстранилась от края пиджака, а, наоборот, беспрекословно позволила себе залезть во внутренний карман увесистой «накидки». Похожий короткоствольный пистолет оказался в руке мужчины, после чего он кинул быстрый взгляд в сторону своей гостьи, и заметив в её глазах непередаваемый страх с примесью удивления, искривил свои губы в более широкой усмешке, после чего будто бы брезгливо откинул пистолет на тот же стол, на котором располагалась недочитанная им книга. — Просто пытаюсь быть галантным, — снова скрывая своё лицо за томиком манги, всё с той же безэмоциональностью ответил Вакаса.       Обычно он редко выказывал своё недовольство, так как работа — это работа, и ему легче выполнить то, что его не устраивает, нежели попытаться это оспорить. Однако указ Ханмы о том, что Имауши следует привести к нему Эмилию галантным способом, вызвало в его сегодняшней работе одно лишь недопонимание, времязатратность и лишнюю головную боль. В любом случае, если бы эта девчушка в действительности понадобилась бы главе «Завета», можно было бы применить и силу, ведь главной целью задания оставалось бы слово «привести». Но этот чёртов Шуджи настоятельно запряг свою «правую руку» джентльменским подходом.       Разве цель не оправдывает средства? — Именно из-за такой «галантности» вместо топота маленьких ножек в твоей квартире слышится лишь открывание пивных банок и перелистывания страниц манги, — повернув голову в сторону уголка, где сидел Имауши, с явной издёвкой произнёс Ханма, а после снова устремил всё своё внимание на стоящую в проходе двери Эмилию, которая так и продолжала дрожащими руками держать оружие, с непониманием выслушивая какой-то совершенно непонятный ей диалог между верхушками криминальной организации.       То есть никого из них совсем не смущает то, что она в любой момент — даже по ошибке от перенапряжения — может выстрелить в сторону так называемого босса? Это она чего-то не понимает, или же им настолько всё равно на собственные жизни? — Нам надо обеспечить нашей гостье стопроцентное доминирование над нынешней ситуацией. Этого же она и хотела, да? — Глава «Завета» махнул Андо рукой, таким образом подзывая поближе к себе, однако девушка, словно испуганный кролик, отданный на забив, не сделала в его сторону ни шага, лишь отрицательно покачав головой из стороны в сторону.       Откуда ей знать, был ли откинутый на стол пистолет единственным оружием за пазухой этого странного, совершенно нечитаемого мужчины. Это сейчас он мог притворяться добрым и дружелюбно настроенным, а подойди она к нему чуть ближе, с такой же лёгкостью мог бы показать свой оскал, лишив её единственного, пускай даже настолько сомнительного, способа самообороны. — Я не могу Вам доверять. Говорите, что Вам от меня надо. — Оказывается, просто стоять и вслушиваться в непонятный диалог для девичьей нервной системы было куда проще, нежели лично принимать участие в разговоре с человеком, столь вальяжно расположившимся на угловатом диване, даже несмотря на наставленное на него дуло пистолета.       Роль невидимки в данной ситуации зарождала где-то на просторах сознания наиглупейшую надежду на попытку побега из этого кабинета, а после — и из злосчастного здания элитного борделя. Если бы Андо только выдалась возможность сбежать, она бы не обратила внимания ни на боль в боку из-за сбившегося дыхания, ни на косые взгляды, ни на возможное преследование. Бежала бы изо всех имеющих и не имеющихся сил, бежала бы полчаса, час, два, три, четыре — вообще всё равно, как долго. Лишь бы выпутаться из лап этого не внушающего — в отличие от Имауши — ни капли доверия Шуджи.       Она сглупила, ступила, сбрендила и подставила саму себя, раз решила самолично явится в это место, предположив, что какой-то там пистолет обеспечит ей хоть толику безопасности. Эмилии было достаточно один раз встретиться взглядом с главой «Завета», чтобы понять — рядом с ним понятие слова «безопасность» теряло своё значение, и на его замену не находилось ни одного блядского синонима; одни лишь антонимы. — Ты собираешься угрожать мне, стоя в восьми метрах от меня с оружием в руках, из которого даже прицелиться нормально не можешь, и не принимая мои дружеские порывы позволить тебе приблизиться ко мне для большего шанса попадания в жизненно важный орган? Эмилия, не верь глупым фильмам, люди не умирают от одного выстрела, точно так же, как и холостая пуля не всегда попадает точно в цель. — Мужчина говорил спокойно и размеренно, иногда вставляя недолгие паузы, которые позволяли спокойно усвоить услышанный текст и продолжить со стопроцентным пониманием выслушивать продолжавшийся недолгий монолог босса криминальной группировки.       На мгновение в голове Андо даже зародилась глупая мысль, что этот некий пугающий всем своим естеством Шуджи мог бы стать просто замечательным профессором в каком-нибудь университете, а, может, даже преподавать уроки ораторского мастерства. Его речь, голос и интонация звучали настолько убедительно, что не поверить его словам оказывалось практически невозможно. К счастью, страх Эми отступать не намеревался. — Откуда мне знать, что Ваши намерения дружелюбны? — Пускай оружие всё так же было направлено стволом примерно Ханме в голову, однако голос уже не дрожал, а разум потихоньку начинал возвращаться в свой размеренный темп работы, позволяя девушке действовать не только на животных инстинктах самосохранения, но и прибавляя к этим действиям некую осознанность и рациональность.       Потихоньку Эмилия начинала превращаться обратно в человека, а не в загнанную в угол зверушку, и, определённо, этому превращению поспособствовал не кто иной, как мужчина в костюме тройке. — Если бы я хотел убить тебя или же принудить к чему-то, ты бы уже давно была убита или же принуждена. Я мог устроить это прямо в контейнере. Однако, к счастью для тебя, сейчас я не преследую таких целей. Мой пистолет на столе, пистолет Вакасы — у тебя в руках, в кабинете кроме нас троих больше никого нет. Я не ношу запасного пистолета, ведь моя безопасность — это работа Вакасы, которую он выполняет спустя рукава, поэтому он также не носит с собой запасной пистолет. А второй работник, отвечающий за мою безопасность, показывается лишь раз в месяц, забирая свою зарплату и исчезая до выдачи следующей.       Глава «Завета» без особых приступов самобичевания встал с дивана и проследовал к широкому комоду, на котором стояли чайный сервиз, кофе-машина и огромнейшее количество прозрачных банок, в которых находились разновидные чайные листья и кофейные зёрна.       Один спокойно бродит по кабинету, совсем не стесняясь наставленного на него пистолета, а второй не менее спокойно почитывает мангу, развалившись в огромном кресле и даже не обращая внимание на происходящее. Первый является боссом токийской криминальной организации, а второй — его верной правой рукой и защитником. Эмилия не понимала: проблема была в ней или в них? — Сейчас ты доминирующий индивид, поэтому веди себя соответствующе. — Перед тем, как сказать это «наставление», Шуджи схватил одну из банок с чайными листьями и начал читать описание на боковой стороне. Однако, как только фраза подошла к концу, суровый мужской взгляд был переведён на Андо, из-за чего по девичьей спине пробежал табун мурашек, а глаза на пару секунд устремились в пол.       Он отчитывал её так, словно учитель старших классов отчитывал младшеклашку за то, что та бегала по школьным коридорам. Эми казалось, что, прожив все восемнадцать лет вместе со своей матерью, она уже имела иммунитет к подобным «родительским взглядам», вот только, видимо, она жестоко заблуждалась. Хотя, какого хрена она вообще сравнивает этого недонасильника-извращенца с существительным «родитель»? — Что Вам от меня нужно? — Ей, так называемому «доминирующему индивиду» требовалось повторять один и тот же вопрос дважды, даже не зная, получит ли она на него сейчас ответ или нет. Разве не иронично? Кажется, доминантом тут была вовсе не она. — Поговорить. Я просто хочу поболтать с тобой, — переведя взгляд обратно к этикетке на банке, которая всё так же располагалась в руках, и слегка пожав плечами, ответил Шуджи.       Просто поговорить? Просто поболтать? Обсудить погоду, курс йены, разбавить разговор парой шуток, рассказать историю из детства и пожаловаться на бредовую систему образования? О чём он намеревался с ней разговаривать, когда между ними была лишь одна точка соприкосновения, о которой Андо уж точно говорить не хотела. Или этот разговор должен был коснуться Сано и Тосвы, о которых она, чёрт его дери, знала даже поменьше, чем он сам. Какой разговор может завязаться между до смерти напуганной восемнадцатилетней девушкой и мужчиной, наблюдавшим за тем, как она блевала от всунутого в глотку члена ей же убитого некогда лучшего друга? — Чай, кофе, потанцуем? — лёгкая улыбка снова озарила мужское лицо, что буквально прессом прижало психику Эмилии к невидимому полу, на котором олицетворение всей девичьей моральной устойчивости, кажется, издавало свои последние вздохи из-за лопнувших под моральным давлением внутренних органов.       Даже в блядском контейнере Эми не ощущала на себе настолько же сильного эмоционального давления со стороны Кио. Перед ней сейчас словно предстало сверхъестественное существо, что одной лишь мимикой способно уничтожить каждую клеточку её нервной системы. — Ничего! — изо рта вырвался нервный смешок, а уголки губ неосознанно и совершенно бесконтрольно поползли вверх, выдавая широчайшую натянутую улыбку. И, как бы сильно Андо сейчас не старалась убрать со своего лица эту чёртову ненормальную усмешку, у неё этого не получалось. Мимические мышцы словно окаменели, а всё тело ощутило новую волну озноба. — Дорогая, я понимаю, ты у нас сейчас Король зверей и всё такое, но будь добра соблюдать основные правила приличия. В чужой дом со своим уставом не лезут. Так чай или кофе? — Видимо, босс «Завета» собирался устроить чаепитие, но точно не собирался участвовать в нём без компаньона по чашке.       Эмилия уже даже не пыталась понять этого человека. Он казался ей кубиком Рубика размером сто на сто. Его действия не несли в себе никакой логики, его слова, словно зеркальный лабиринт, запутывали её с каждым новым произнесённым вслух словом, а о том, что творилось у него в голове — даже думать не хотелось. Там наверняка были непроходимые джунгли, в которых каждое растение являлось плотоядным. — То есть танцы Вы мне уже не предлагаете? — сказать по правде, руки начинали болеть от того, что столь продолжительное время находились в вытянутом состоянии.       Более того, мозг уже давно осознал, что, скорее всего, оружие его владелице и не понадобится. То ли это Эми сдалась, готовясь принять свою судьбу, то ли сама ситуация уже не настолько сильным страхом опьяняла всё её существо, однако удерживание пистолета в статусе «готов выстрелить в любую секунду» больше не являлось чем-то жизненно необходимым.       Ведь действительно, если бы он захотел, он бы убил её в любой момент. Те слова были не пустой угрозой, а сущей правдой, фактом, постулатом. И, если в начале она этого не поняла, то уже сейчас это осознание приводило в состояние некоего спокойствия. Насколько глупо надеяться на то, что тебя не тронут лишь из-за чьей-то незаинтересованности в твоём мёртвом тельце? До смешного глупо. — То есть молодёжь в наше время ещё умеет танцевать бальные танцы, а не просто дрыгать своими телами в приступе эпилепсии? — Банка с чайными листьями была поставлена обратно на своё место, а слегка лукавый взгляд Ханмы пронзил собой крохотное тело его дорогой гостьи.       Всё-таки ему нравилось её добровольно-принудительное присутствие внутри помещения его кабинета. Это был совсем недавно добытый неогранённый алмаз. Ханма видел это. Шуджи редко ошибается, а потому он уверен в каждом своём слове, действии и предположении; нынешнее предположение также имеет статус стопроцентной уверенности — Эмилия послужит ему хорошую службу, если докажет, что сможет заинтересовать его и не сломаться в ходе гравировки. Если всё сложится так, как он думает, то «Завет» сможет не только отбить нападки «Чёрных Драконов», но и уничтожить их, попутно прихватив все территории Токио в своё владение.       А ещё — она очень похожа на неё. — Зачем тогда предлагали? — с тяжёлым вздохом спросила Эми и официально сдала свои позиции, опустив вниз руки, всё так же держащие пистолет.       Голова стала словно чугунная, тело продолжало находиться в напряжённом состоянии, а звериный страх сделал несколько шагов назад. Вроде она зашла в помещение этого кабинета не так уж давно, а Андо уже казалось, что из неё высосали все эмоциональные и физические силы. Хотя, это также могло объясняться совсем недавно законченной шестичасовой работой моделью. — Кофе, — сразу же добавила девушка, таким образом понадеявшись на то, что её недавно заданный вопрос останется без ответа. Язык — самый большой враг Эмилии. — Это такое устойчивое выражение. Но если тебя так сильно заинтересовали танцы, то я обязательно стану твоим партнёром. — Эми так и продолжала стоять у двери, через которую она попала в кабинет босса криминальной организации, и именно поэтому сейчас, когда этот самый босс принялся возиться с кофемашиной, она не смогла разглядеть, с каким выражением лица он проговорил свою последнюю фразу. Но что-то ей подсказывало, что на его губах неизменно красовалась полуулыбка. — А снимать можно будет? — Из-под томика манги снова показалась половина лица Имауши, который, видно, так и норовил подколоть собственного начальника.       Для Эмилии подобные взаимоотношения между двумя далеко не святыми криминальными единицами выглядели как-то совсем не свойственно их амплуа «плохих дяденек, играющих во взрослые игры». Они явно имели привычку подшучивать друг над другом, и, по-видимому, являлись друг для друга скорее друзьями, нежели главой и подчинённым. У Майки ведь тоже есть друг Дракен, тогда почему у Шуджи не может быть друга Вакасы? — Я слышал, что у нас в стране наконец-таки понизилась инфляция. Думаю, пришло время урезать твою зарплату. — Хоть Андо и стояла достаточно далеко от места, где располагалась мини-кофейня, в которой сейчас орудовал глава «Завета», но даже несмотря на это она смогла почувствовать аромат кофейных зёрен, а следом за этим ароматом живот пронзила недолгая тупая боль. Она же совсем ничего не ела за сегодняшний день, боясь потерять свой «плоский животик» во время фотосессии.       Всевышний, что за убогая ситуация? Сидя в салоне автомобиля, она полагала, что её сегодня ждёт кровавая баня, пытки, принуждения или ещё что-то в этом роде. А как итог, она сейчас искренне надеется, что приготовленный — воплощением короля демонов и всевозможной нечисти — мужчиной кофе на самом деле будет предложен ей как гостеприимный жест.       Не считая пугающего взгляда Шуджи, на данный момент больше ничто не представляло для девушки опасности. И по какой-то необъяснимой причине она винила себя за то, что ей не страшно, не противно и не так уж некомфортно находиться в этом помещении. Чувство всё большего и большего успокоения ощущалось как предательство самой себя. Ведь как можно чувствовать себя спокойно, находясь рядом с людьми, руки которых наверняка заляпаны не одной каплей чужой крови. — Так бы и сказал, что стесняешься, — угроза Ханмы не вызвала в Вакасе ничего кроме желания погрузиться обратно в мир манги.       Если говорить совершенно откровенно, то угрозы с урезанием зарплаты приходили от «начальника» уже не раз, а оттого выступали в качестве черты, за которую не стоило переступать без особой на то надобности. Помимо прочего, Имауши не считал Шуджи своим боссом, а Шуджи не воспринимал Имауши лишь как подчинённого. Оба мужчины видели друг в друге напарников с большой буквы. Часто бывали такие моменты, когда Вака — обращаясь к боссу — мог начать предложение с уважительного «Вы», а закончить это же предложение неформальным «ты», вставив какую-нибудь шутку-издевательство посередине между концом формальной и началом неформальной речи. Чистую безфамильярную речь от правой руки главы «Завета» можно было услышать лишь тогда, когда проходили какие-то важные встречи и собрания.       Как бы смешно это не звучало, но имидж играл значимую роль даже в криминальных кругах, а потому каждый уважающий себя главарь должен был добиваться от подчинённых уважительного обращения в необходимых для этого ситуациях. Девяносто девять процентов всех подчинённых Ханмы уважали его из-за страха перед его именем, явной ебанутости, капитала и следующего за ним властью, однако с оставшимся одним процентом отношения поддерживались на взаимной преданности и уважении. Вакаса являлся одной второй этого процента. — Ты предпочитаешь наслаждаться кофе стоя? — поднеся к столу две чашки ароматного горячего напитка, заранее расположив их со сладостями на подносе, поинтересовался глава «Завета», а после добавил: — Не бойся, диван, как и напиток, не отравлены. — Издевательский смешок то ли случайно, то ли намеренно соскочил с его губ, а взгляд мимолётно уловил то, что пистолет в правой девичьей руке был опущен.       Будь Ханма обычным человеком, его бы это обрадовало, однако он бы предпочёл сейчас находиться под прицелом этих дрожащих тоненьких рук. За свои слова надо отвечать, и, раз уж девчонка решилась прийти к нему с показательно наставленным ему в голову огнестрельным оружием, значит, она не имеет никакого права так просто опускать это оружие вниз. У Эмилии нет никаких чётких оснований полагать, что её жизнь сейчас находится вне опасности, точно так же, как и не может быть уверенности в доверительном отношении к членам «Завета». Так что же это? Физическая и моральная слабость? Если так и дальше пойдёт, то нынешняя она не сможет сыграть отведённой ей Шуджи роли; а значит, это будет прямым указателем на его ошибочное мнение. Нет-нет-нет, так не пойдёт.       Девушка неуверенно окинула взглядом огромный угловой диван, на котором уже успел расположиться глава «Завета», а после таким же взглядом просканировала сидящего в кресле Вакасу. Даже несмотря на то, что помещение хорошо отапливалось, она всё-ещё ощущала некий холодок, который пробирался даже через плотную ткань куртки.       На мгновение Андо постаралась прислушаться к своему шестому чувству, а также мимоходом проанализировать все имеющиеся на данный момент факты. Шестое чувство молчало, а после анализа последовал жёлтый свет, который как бы намекал на то, что сближаться с сидящим на диване мужчиной — не самая лучшая идея, но и не самая плохая. В любом случае, если его терпелка иссякнет, он наверняка применит к ней силу, дабы усадить её пятую точку на этот чёртов диван и влить ей в горло этот блядский кофе, а потому лучше сделать это добровольно и не злить Чёрта лишний раз.       Эми только сделала несколько первых шагов по направлению к стоящему у дивану столику, как тут же была остановлена фразой: «Подожди». И она послушно остановилась. Если Шуджи сейчас скажет, что на самом деле он не хочет разделять с ней площадь одного и того же дивана, то она только обрадуется и радостно согласится. Вот только уповать на это было бредовой идеей. — Поверни голову вправо, — сказал Шуджи, потянувшись к стоящей на столе сервизной кружке приказал мужчина, а после элегантно отпив немного горячей жидкости из фарфорового сосуда. Эми не была сильна в этикете, но что-то ей подсказывало, что манеры главаря криминальной организации были на совершенно ином уровне — в отличие от её собственных манер. Он словно сошёл со страниц романа восемнадцатого века, представляясь в фантазиях Эмилии каким-то уважаемым герцогом. — Зачем? — пальцы ладони снова с силой сжали рукоять пистолета, однако голос прозвучал на удивление спокойно.       Атмосфера в кабинете резко сменилась с «располагающей к общению» к «лучше держать свой рот на замке». Хоть на губах мужчины всё так же продолжала оставаться его неизменная улыбка, однако настрой ещё даже не начавшейся беседы меняло выражение его глаз. Взгляд стал настолько ледяным, что в совокупности с этими чёртовыми искривлёнными в усмешку губами Андо показалось, что она в роли обвиняемого пребывала в суде, где её судил господин Дьявол собственной персоной. — Хочу взглянуть на твой профиль. Ты же не откажешь мне в этой жалкой просьбе? — От недавнего радушия не осталось и следа. Надо было быть идиотом, чтобы не понять, что Шуджи намеренно пытался принудить Эми к игре по его правилам. Буквально тыкал ей в лице тем, что даже имея при себе оружие она ничего не сможет ему противопоставить.       Но даже если так, то с чего он взял, что Эмилии так сложно было бы переступить через себя и выполнить его «просьбу»? Она и без этого спектакля понимала, что её слово намного слабее слова главы «Завета», и, будь у неё хоть тысяча пистолетов, это бы ни на каплю не изменило расположение сил в этом кабинете. Девичьи губы сжались в плотную линию, а голова повернулась в правую сторону, после чего тут же вернулась в исходное положение. — А теперь влево, — мужской голос прозвучал куда более требовательнее, чем пару секунд назад. Нога была закинута на ногу, а локти вальяжно расположились на спинке дивана, слегка натягивая на грудной клетке ткань жилета костюма тройки и приподнимая рукава чёрного пиджака в тонкую белую полоску. Как и полагалось, на одном из запястий Андо заметила наручные часы, которые, наверное, стоили дороже всей её квартиры вместе взятой.       Внутренняя гордыня издала жалобный писк, не в силах принять того факта, что в данной ситуации её владелицей так просто и неприкрыто «помыкали». А как же недавний внутренний личностный рост? Матери же удалось противостоять, так что мешает направить дуло пистолета в голову этого зазнавшегося мужика и пригрозить прекратить играть с ней в игры? Разве сейчас не нужно использовать имеющуюся в руках «власть», дабы прекратить эти необоснованные унижения?       Нет, тут не вопрос гордости и защиты личностных границ. Это чистой воды провокация, ведь так? Он намеренно вынуждает её совершить неисправимую ошибку, чтобы в дальнейшем иметь возможность не церемониться с её персоной. Однако зачем такому человеку проводить столь сложные махинации ради какой-то там Эмилии Андо, которая ни сном ни духом не связана с подпольным токийским миром?       Голова поворачивается влево, демонстрируя вторую сторону профиля лица, а после также возвращается обратно.       Во взгляде Шуджи начали танцевать нескрываемые им чертята, а губы искривились в ещё более широкой усмешке. — А теперь медленно два раза покружись вокруг своей оси, — указательным пальцем правой руки, изобразив два круговых движения по часовой стрелке, проговорил мужчина.       Значит, сейчас покружиться, а что дальше? Может, он обрадует себя и её и прикажет ей покинуть здание этого чёртового шестиэтажного ознаменования японского беззакония? От ощущения столь пренебрежительного отношения, хотелось уже лишь в качестве доказательства собственной смелости и решительности сделать предупредительный выстрел вверх. Вот только смысл этого казался настолько глупым и неразумным, что Эми со скоростью возникновения этой идеи так же быстро забыла о ней. Ничего она такими наивными методами ему не докажет, а лишь навлечёт на себя счёт за ремонт дырки в потолке.       Последний раз; она подчинится его так называемой просьбе в последний чёртов раз.       Ступни небольшими шажками прорисовали два небольших круга на полу, таким образом позволяя Ханме, словно товар на рынке, рассмотреть её тело с угла в триста шестьдесят градусов. Лицо запылало, а брови невольно свелись «домиком». Чтобы она ещё хоть раз приняла подобное предложение «просто поболтать»? Да никогда! Хотя, кого она обманывает, не придёт сама — притащат силой. — Последнее, сделай сальто назад и приземлись на поперечный шпагат. — Выражение лица Шуджи внезапно стало настолько скучающим и отстранённым, словно он каждый день говорил кому-то выполнять подобные трюки. И, пожалуй, никто не удивится, если так оно и есть.       Ладонь мужчины потянулась за фарфоровой чашкой, а томик манги, находившийся у Вакасы в руках снова был опущен, позволяя Имауши лицезреть происходящий спектакль.       Галантным разговором тут даже не пахло.       Андо постаралась собрать всю свою силу воли в сильно сжатом кулаке свободной от пистолета руки. Появилось мимолётное ощущение, будто оружие в правой руке потяжелело. Оно как бы ненавязчиво напоминало о своём существовании, и о том, что один выстрел может кардинально изменить ситуацию. Поменять герцога и клоуна местами — задача вполне выполнимая. Всего один, может два, может пять, может девять выстрелов, и она будет свободна от этих невидимых оков, которые железным ошейником сдавливают горло, не давая и слова против сказать. Да-да, она выстрелит и решит нынешнюю проблему, а уже потом будет думать о последствиях.       — Скорее тебе понадобится использовать свои мозги, нежели пистолет.       Как? Как в подобной ситуации воспользоваться своими мозгами, когда от падения в кратер нескончаемого позора её отделяет всего один шаг? Желание выстрелить в человека, сидящего на диване, возрастало с каждой пройденной миллисекундой. Это же он наблюдал за тем, как её морально растоптали и физически практически лишили жизни. Это же он приложил руку к тому аду на Земле, который ей пришлось пережить. Это же он сейчас беспричинно издевается над ней, совсем не стесняясь упоминая событий произошедших в жёлтом корабельном контейнере. Он же также является причиной разделения её мира на «до» и «после».       Разве это не достаточные причины для выстрела? Она даже не говорит об убийстве. Всего лишь один выстрел, а там уже судьба решит, выживет он или нет. Когда ещё ей выдастся такая идеальная возможность для мести?       Эмилия была готова снова поднять пистолет находящийся в её руке и направить его на Шуджи, чтобы сделать единственный выстрел. Была готова это сделать вплоть до того момента, как на просторы сознания наведался совсем нежданный вопрос: «А что будешь делать дальше?».       К чертям всё это! Весь этот мир с его блядскими моральными ценностями! — Я не совсем поняла Вашу просьбу. Покажите на своём примере, и тогда я обязательно попробую повторить, — дабы выдавить из себя каждое произнесённое вслух слово, Андо потребовалось приложить титаническое количество усилий для того, чтобы разомкнуть плотно сжатые губы. Каждое слово отдавалось напряжением в нижней челюсти, из-за чего зубы несколько раз ударились друг об друга.       Как бы сильно она не лелеяла мысль о мести, месть в виде физического насилия казалась самой низшей мерой наказания как для «палача», так и для «приговорённого». Не было никакого смысла навешивать на себя больший груз ответственности, ведь это оказалось бы слишком быстрой смертью для него и пожизненным мучением для неё. А ещё… Что-то ей подсказывало, что даже несмотря на такое отношение, глава «Завета» в действительности был дружелюбно настроен по отношению к ней. Скрывалось ли что-то за его нынешними приказами? Или же это разум Эми на почве сильного стресса пытался найти положительные альтернативы этим поступкам?       Вакаса, еле заметно усмехнувшись, уже в который раз за день продолжил читать японский комикс, а Ханма буквально пару секунд сверлил Андо пристальным нечитабельным взглядом, после чего громко рассмеялся, откинув голову на спинку дивана. При общении с одноклассницами Эмилии часто приходилось не только слышать, но и изображать наигранный смех, поэтому, исходя из личностного опыта, она сделала вывод, что босс криминальной организации сейчас на самом деле искренне смеялся, а не примерял на себя амплуа Джокера.       Так странно! Шуджи никогда в жизни с таким трепетом в сердце не ждал того момента, когда в него выстрелят. Мужчина всеми своими фибрами души желал, чтобы девчушка повелась на поводу его провокаций и оставила в его теле одно — а, может, даже два — пулевых ранения, но она ни в какую не нажимала на курок этого чёртового пистолета. Ханма не боялся смерти, однако он боялся того, что следовало за ней. Он бы предпочёл, чтобы его душа попала в ад — если таковой имеется — и ни в коем случае не перерождалась, ни в коем случае не встречалась с душами умерших некогда знакомых людей и ни в коем случае ни кем не прощалась за содеянные на Земле так называемые «грехи» и «злодеяния».       До скончания веков сгорать в непотухаемом пламени было куда более стабильной перспективой. Оставалось лишь каким-то образом попытаться поверить в существование всей этой околесицы. — Дитя, зачем ты так рискуешь, когда в твоей ладошке находится метод решения всех проблем? — одной ладонью стирая накатившиеся от смеха слёзы, а второй хватая зажигалку и пачку классического Marlboro, лежавших возле недочитанной книги, спросил глава «Завета».       По одному только выражению лица девушки можно было понять, насколько сильно она ненавидела нынешнюю компанию, в которой ей приходилось сейчас находится. Шуджи намеренно аккуратно подливал масло в огонь, намереваясь насладиться моментом превращения маленькой тихой девочки в маленького неосознанно выстрелившего запуганного зверька. Ему было бы намного легче манипулировать человеком, захлёбывающимся в океане вины, да и не помешало бы изменить этот ангельский характер. Слишком добрые люди в их мире долго не живут. — Он посоветовал использовать мне мозги, а не пистолет, — свободной от оружия ладонью указав на сидящего в углу Имауши, ответила Эми, а после попыталась привести свои чувства в норму. Она всё ещё таила в себе огромное, казалось, нескончаемое желание выстрелить в этого чёртового придурка, являвшегося так называемым VIP-зрителем. Вот только разум ясно давал понять, что за необдуманными поступками следуют непредсказуемые последствия. — И почему же он сам не следует своим же советам? — умелым движением достав одну сигарету из красно-белой картонной пачки, задал вопрос Ханма. Однако он сам не знал, кому именно был адресован этот вопрос. Понятно было лишь то, что Вакаса на него никак не отреагирует и уж точно не предоставит ему ответ.       Однако такой расклад событий не мог не заинтриговать. Вака был антисоциальным человеком, поэтому не давал советов даже тогда, когда его об этом просили. Если уж такой человек, как он, решил дать какой-то совет, не значит ли это, что человек, удостоившейся такой чести, ему понравился? Зажав сигаретный фильтр между губ и не без помощи зажигалки поджигая другой край сигареты, мужчина быстрым взглядом пробежался по фигуре девушки, стоящей в нескольких метрах от него.       И всё-таки она действительно чем-то напоминает её. — Не нравится сигаретный дым? — заметив явную перемену в девичьем лице поинтересовался Ханма, на что получил утвердительный кивок всё ещё стоящей на одном месте Эмилии. — Потерпишь, — усмехнувшись, произнёс глава «Завета», а после похлопал по дивану, таким образом предлагая Андо наконец-таки присесть на поверхность кабинетного угловатого дивана.       Некогда имевшаяся уверенность в том, что на диван действительно можно сесть, улетучилась в ту же секунду, как из уст Шуджи вылетел первый приказ, поэтому Эми сейчас предпочла бы остаться на своём месте и отказаться от уже наверняка слегка остывшей чашке кофе; однако взгляд мужчины в одно мгновение стал настолько давяще-требовательным, что чувство самосознания ясно дало понять, что лучше уж воспользоваться «гостеприимством» чудаковатого босса, нежели вызвать в нём новое желание поиздеваться над ней.       Пистолет всё так же располагался в правой руке, а расстояние до цели сократилось. По сути это давало ей лишь больший шанс на удачное попадание в случае критической ситуации.       Андо на слегка дрожащих ногах подошла к дивану и села на самый его край, дабы находиться от Ханмы на максимально возможном расстоянии. Табачный дым заполнил лёгкие, вынуждая дыхание сбиться, дабы как можно реже вдыхать в себя неприятный запах. От приготовленного боссом «Завета» кофе уже не исходило прозрачных ленточек пара, что намекало на то, что напиток остыл. Это было вполне себе резонной причиной не пробовать его, даже несмотря на неприятное потягивание в пустом желудке. — Тебе же восемнадцать, да? — выпустив в «свободный полёт» очередные струйки табачного дыма, спросил Шуджи, на что Эми с выпученными от удивления глазами резко посмотрела прямо в глаза задавшего вопрос мужчине, вынудив того издать недолгий смешок.       Рука, сжимающая пистолет, тут же рефлекторно вытянулась и сново оказалась направлена на вальяжно сидящего на диване Ханму. Диван был огромным, поэтому сейчас их разделяло около трёх метров, однако этого было достаточно для того, чтобы Эмилия смогла почувствовать лучший контроль ситуации. Теперь шансы промахнуться были значительно меньше даже при условии, что она лишь единожды стреляла из огнестрельного оружия. — В каком ужасном мире мы живём, раз при вопросе о возрасте детям приходится так реагировать? — слегка склоняя голову набок, поинтересовался мужчина, прямо смотря в девичьи глаза, которые не смогли выдержать прямого сурового визуального контакта и тут же отстранились куда-то в сторону.       Как он может продолжать так себя вести, когда его жизнь — или по крайне мере состояние здоровья — находятся в её тонком пальце, лежащем на курке выданным его служащим пистолета? Неужели он совсем не боится боли, случайности, последствий и смерти? Псих. — Эта реакция вызвана конкретно Вашим вопросом. — По какой-то причине Эми не могла позволить себе избавиться от формального вида общения. И что-то ей подсказывало, что это было далеко не из-за разницы в возрасте и её воспитанности. Казалось, что проявление к этому человеку фамильярности было априори чем-то аморальным и неправильным. Разве не смехотворно испытывать подобное по отношению к тому, кто наверняка с улыбкой на губах наблюдал за тем, как на её теле оставались нестираемые надписи «КИО»? — Ах, вот оно как, — сделав ещё одну затяжку, куда-то в потолок произнёс Ханма.       Шуджи снова о чём-то задумался, затем потянулся к стоящей на столе пепельнице и погасил ещё недокуренную сигарету. Его взгляд в который раз прошёлся по Эмилии, а после в голове опять всплыл её образ. Что же это: совпадение или божье благословение? — Вака, был бы ли я способен зачать ребёнка в тринадцать? — Вопрос, совсем никак не подходящей к нынешней ситуации, буквально ударил Андо под дых.       О чём он вообще, чёрт его дери, говорит? Даже несмотря на то, что вопрос был обращён к Имауши, девичья ладонь, сжимающая сталь пистолета, напряглась настолько, что костяшки на и без того светлой коже побелели, а рука слегка задрожала. Это не ускользнуло от взгляда Ханмы, на что он лишь кивнул Эми головой, мол, «всё правильно делаешь, так и продолжай». — Без понятия, — кратко ответил Вакаса, не отрываясь от своего занимательного чтива. — Неужели в твоей манге не говорится об этом? — с явной издёвкой в голосе продолжил обсыпать вопросами глава «Завета». Кажется, ему искренне нравилось выводить людей из себя, и именно поэтому его правой рукой являлся Имауши — человек, которому в нынешнем возрасте было искренне всё равно на оспаривание своей точки зрения или же аргументации видения какой-либо ситуации. Выражение «принимать близко к сердцу» было ему совсем неведомо. — В Вашей Библии тоже? — неосознанно перейдя к формальному обращению, вопросом на вопрос ответил сидевший в кресле мужчина. В какой-то момент он даже пожалел о том, что начал разговор о Библии. Лишь бы шарманка его дорогого босса снова не завелась, выплёскиваясь в виде монологов о бытии, времени и оккультизме. — Моя Библия ограничена в томах, а твои книжечки появляются в магазинах нескончаемым потоком.       Пока вёлся этот непонятный для Андо диалог, она решила позаботиться о своей безопасности. Предполагая, что Ханма увлечённо общался вместе со своим подчинённым, она слегка придвинулась на диване к рядом стоящему столу, потянувшись за отброшенным на стол пистолетом Шуджи. Уж слишком часто он контактировал с этим столом, и из-за этого девушке казалось, что это лишь вопрос времени, когда вместо очередной сигареты он внезапно схватит своё оружие.       Для того, чтобы провернуть этот трюк, Эми пришлось опустить свою руку с огнестрельным оружием на диван, дабы использовать её как опору для резкого подтягивания к той части стола, которая была приближена к Ханме. От столь наивного плана и его исполнения Ханма не смог не сдержать смешок, который тут же был прикрыт ладонью с надписью «преступление». Кошмар, и сколько же у малыша Сано проблем с этой недошпионкой? Пускай Андо и была «раскрыта», однако не была остановлена, благодаря чему удачно «выкрала» пистолет, положив его на ту часть дивана, которая не была видна Шуджи из-за того, что скрывалась за телом Эмилии.       На долю секунды гордость заполонила всё сознание девушки, вынудив на лице появится самодовольной усмешке, вот только это выражение лица тут же сменилось, как только она застала тихо хохочущего босса криминальной группировки, который со стопроцентной вероятностью стал свидетелем данной «кражи века». Девичье лицо мгновенно приняло пунцовый оттенок. — Думаю, всё зависело бы от твоих личных способностей, — с недолгой паузой пробормотал Вакаса. Можно было подумать, что он затратил время на раздумывание над ответом, но на самом деле он просто дочитывал эпичную сцену, вырисованную на страницах томика манги, решив, что это куда важнее, чем ответ на фразу Ханмы.       На удивление, Эми осознала, что атмосфера, стоящая в кабинете, совсем никак не походила на враждебную или же опасную для жизни. Она словно попала на первое собрание клуба по интересам, где никто ни с кем ещё не был знаком, поэтому каждый участник отстранённо преследовал свою цель: Ханма — поиздеваться, Имауши — остаться наедине со своей чёртовой мангой, а Эмилия — поскорее свалить отсюда и желательно больше не возвращаться. — Хм… Тогда смог бы. Я верю в свои способности, — ответ был предназначен для Вакасы, однако смотрел глава «Завета» прямо в глаза Андо, из-за чего та смутилась ещё больше и поспешно отодвинулась обратно к краю дивана, проследив за тем, чтобы выкранный ею пистолет не свалился с него. — А как насчёт Эмилии? Она верит в мои способности? — положив локоть на колено и разместив на вытянутой вверх руке свой подбородок поинтересовался Шуджи, с лукавой улыбкой посмотрев на Андо.       Это было так необыкновенно странно и волнительно, ведь с того момента мужчина очень редко интересовался чем-то, обычно лишь наигранно выказывая свою заинтересованность относительно каких-то тем и вопросов. Не сказать, что нынешний разговор, как и собеседница, вызывали в нём гору неописуемого интереса, однако некий червячок, нагло заползший в сознание мужчины, своим медленным передвижением от одной мысли к другой всё-таки будоражил потаённое чувство «заинтересованности». По мнению Ханмы, неоспоримой причиной для такого несвойственного для него ажиотажа стали нахлынувшие воспоминания. Те моменты, когда он действительно мог назвать себя «живым». — Вы об этом хотели со мной поговорить? — С постепенным исчезновением паники в помещении кабинета начинало становится жарко, и главной причиной этого душного состояния являлась куртка, которую девушка не намеревалась снимать ни при каких обстоятельствах. Как же сильно ей уже хотелось наконец-таки перейти к делу, и в случае большой удачи убраться отсюда куда подальше; куда подальше отсюда и куда поближе к Манджиро, к её личному антистрессу. — Нет. — Сказать по правде, эта ходьба «вокруг да около» начинала раздражать. Девушка уже намеревалась сама задать единственный интересующий её вопрос, как внезапно Шуджи продолжил свою речь: — Нам следует ждать прихода малыша Сано? Не пойми меня неправильно, но будет проблематично, если он начнёт махать своими ручками и ножками прямо посреди моего кабинета. Из этого уже не выйдет никакого разговора. — Взгляд главы «Завета» сменился с лукавого на проницательный.       У Эмилия появилось ощущение, будто бы сейчас он не просто внимательно всматривался в её лицо отслеживая каждый дрогнувший лицевой мускул, а читал каждую пробегающую в голове мысль. Словно каждое слово внутреннего голоса чётким шрифтом отпечатывалось у неё на лице, и это «отпечатывание» никак нельзя было остановить.       Она как открытая книга, переведённая на все существующие языки мира, а он — человек, владеющий каждым из этих языков. — Я не понимаю, о чём Вы. — Эми постаралась сохранить на своём лице непроницаемую маску, боясь даже вздохнуть чуть глубже обычного, не то что моргнуть или сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Казалось, что её выдаст любой жест, даже подёргивание пальцем окажется судьбоносным. — Ты, главное, сильно не переживай, ведь тогда он тоже будет переживать. — Андо во все глаза уставилась на Ханму, а после, даже не попытавшись скрыть натянувшуюся на устах улыбку, с досадой осознала: он знает об их соулмейтской связи.       Продолжать делать вид, что она не понимает, о чём он говорит, или же начать отрицать то, что ещё даже не было устно констатировано — было глупо. Эмилия не мастер обманного слова, но она и не настолько глупа, чтобы начать отрицать ещё не сказанный факт, тем самым лишь подтверждая его. Даже если сейчас глава «Завета» напрямую произнесёт: «Манджиро твой соулмейт», она не будет этого отрицать, ведь это мало что изменит. Пока в этом мужчине будет таиться хоть капля сомнения, он вряд ли отступится от своих предположений. А если он хочет навредить Сано или использовать её для его контроля, то она в любом случае ничего не сможет противопоставить всем находящемся в здании членам группировки.       Андо не считала, что она поступила опрометчиво, явившись сюда одна. Просто потому, что её уверенность в том, что при необходимости её и из-под земли достанут, не подвергалась никаким «но». Это бы лишь усложнило ситуацию для дорогих её сердцу людей. — А теперь давай поговорим об основах вранья: когда пытаешься солгать, осознай, кому ты врёшь, и адаптируй своё враньё под жертву. И не забывай про мимику; врущий человек чаще всего бессознательно ограничивает собственную мимику и жестикуляцию, прям как ты сейчас. Или ты веришь в такую чушь как «улыбается — значит врёт»? Нет-нет, всё совсем наоборот. Когда людям приходится отвечать на вопрос, ответом на который может послужить и ложь, то, говоря правду, они чаще всего улыбаются. Как бы насмехаясь над тем, что кто-то может не поверить их правде. Поэтому старайся выглядеть поэмоциональнее и посмелее произноси «сладкую ложь». Поверь в собственные слова, ведь враньё должно нести в себе смысл правды. Понимаешь, насколько глуп был твой ответ? Чего ты могла не понять в моём вопросе? Отказываться от ответа тоже надо уметь, и уж лучше в таком случае тебе воспользоваться пистолетом для угрозы, нежели с каменным лицом нести всякую ересь.       Сказать по правде, Эмилия была удивлена столь ярым наставлениям со стороны главаря «Завета». И даже несмотря на то, что это был человек, с которым ей совсем не хотелось иметь ничего общего, она не смогла не признать для себя то, что слушать его было чертовски интересно. Девушке подумалось, что, начни он рассказывать ей о детальном устройстве атомной электростанции, она бы с удовольствием выслушала его объяснение, даже не задумавшись над тем, что сама тема была ей не интересна. — Я уверен, что Вакаса дал тебе множество возможностей для звонка или написания сообщения малышу Сано. Ты ведь сделала это? — С «поучительного» голос резко сменился на «требующий ответа», что словно привязанная к ноге гирька спустила Андо с небес на землю.       Так он всё-таки надеялся на то, что Майки лично явится сюда за ней? Неужели единственным, что двигало боссом криминальной организации, было желание навредить главе «Токийской Свастики»? Вот только не слишком ли сложный и муторный путь он выбрал, решив подобраться к Сано через разговоры с его соулмейтом? — Он не придёт, — твёрдо ответила девушка и даже позволила себе облокотиться на спинку дивана, дабы унять боль в пояснице, которая за время фотосессии и так подверглась множеству пыток со стороны Инуи с его повторяющимися жалобами: не сутулься.       На миг Ханма стал серьёзным, однако эта эмоция совершенно никак не отобразилась ни на его лице, ни в его взгляде. Вместо каких-то новых нотаций мужчина многозначительно прикрыл глаза своей свободной ладонью, а после с намеренно показательным видом мученика спросил: — Эмилия, дорогое ты моё дитя, почему же ты совсем не думаешь о себе? — Взгляд колких благородно золотистых глаз с неким упрёком рассматривал девичье лицо. При разговоре с Андо мужчина мог бы гордо назвать себя «провидцем», ведь лишь по одному — столь старательно пытавшемуся сдержать все накопившиеся эмоции — лицу было понятно, о чём именно думала его собеседница. Она буквально вынуждала его поверить в то, что он был способен читать её мысли. — Потому что я способна думать не только о себе. Чтобы случилось бы, явись Манджиро сюда? — На момент Эми буквально впала в оцепенение из-за собственных мыслей.       Она поразилась своей уверенности в том, что при любой сложившейся ситуации — способной принести ей какой-либо вред — Майки явится ей на помощь. Эта мысль никогда ранее не посещала девичье сознание, и единственное, в чём она была уверена, так это в том, что нахождение рядом с Манджиро стало вызывать внутреннее успокоение. Будь то посиделки в гараже, где они не так часто обменивались друг с другом словами, поглощённые собственными делами, или же моменты редкой совместной активности — одно лишь пребывание рядом с избранным уже дарило Эмилии чувство защищённости и отстранённости от навалившихся на голову проблем.       И сейчас, даже когда Сано не было рядом, Андо успокаивалась от одной лишь мысли, что стоит ей сделать один звонок или написать короткое сообщение — и он приедет. Она была на двести процентов уверена в том, что он поможет. Вслед за этими мыслями в области грудной клетки всё сильно напряглось, но уже через секунду напряжение резко спало, выплёскивая после себя какое-то необъяснимо приятное чувство, вынуждающее сердцебиение нарушить свой привычный темп, таким образом повышая артериальное давление.       Поскорее бы его увидеть. — Я бы сделал ему чашечку успокаивающего чая. С его извечно кислой миной ему точно следовало бы расслабиться. — Шуджи не смог сдержать смешок, как только в его голове всплыло извечно суровое лицо главы Тосвы.       Парнишка был талантливым бойцом, харизматичным руководителем и имел голову на плечах, что искренне симпатизировало Ханме. Он любил умных, рассудительных и талантливых людей, ведь такие люди знали себе цену, а потому были способны на непредвиденные поступки. Плюс ко всему, Манджиро являлся младшим братом Шиничиро — человека, который по сей день вызывал в Имауши уважение и некую братскую привязанность. Такая высокая Вакасой оценка — уже давно покинувшего этот мир — первого главаря «Чёрных Драконов» имела вес даже для того скептика, как Ханма.       Хотя, дело было даже не только в этом, но и том, что босс «Завета» не раз встречался со старшим Сано на поле боя. Боец из него был отвратный, но сила духа и всепоглощающая поддержка своих людей в несколько раз превосходили те же самые качества младшего Сано. Если старший брат перетягивал на свою сторону доверием и взаимным уважением, то младший удерживал людей вокруг себя, опираясь на свои лидерские качества и всепоглощающую физическую мощь.       Если бы Шуджи предложили выбрать себе союзника между двумя представителями семьи Сано, то он безоговорочно выбрал бы Майки. Просто потому, что Шиничиро выглядел для него слишком «правильным» и «святым», а с Манджиро у Ханмы было больше точек соприкосновения и, в каком-то смысле, даже схожие взгляды на отдельно взятые жизненные аспекты. — Вы лично знакомы с Манджиро? — вопрос вылетел из уст сам собой, из-за чего Эмилии захотелось ударить саму себя дубиной по голове.       Сейчас ведь самым безопасным было бы оградить себя от всех вопросов, касающихся соулмейта; по крайне мере, так она полагала. Самой вызывать в боссе «Завета» — пускай даже всего лишь косвенную — заинтересованность в Майки посредством упоминания его личности в разговоре казалось чем-то до ужаса беспечным и неразумным.       Эми с проступившим на лице румянцем призналась самой себе в том, что сейчас всеми фибрами своей души желала лишь одного — защитить ставшего до чёртиков важным для неё Сано. — Ммм… У нашего заработка есть точки соприкосновения. Но я поспешу тебя обрадовать, мы не в таких уж и плохих отношениях, поэтому не стесняйся заходить ко мне в гости в любое время дня и ночи. — Шуджи намеренно попытался спровоцировать Эми на новый «припадок» страха, дабы проверить, будет ли она снова после двусмысленной фразы наводить на него оружие, однако вместо ожидаемой реакции девушка с лёгким румянцем на щеках своим уставилась на деревянную поверхность стоящего рядом с диваном стола. Весь её разум сейчас был занят потоками мыслей, думать о которых в сложившейся ситуации было неуместно и опрометчиво. К счастью для Андо, глава «Завета» счёл данное мечтательное состояние своей собеседницы по-детски милым и наивным.       Пока Эмилия витала на просторах своего бескрайнего воображения, Ханма также воспользовался образовавшейся паузой, дабы обдумать свои дальнейшие действия и планы. Пока что всё продвигалось хорошо, но выложенный в голове пазл уже не так сильно симпатизировал Шуджи. На пути к своей цели и полному уничтожению «Чёрных Драконов» мужчина планировал использовать много «вспомогательного материала», который после использования смело можно было отправлять на свалку, и Эмилия Андо была одним из этих материалов. Конечно, было печально использовать, а затем и обрывать жизнь столь юной девушки, вот только Ханма был редкостной сволочью, не испытывающей ни угрызений совести, ни радости, ни грусти, ни страха, ни отчаяния. Он не имел эмоций, жил в своё удовольствие и наслаждался празднеством уже давно потерявшей смысл жизни.       Причина, по которой он оказался так высоко, заключалась лишь в желании доказать самому себе то, что, постарайся, он раньше чуть сильнее, не потерял бы тот самый смысл, позволяющий видеть мир в разных цветовых оттенках. Однако, добившись места под солнцем — тем самым подтвердив, что проблема заключалась не в коварстве судьбы, а в его неправильно расставленных приоритетах, — Шуджи не смог завершить финальную часть своего плана; не смог наложить на себя руки. Проблема заключалась вовсе не в страхе перед смертью, не в появившемся новом смысле жизни и не в боязни потерять заработанные за последние годы достижения. Корень проблемы обосновался в религиозных толкованиях, о том, что после смерти в ином мире можно повстречать некогда дорогих сердцу людей.       Как только в жизни Ханмы произошла трагедия, перевернувшая всё его мировоззрение и самоощущение с ног на голову, он стал увлекаться теми вещами, которые не находили логического объяснения, но сопровождались широкой социальной поддержкой — в оккультизме, а, точнее, в религии. Мужчина находил множество причин для того, чтобы утверждать, что Бога не существует, но это же время он не мог со стопроцентной вероятностью сказать, что его нет. И если поначалу заинтересованность к данной теме проявлялась лишь из-за желания доказать, что в мире нет ничего вечного и всемогущего, то уже потом Шуджи искренне возжелал уверовать.       Он мечтал понять, каково это — бездоказательно свято верить во что-то и даже не пытаться подвергать своё верование каким-либо «но».       Человеческая ли это глупость или же недопонятая современниками истина? Ханма склонялся к первому варианту, таким образом начав опровергать все религиозные устои, подтверждающие возможность существования Всевышнего Существа. Но даже несмотря на огромнейшее количество найденных несоответствий и несостыковок, мужчина так и не смог доказать самому себе, что после смерти он точно не встретит некогда дорогого ему человека. Сейчас его жизнь была исполосована так называемыми «грехами» и «плохими действиями», и если ему когда-то придётся увидеть того самого человека вновь, то встретить его презренный взгляд за «ошибки» прошлого было тем, что не шло ни в какое сравнение с проходом девяти кругов Ада. Это было бы в сотни раз хуже.       Иногда Шуджи было настолько трудно понять самого себя, что он начинал спорить сам с собой, к чему приближённые к нему люди — наподобие Вакасы — уже давно привыкли, просто считая, что их главарь поехавший на голову полудурок, не щадящий никого и ничто во имя достижения собственных идеалов.       Выпрыгнуть из ехавшей на полной скорости машины лишь для того, чтобы узнать, будет ли благосклонен Господь бог после недавнего убийства пары десятков человек? Запросто. Ходить на церковные службы, высмеивая приходящих туда верующих? Любимое хобби в выходные дни. Вслух на собраниях «Завета» зачитывать Библию, поочерёдно спрашивая «что ты об этом думаешь?» вместо того, чтобы обсуждать действительно важные проблемы? Так происходит каждый понедельник. Собственноручно наказывать предателей, с усмешкой на губах наказывая, что, видимо «Божья кара» пришла чуть раньше, чем планировалось? Так раньше происходило по понедельникам, но за последние годы таких отважных «предателей» стало критически мало.       Почему же при личном знакомстве с Эмилией Ханма усомнился в своём идеальном плане? Всё дело было в её натуре и внешнем виде, которые уж слишком сильно напоминали ему того самого человека, встреча с которым являлась, наверное, единственным страхом, испытываемым главарём «Завета». Уничтожить что-то настолько схожее с тем, чему больше никогда не хотелось причинять боль — казалось задачей трудной, если не невыполнимой.       А, может, стоит позволить бутону распустится, заранее, с помощью химии придав этому цветку тот оттенок, который он так сильно жаждал увидеть? Позволить ангелу упасть с небес на землю, таким образом приписав ему прилагательное «падший»? Смог бы он зачать ребёнка в тринадцать лет? Пожалуй, он точно уверен в силе своих сперматозоидов. — А теперь, откинув только что полученную тобой информацию, поведай-ка мне свои доводы. Почему малышу Сано сюда лучше не приходить ради твоего «спасения»? — Мужчина сделал особый акцент на последнем слове, дав Эмилии понять, что оно имело в себе саркастический посыл. Ведь сейчас она явно не нуждалась ни в чьём спасении.       Витавшая до этого момента в облаках Андо быстро перевела свой взгляд со стола на Ханму, а после, в качестве собственного наказания, свободной от пистолета ладонью с силой сжала свою коленку, пытаясь привести расплывчатые мысли в разумный сгусток доводов и фактов. — Потому что за мной пришёл мужчина, который носит за пазухой пистолет, разъезжает на дорогой машине и привозит меня в этот чёртов бордель в центре города, где ходят какие-то амбалы в классических чёрных смокингах, и во главе всего этого беспредела сидите Вы в этом огромном кабинете с точно таким же пистолетом за пазухой. Я уверена в том, что Майки не бронированный, точно так же как и уверена том, что Вы не тот человек, который будет относиться к кому-то снисходительно. — Выражение лица Андо стало настолько серьёзным, что Ханма с трудом сдержал в себе приступ смеха. Хотя его уже радовал тот факт, что девушка перестала дрожать перед ним и ответила на его вопрос, использовав в своей речи элементы сарказма и иронии. Так разговор строился намного более открыто и интересно. — Стоп-стоп-стоп. Рассказ, конечно, прозвучал красиво, но больше половины из этого ты узнала, уже согласившись на предложение «поболтать». Получается, сподвигнул тебя на приход сюда лишь пистолет и грозный образ Вакасы? — Фраза «грозный образ Вакасы» была также произнесена с явным саркастическим оттенком, из-за чего читающий в углу кабинета мангу Имауши, кинул на своего босса недовольный взгляд, однако не произнёс ни слова, продолжая наслаждаться чёрно-белыми рисунками с короткими речевыми оборотами на них. — Я также преследую свои цели! И… Я думаю, если бы это было что-то, с чем мог разобраться Манджиро, Шелли бы заранее сообщила ему об этом до того, как привести Вакасу в студию. — Как только зашло упоминание о Шелли, Эми тут же слегка опустила голову, а её голос стал менее уверенным.       Многое слишком явно не сходилось в сегодняшнем инциденте в гримёрке, чтобы девушка смогла уверенно назвать Шелли предателем. Во-первых, тату-мастер была слишком уверенным в себе человеком, поэтому, если бы она хотела причинить Андо вред, она бы не стала вести себя столь отстранённо; словно провинившаяся. Во-вторых, если Эмилия правильно поняла исходя из сложившегося диалога между правой рукой «Завета» и Шелли, можно было предположить, что Имауши не вызывал в девушке какого-либо страха. Даже когда разговор между ними перешёл к некой ссоре, визажист говорила с Вакасой безбоязненно, и лишь при упоминании слова «босс» проявила эмоциональную несдержанность. То есть она в действительности полагала, что обычное общение с Имауши Эми никак не навредит. В-третьих, в девичьей голове уже не один раз всплывало слово «шантаж» и ответная реакция Вакасы на это слово. Видимо, у Имауши были какие-то точки давления на визажиста, а значит, она сама — по личной инициативе — не намеревалась давать Вакасе возможность даже встретиться с Андо.       Пускай это всего лишь догадки и, возможно, пустые предположения, но Эмилия была более чем уверена в том, что у Шелли были далеко не доверительные отношения с криминальной группировкой. Да и других вопросов было много. Почему «Завет» сам не смог помочь своему члену, когда на татусалон стали совершаться нападения? Скрывалось ли хоть что-то за тем, что татуировка на плече Шелли слегка отличалась от татуировки Кио? Неужели хозяин салона тоже являлся членом криминальной группировки, а Майки и Дракен не знали об этом?       Прокрутив в голове недавно сказанный ответ, сердце Эмилии пропустило удар, и она в лёгком изумлении покосилась на Шуджи. А можно ли ей было вообще говорить о том, что между Шелли и Манджиро есть какая-то связь? Андо постаралась утихомирить в себе бурю появившихся неконтролируемых эмоций, поспешно постаравшись оправдать собственную глупость. Шелли же говорила ей, что Тосва уже долгое время патрулировала и по сей день патрулирует территорию у тату салона. Мог ли столь долговременный факт проскочить мимо чуткого взгляда Ханмы? Вряд ли.       Возможно, что глава «Завета» даже не признает имя Шелли, ведь с чего бы ему знать имя каждого своего подчинённого — если Шелли вообще является этим самым подчинённым, конечно же. — Вакаса вышел на тебя через Шелли? Вау, кажется иногда он всё-таки следует своему совету. — При упоминании имени визажиста и, по совместительству, тату-мастера, то ли Эми показалось, то ли Ханма в этот момент думал о чём-то другом, однако девушка смогла заметить совсем слегка приподнявшиеся уголки мужских губ. Получается, была вероятность, что Шелли приходится ему знакомой? — Ты сказал быть галантным, — до этого долгое время тихо сидевший в уголке Вакаса уже в который раз акцентировал внимание Ханмы на «галантности», из-за чего главарь «Завета» уже не скрывая рассмеялся, кидая на своего коллегу короткий взгляд.       Не будь Андо известно о том, что именно из себя представляли два сидящих вместе с ней в кабинете мужчины, она бы приняла их за лучших друзей со своими «тараканами в головах». — Будь галантным почаще. — Хоть внимание Ханмы и было сейчас устремлено в сторону Имауши, однако он быстро вспомнил о своей дорогой гостье, поэтому сразу же поспешил задать интересующий его вопрос: — Получается, ты всё ещё доверяешь Шелли?       Эмилия сглотнула образовавшиеся во рту слюновыделения и с присущей самому Шуджи озадаченностью задала себе точно такой же вопрос: получается, доверие к тату-мастеру у неё совсем не угасло? Девушка вспомнила, как она «заткнула» Шелли в гримёрной и с какой желчью в голосе проговорила ей: «Помнишь? Услуга за услугу». Где-то в глубине души даже в тот момент, когда ярость, злость и раздражение переполняли девичье сознание, она почувствовала укол совести за то, что позволила себе столь хамски говорить с девушкой, которая помогла избавиться от клейм «КИО», однако сказанного уже было не воротить. Да и Шелли была не глупа, поэтому, скорее всего, могла себе представить, каково было Эми в тот промежуток времени. — Я хочу ей верить, — честно ответила Андо.       Ощущаемый в кабинете жар дал о себе знать с новой силой, а куртка показалась в разы увесистее. Ей срочно требовалось покинуть это чёртово здание, ибо нервная система больше не желала переживать какие-либо новые эмоции, а тело предательски отдавало покалыванием в каждой имеющейся в нём мышце. Этот день вышел слишком обильным на непредвиденные ситуации. — Дорогая, и как ты собираешься выживать в этом мире? Твоё слепое доверие и добродушие подводят тебя уже не в первый раз, — в мужском баритоне послышалось неприкрытое беспокойство.       Словно сидящий перед ней мужчина действительно переживал за то, каким образом Эмилии придётся выживать во взрослом мире, кишащем несправедливостью, жестокостью, беззаконием и опасностью. Не смешно ли? Разве не «Завет» был причастен к созданию такого мира? Кстати о несправедливости, жестокости, беззаконии и опасности — уже давно стоило задать интересующий её вопрос являвшейся той самой преследуемой ей сегодня целью: — Видео из контейнера у Вас? — перед тем, как задать этот вопрос, Эми собрала всю свою волю в кулак для того, что передать её в свой прямой взгляд, который сразу же столкнулся со взглядом тёмно-золотых глаз.       Она не могла позволить себе отступить сейчас, когда имелся столь удачный шанс узнать, что произошло с видео из контейнера и велась ли вообще запись происходящего. Конечно же, девушка потаённо лелеяла надежды о том, что никакого видео не существовало, и камеры видеонаблюдения передавали картинку в режиме онлайн, без записи экрана. Вот только разум настойчиво давал понять, что так просто вся эта ужасная история закончиться не могла.       Ханма уже давно ждал от Андо этого вопроса, ведь у этой крохи больше не могло существовать иных «целей», способных вынудить её лично встретиться с тем самым VIP-зрителем. Всё-таки тот малец Игараси был в самом деле достаточно неплох, раз позволил Шуджи самолично принять решение относительно сохранения или удаления видео субботнего происшествия. Он буквально насмешливо протянул главе «Завета» козырь, с насмешкой спрашивая: «Надо или нет?». Вопиющее поведение, за которое мужчина с радостью провёл бы схожую «развлекательную программу» для самого режиссёра кинокартины, попутно проведя с ним разговор о своих нетипичных интересах. Как жаль — как жаль, такое дарование так просто лишило самого себя жизни. Видимо, Эмилия стоила того, и если Ханма оценивает её стоимость в другом денежном эквиваленте, то ему было интересно узнать, какую ценность скрывала для Кио малютка Эми.       «Доченька прям нарасхват», — ему же так теперь надо говорить, да? Может, примерить на себя новую роль на самом деле не такая уж и плохая идея? — Даже не знаю, мне понадобится время, чтобы вспомнить. Я не люблю пересматривать одни и те же фильмы дважды. Предпочитаю перечитывать книги, но пересматривать фильмы — точно не моё. Однако тот фильм оказался достаточно занятным, поэтому я вполне мог сохранить его, — речь мужчины звучала настолько отстранённо, словно он вовсе был безучастен в инциденте произошедшем в контейнере.       Из-за подобного поведения Андо «перекосило» в лице. Пусть весь этот мир считает её безнадёжно потерянной мечтательницей пубертатного возраста, не имеющий особого здравого смысла, однако девушка ожидала от Ханмы блядских извинений. Хотя бы тихо произнесённой фразы «я был не прав» ей бы хватило для того, чтобы хоть на миллиграмм успокоить обиженную на весь бренный мир маленькую девочку внутри неё. Да, это мир, где выживают сильнейшие и нет места слабым, но она всё ещё имеет честь стоять на земле этого самого чертовски ненавистного ей мира, а потому — почему бы этому чёртовому мужику не проявить к ней хоть каплю сострадания и не поговорить со своей совестью тет-а-тет? Сейчас ей восемнадцать — она уже является взрослым человеком со своими законными правами, вот только, оказывается, состояние «беспомощной девочки» автоматически не пропадает в тот момент, как стрелка часов пересекает полночь, знаменуя дату совершеннолетия.       Притворяться безучастной овцой, лишь со стороны пожёвывающей травку на просторном зелёном лугу? Что-то она не встречала овец, надевающих на себя маски VIP-зрителей. — Вы отвратительны и аморальны, — от пролетающих в голове Андо мыслей рот наперёд опережал здравый смысл, не давая мозгу возможности осуществить стадию «подумать», прежде чем переходить к стадии «сказать».       На момент Шуджи замер на одном месте, не моргая сверля Эмилию своим пронзительным взглядом, из-за которого девичье тело — даже несмотря на ощущаемый жар — нервно дёрнулось, словно при ознобе. После недолгого сканирования девичьей физической оболочки и каких-то своих раздумий мужчина издал смешок, который не смог не возмутить Андо, тем самым вынудив босса «Завета» издать ещё одно злосчастное «пфф». — И что? По-твоему, я должен быть «не отвратительным» лишь ради того, чтобы услышать от тебя «Вы мне приятны»? Для тебя я «отвратительный дядя», но для других этот же «я» могу являться щедрым работодателем, замечательным собеседником и неплохим деловым партнёром. Так что мне с твоего «отвратительны»? — Девушка невольно прикусила внутреннюю сторону щеки, дабы не перебить Ханму и не сболтнуть чего-то лишнего. Сейчас она была не в том положении, чтобы ругаться с ним. — А называть меня «аморальным» это тоже самое, что и сказать: картина, которая мне понравилась, выглядит некрасиво. Не существует единой морали, а потому её понятие разнится настолько же сильно, насколько могут разнится наши предпочтения относительно свободного времяпрепровождения. Я вот люблю смотреть занимательные фильмы, когда выпадает возможность, ничего более.       Эмилия осознавала, что глава «Завета» намеренно называл пережитые ей ужасы «фильмом», ведь для него это на самом деле являлось некой кинокартиной в жанре «драма», за которой он, наверное, сидя в этом кабинете, спокойно наблюдал, попивая свой чёртов кофе.       Таким образом, он словно проводил черту между положениями простолюдинки Андо и герцогом Ханмой. Зачем-то наглядно демонстрировал и без того заметную Эми разницу. Девушка опомнилась лишь тогда, когда попыталась сжать ладони в кулаки, однако металл оружия не позволили ей этого сделать. Точно! Как бы то ни было, преимущество вооружения было на её стороне, а потому нельзя дать этому Дьяволу в костюме тройке вывести себя из сознательного равновесия. Криками, визгами, возмущениями, обвинениями и угрозами она тут вряд ли сможет чего-то добиться. Уничтожить главную улику и больше никогда в жизни не встречаться с этим ублюдком — вот её главная цель. — Существуют моральные устои. Если Вы не понимаете, о чём я говорю, то разве это не доказывает Вашу аморальность? — Девушке пришлось признать, что слово «отвратительный» слетело с её губ на фоне отрицательных эмоций, поэтому это слово несло в себе лишь оскорбительный характер, однако прилагательное «аморальный» было подарено ему заслуженно. Шуджи Ханма не имел ни капли нравственности, и этот факт ярко отражался в его словах и действиях. — Моральные устои? Аах… Ты говоришь о тех самых моральных устоях, которые делят поступки и стремления людей на «низшие» и «высшие»? Мол, не вытер после себя сидушку в общественном туалете — тварь ты дрожащая, а если вытер — Богородица собственной персоной. Да, тогда ты права, я тот самый аморальный придурок, не прикасающийся к туалету в общественных местах. К счастью, не чувствую из-за этого никаких угрызений совести, — голос Ханмы звучал настолько насмешливо, что даже если бы Андо не заметила этот саркастичный тон в его голосе, ярко выделенные хорошо поставленной речью слова не позволили бы ей не заметить искреннего пренебрежения, испытываемого мужчиной к словосочетанию «моральные устои».       После чётко сформулированной насмешки Эми сразу же подумала: «А возможно ли вообще переспорить этого ебаного интеллектуала?» — Нет, это не то! Я имела в виду совсем другие моральные устои. И что ещё за «тварь дрожащая»? — Пускай это было глупой затеей, но девушка всем сердцем возжелала поставить главу «Завета» на место, доказав ему, что его мнение также может быть подвержено обоснованной критике.       Вот только нынешняя проблема заключалась в том, что в голове сейчас было слышно лишь дуновение лёгкого ветерка, стрекотание кузнечиков и звук падающих в горсть опилок. Усталость брала над телом и разумом верх, поэтому единственные разумные мысли были связаны лишь с рассчитываем быстрейшего маршрута до дома и планированием самой удобной для сна позе на кровати. — Другие? И сколько же их там у Вас? Может, есть какой-нибудь официально опубликованный список «моральных устоев»? А ещё лучше пособие: «моральные устои для чайников»? Я буду счастлив ознакомиться с этими источниками, вот только для начала ответь-ка на мой вопрос, а что для тебя значит «мораль»? — Шуджи уже сам не замечал, как начал обсыпать свою гостью кучей вопросов, на каждый из которых ему хотелось услышать ответ.       Так уж получалась, что как таковой собеседник у Ханмы отсутствовал. Он просто обожал разговаривать, дискуссировать, рассуждать и выслушивать, но мало кто изъявлял желания общаться с ним на интересующие его темы. Конечно, в любой момент он мог заставить практически любого поговорить с ним о смысле жизни, обсудить недавно прочитанную книгу — принудив собеседника заранее прочитать её, — приказать рассказать какую-нибудь смешную или же душещипательную историю из жизни. Но фальшь в подобных диалогах ощущалась настолько ярко, что интерес самого Шуджи пропадал быстрее, чем его собеседник успевал закончить первое начатое предложение.       А тут перед ним оказалась молодая особа, со своим ещё совсем юным взглядом на жизнь и со стремлением доказать, что её точка зрения является исконно верной. В главе «Завета» даже зародилось не испытываемое до этого желание обсудить с Эмилией её взгляды и позиции и помочь девушке отличить наивность от навязанности. Кажется, она была не против поговорить с ним, хоть и в своей оборонительной манере. — К «твари дрожащей» мы ещё вернёмся. Эта тема очень хорошо пересекается с нынешней, — тут же добавил Ханма, дабы показать, что он был готов ответить на её вопрос после того, как получил бы ответ на свой.       Переступив через все свои «я устала», Эми всё-таки попыталась поразмыслить над достойным ответом. Мораль — что значит для неё это слово? В голове сразу же всплыли недавние мужские слова о разделении стремлений и поступков людей на «низшие» и «высшие», ведь так оно на самом деле и было. С помощью этого абстрактного слова люди обосновывали плохое и хорошое поведение, злые и добрые поступки, правильные и неправильные видения.       Ещё в детстве слово «мораль» не фигурировало в жизни маленькой Андо, однако оно заменялось на слова «можно» и «нельзя», и ни для кого не было секретом, что так происходило у большинства детей. Родители и учителя говорили, что делать плохо, а что хорошо, и на вопрос «А почему это можно делать, а это нельзя?», отвечали «Потому что это хорошо — это принесёт кому-то радость, а это плохо — это сделает кого-то грустным».       И лишь с возрастом такая идеология начинала подвергаться некоторым изменениям, внося в себя всё больше и больше деталей и уточнений. В итоге моралью оказывались не прописанные в конституции общественные законы и нормы, которые откладывались у каждого индивида на подсознательном уровне. Однако, стоило столкнуться с такими людьми, как Шуджи, объяснение «моральных принципов» останавливалось на родительских поучениях: «потому что это хорошо, а это плохо» и изредка добавляло в себя более умные слова, с речевой конструкцией: «если будет так-то, то тогда случится то-то».       Как такового объяснения, казалось бы, и не было. Моральные устои были сродни инстинктам, генетическим кодам, культурным и общественным внедрениям, внутренним человеческим стержням — априори единственными моральными законами.       Вроде как картинка сложилась правильно и все слова были подобраны верно, но Эмилия не решалась открыть рот и вслух произнести свой ответ. Почему-то её внутреннее «я» не было довольно этим ответом, подкидывая в голову картинки с простреленным горлом Игараси и примеряя «моральные устои» на себя. Ведь если исходить из собственных объяснений морали, то она также является аморальной.       Помещение кабинета заполнилось тишиной, которая не несла в себе неловкости, напряжения или же страха — как бы необыкновенно это не прозвучало, но у Андо появилось ощущение, словно беседа всё-ещё продолжала происходить в своём спокойном темпе, вот только на этот раз она была немой, но от этого не менее понятной. Столь удивительный немой разговор прервал звонок мобильного телефона, и в этом звонке Эми узнала знакомую ей мелодию собственного телефона. Девушка кинула быстрый взгляд в сторону Ханмы, но, не заметив в выражении его лица никаких изменений, быстрым движением достала смартфон и посмотрела на экран. Белым шрифтом на дисплее телефона было высвечено имя: «Майки».       Желание ответить на звонок было слишком велико, но Эмилия удачно справилась с нахлынувшим на неё наваждением, поспешно сбросив вызов. После этого девушка мгновенно открыла окошко для написания сообщений и коротким текстом отправила: «Скоро перезвоню, сейчас занята». Шуджи не стоило особых усилий для того, чтобы угадать, от кого именно поступил звонок. Судя по лёгкой улыбке и смягчившемуся взгляду Эми, это мог быть лишь один человек. — Можешь идти. Но ты мне слишком многое задолжала, поэтому должна будешь вернуться, — невозмутимо произнёс мужчина, вынудив Андо поднять на него озадаченный взгляд, который так и кричал: «Какого лешего я должна буду возвращаться?!». — Что? О чём Вы? — девушка даже не попыталась скрыть недоумения в своём голосе.       Вместе с этим вопросом на телефон пришло ответное сообщение: «Тогда кошак подождёт своего ужина». Чёртов Сано! — Ты так и не выпила приготовленный мной кофе, не ответила на все мои вопросы и даже ни разу не выстрелила ни из одного из предоставленных тебе пистолетов. Думаю, у тебя и самой есть стимул встретиться со мной ещё раз, если тебя волнует судьба видео. Также ты должна будешь вернуть мне пакет. — С каждой новой произнесённой причиной Шуджи загибал пальцы на правой руке, поэтому как только все пальцы ладони были загнуты — образуя кулак, — босс «Завета» многозначительно посмотрел на Эмилию, как бы выжидая того момента, когда она начнёт оспаривать все перечисленные причины её обязательного возвращения.       И если первые четыре причины были хотя бы понятны — но не оправданы — для Эми, то последняя вынудила девушку издать вопросительно «хм» и в ту же секунду начать прокручивать в голове весь прошедший день, попутно выискивая среди всех этих воспоминания хоть один пакет. Не вспомнив ничего пакетопадобного, Андо направила на Ханму вопросительный взгляд, надеясь, что мужчина просветит её. Девушка была уверена в том, что он прекрасно понял, по какой причине оказался удостоен такого взгляда, но мужчина лишь лукаво улыбнулся, не проронив более ни слова.       Видимо, он хотел услышать вопрос, а не отвечать на мимически распознанную немую вариацию этого же вопроса, из-за чего Эмилия с тяжёлым вздохом произнесла: — Какой пакет?       Вот вроде взрослый человек, главарь опасной группировки, а ведёт себя, как ребёнок. В голове невольно всплыл образ Манджиро, а вслед за этим пролетела мысль, что во всех «суровых» личностях крылись по-детски упрямые капризы. — Вон там, возле моего рабочего стола, стоит пакет. Внутри твоя вещь, но пакет мой, поэтому ты обязана лично вернуть мне его. Даже если потеряешь или испортишь его, то по законам этикета должна будешь лично прийти и извиниться за потерю моего пакета. — Большим указательным пальцем Шуджи указал себе за спину — туда, где располагался большой деревянный стол, похожий на те, что Эми видела в фильмах про дворянство и отпетую буржуазию. Как раз возле этого стола был виден красно-чёрный картонно-бумажный пакет средних размеров. В подобные пакеты обычно клали одежду, купленную в магазинах среднего и люкс сегментов.       Конечно же, возвращение пакета было не более чем предлогом для того, чтобы заставить Андо вернуться на повторное «поболтать». Вот только Эмилия бы ни за что не поверила в то, что такая шишка, как Ханма, так яро желал их повторной встречи. Для неё не было никаких оснований для подобного желания со стороны главы «Завета», ведь за весь сегодняшний разговор он не сделал и не сказал ничего из того, что она изначально предполагала. Эта была игра, правила которой были известны лишь одной играющей стороне. — Я не думаю, что у Вас может быть хоть одна принадлежащая мне вещь. Просто оставьте это себе. Вместе с пакетом, разумеется. — Девушка только собиралась встать с уже насиженного на диване места, но сразу же передумала.       С двух сторон от неё лежало два пистолета, и она понятия не имела, куда именно ей следовало деть их сейчас. Вариант отдать оружие обратно Вакасе и Ханме выглядело как желание совершить самоубийство, а присвоить оба оружия себе не то чтобы не хотелось, а искренне отвергалось всем её существом. А если заглянуть в ближайшее будущее, то Эмилия даже не подозревала, каким образом ей спуститься с шестого этажа на первый и остаться не пойманной кем-то по дороге. Ни к боссу криминальной организации, ни к его правой руке никакого доверия не было. — Я похож на человека, любящего присваивать себе чужие вещи? Ты просто должна принести мне пакет обратно, сложно? — Шуджи слегка склонил голову набок, из-за чего лишь сейчас замеченная Андо длинная серёжка в его ухе коснулась мужской шеи.       Несмотря на достаточно грубое построение предложения, сама фраза прозвучала слащаво-сладко, а в тёмно-золотистых глазах показалась некая неописуемая для девушки нежность. Это не было похоже на акт соблазнения, да и на Эмилию, имеющую соулмейта, вряд ли подействовали бы такие «трюки», однако отчего-то девичье сердце словно сжалось. Этот взгляд и интонация в голосе навеяли ей те воспоминания, вспоминать которые совсем не хотелось.       Дабы не сопровождать этот момент излишне долгой паузой, Эми выдала первое, что пришло ей в голову: — Вы коллекционируете пакеты? — Гениально, просто, блять, превосходный вопрос. Может быть, испытать пистолет на самой себе? — Да. — Хоть вопрос и был произнесён скорее в шутку, нежели из-за предположения, что глава «Завета» может иметь подобное нестандартное увлечение, однако ответ на него был произнесён с неподдельной серьёзностью, вынудив Эмилию в действительности поверить, что Ханма мог иметь подобную коллекцию.       Если бы Шуджи или Андо сейчас взглянули в сторону Вакасы, они бы заметили, как сильно подрагивал находящейся у него в руках томик манги. Мужчина всеми силами пытался сдержать вырывающийся наружу приступ смеха, ибо при представлении его начальника и по совместительству старого товарища в окружении коллекции бумажных пакетов другой реакции, помимо смеха, у него чисто теоретически не могло возникнуть. — Я вернусь. При условии, что вы позволите мне в целости и сохранности покинуть это место. — Недолгая пауза позволила девушке собрать все свои мысли в одну кучу и придумать для себя самый безопасный вариант ухода из этого злосчастного борделя.       Единственное, на что она могла полагаться в данной ситуации, это на ничем не подтверждённое «доброе слово» главного Председателя здешнего беззакония. Было логично полагать, что в этом здании не было человека авторитетнее и властнее самого Ханмы, а потому, взяв с него «честное комсомольское», шансы на побег из этого чёртового Шоушенка были бы приближены к ста процентам. Осталось только каким-то образом вытащить это самое «комсомольское» из хитрого лиса, сидящего перед ней. Первой и пока что единственной идей было пойти на пролом и спросить прямо, что, собственно, Эми и сделала. — Не переживай. Даю тебе честное отцовское слово, что к тебе будут относиться, как к принцессе, при любом новом визите.