Закат Цивилизации

      На этот раз возвращение на борт «Редитус» обошлось без происшествий, хотя наученная горьким опытом Изабель ежесекундно ожидала каких-либо осложнений транспортировки необычного груза. Но инопланетянин вел себя на удивление спокойно и не буянил в капсуле, прижавшись к полу и лишь изредка подавая одиночные признаки жизни.       - Похоже, он неплохо переносит полет, - заметила ученая.       - Полет – это только начало, - вздохнула Оливия. – Как он перенесет все остальное?       - Увидим, - коротко ответила Изабель.       Загадочное существо могло погибнуть на любом этапе исследовательского процесса, и, с точки зрения науки, мертвый объект был бы также ценен, как и живой, но подобные мысли вызывали ощутимый дискомфорт у Изабель. Ей предстояло задействовать все свои познания в области анатомии и физиологии, чтобы избежать преждевременной кончины инопланетянина, и, по возможности, выудить из него как можно большее количество данных. В случае успеха ее ждало признание всего научного сообщества Альянса. В случае неудачи – маленький черный труп и признание всего научного сообщества Альянса.       Но все-таки Изабель хотелось бы обойтись без трупа.       - Прибытие через две минуты, - объявил Бруно. – Готовьтесь к выгрузке… этой штуки.       - Принято, - отозвался Себастьян и переглянулся с Оливией.       Судя по непрерывным подергиваниям пальцев, сестра явно переживала за подопытного инопланетянина, хоть и пыталась держать себя в руках. Совсем как Изабель, сидевшая с нехарактерным для нее каменным выражением лица. Атмосфера в челноке действовала на нервы даже хроническому оптимисту Себастьяну, так и требуя удачной шутки, чтобы разрядить обстановку, но, как назло, в голову ничего не лезло. И это угнетало лейтенанта сильнее всего.       - Принято, - повторил Себастьян, изучающе рассматривая капсулу. Может, глаз зацепится за что-то забавное?       - Принято…       - Тебя заклинило? – не выдержала Оливия.       - Есть немного, - признался лейтенант. – Спину заклинило. Тяжелая громадина все-таки оказалась, а ее еще и вытаскивать назад надо будет.       - Ее еще и до изолятора дотащить надо будет, - сообщил Бруно. – И один я не справлюсь. Поэтому чини свою спину, пока я швартую челнок.       - Принято, - Себастьян слегка поерзал в кресле, имитируя починку спины. Спина-то, разумеется, не пострадала, но зато подергивания Оливии немного уменьшились. Поставь себе плюсик в табель, лейтенант, так держать.       В ответ на кривляние Себастьяна Бруно только недовольно вздохнул и сжал зубы, пытаясь сконцентрироваться на челноке. Сейчас пилота раздражало абсолютно все, и сил совладать с плохим настроением у него уже не оставалось. А у кого бы остались? Только ему удавалось прийти к какому-то соглашению с Бель, как она тут же меняла свое решение и, пользуясь служебным положением, спешила реализовать очередную безумную идею.       Инопланетянин на станции… Нонсенс!       Для собственного спокойствия Бруно единолично принял решение: если появится хоть призрачный намек на потенциальную агрессию гуманоида, с черным существом будет покончено. В эту же секунду.       И плевать он хотел на мнение Бель.       

***

             Вопреки опасениям пилота, инопланетянин никак не реагировал на манипуляции, проводимые с капсулой. Ни когда Себастьян с Бруно, разражаясь нецензурной бранью, пытались вытащить ее из транспортного отсека, ничего не разбив по дороге, ни когда они же, ругаясь еще громче, проталкивали ее в предательски узкую дверь импровизированного изолятора. Капсулу здорово потряхивало на всех этапах ее транспортировки, но подопытный пленник продолжал сидеть неподвижно, крепко сжимая в руках кассету и ни на секунду не покидая насиженного места.       - Странное поведение, - Изабель следовала за грузчиками по пятам, ежесекундно посматривая на дисплей капсулы. – Он как будто впал в какой-то анабиоз. Любопытно.       - Может, это своеобразная защитная реакция? – предположила Оливия.       - Или западня, - пробормотал Бруно. – Секунду… вошла. Заноси.       - Тебе-то легко говорить, - Себастьян попытался оглянуться назад. – А я даже не вижу, куда иду. Сейчас наступлю на какой-нибудь камень и подверну ногу.       - Мы еще не выворачивали сумки, Себ, - напомнила Оливия.       - Ты же меня знаешь. Я обязательно найду на что наступить.       - Осторожнее, - Изабель следовала за Бруно по пятам, не реагируя на перебранки экипажа. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на крохотном дисплее. – Только не опрокиньте капсулу.       - Или нам конец. Принято, - моментально отозвался Себастьян. – Однако нет поводов для беспокойства! Ведь мы уже… Мы же уже? Я просто ничего не вижу.       - Уже, - подтвердил Бруно. – Уже в изоляторе.       - Да! Уже закончили, - Себастьян опустил свой край капсулы и поклонился. – Человекогриб, цел и невредим, доставлен на место дальнейшего проживания. Что дальше?       - Дальше? – Изабель, наконец, отвела взгляд от экрана и бегло осмотрела изолятор. – Несите сумку с песком и посыпайте пол. В центре побольше, по краям как получится. На всю комнату, конечно, не хватит, но пусть хоть так.       - А если оно останется недовольно нашими условиями? – спросил Бруно. – И начнет бунтовать?       - Пусть пишет жалобу в комитет туризма, - ответил Себастьян. – Нам не помешает дополнительное финансирование. Откроем межпланетарный отель на орбите.       - Мне самой за сумкой идти? – устало вздохнула Изабель, потирая виски. – Ладно, тогда следите за капсулой.       - Себастьян! – вспыхнула Оливия.       - Иду! Прошу прощения, иду.       Изабель проводила взглядом стремительно удаляющегося лейтенанта и снова уставилась на экран:       - Он по-прежнему не двигается.       - Умер? – предположил Бруно. – Да нет, он шевелит пальцами.       - Но что произойдет, когда мы откроем капсулу? – Изабель несколько секунд задумчиво смотрела на дисплей и затем скомандовала:       - Выходим отсюда и больше не заходим внутрь без скафандров. Начинаем подготовку.        - Надеюсь, у нас все получится, - сама себе шепнула Оливия и направилась к выходу.       - Вентиляция, лампы, обогреватель, - на ходу перечисляла Изабель Бруно. – Все должно работать как часы. Датчики?       - Я все показания вывел на свой планшет, - ответил Бруно. – Но он в каюте.       - Иди за ним и приступим, - Изабель повернулась к Оливии. – Приготовься регистрировать показатели жизнедеятельности существа. Что мы сможем зафиксировать бесконтактно?       - Не так уж много, на самом деле, - задумчиво протянула Оливия. – Температура тела, возможно еще... нет. Довольно мало выходит. Для большинства измерений придется взаимодействовать с ним напрямую.       — Значит, не будем торопиться без лишней необходимости, - кивнула Изабель. – Дадим ему время привыкнуть к новой обстановке, а потом займемся научными изысканиями.       - Если, конечно, он сможет привыкнуть, - вздохнула Оливия. – Все-таки мы имеем дело не с животным в зоопарке.       - Надеюсь, все же у него найдется что-то общее с животными. Хоть что-нибудь, что могло бы облегчить нам задачу. Будет неприятно осознать, что мы столкнулись с чем-то совершенно непохожим на привычную нам фауну, - Изабель снова уставилась на капсулу.       - Готово! – в медпункт влетел Себастьян с сумкой наперевес. – Сыпать?       - Сыпь. Помощь нужна?       - Да что вы, я разве сам не справлюсь? – обиделся лейтенант.       - У тебя две минуты, - объявила Изабель. – Если не успеешь, запрем тебя в изоляторе вместе с инопланетянином.       Себастьян не слишком-то сильно возражал против этого предложения, но недовольный взгляд Оливии однозначно давал понять, что наказание за нерасторопность могло быть гораздо строже обещанного Изабель.       - Принято, - отчеканил лейтенант и принялся за работу.       - Я вернулся, - доложил материализовавшийся в дверях Бруно. – А вы, похоже, еще и не думали начинать.       - Да как же тут начнешь, - развела руками Изабель, – когда ответственный за техническое обеспечение экспедиции бродит где-то по станции в поисках планшета? Или кому прикажешь настраивать здесь все?       - Да нужно-то всего пару кнопок нажать, - нахмурился Бруно.       - Вот и нажимай, - распорядилась ученая. – Загубить такой ценный экземпляр из-за халатности экипажа – непростительная роскошь для нас. Только подожди, пока лейтенант закончит возню с песком.       - Да начинайте, я не против, - тут же откликнулся Себастьян, щедро разбрасывающий содержимое сумки по изолятору. – А я пока попробую найти общий язык с нашим новым грибным другом.       - Брысь оттуда, Себ! – приказала Оливия. – Достаточно.       - Секунду, - лейтенант перевернул сумку, высыпая остатки песка возле входа в капсулу. – Чтобы помягче было. Выхожу.       - Приступай, - дала отмашку Изабель, убедившись, что Себастьян в самом деле покинул комнату.       Двери в изолятор с легким шорохом закрылись и заработал вентилятор, сдувая в сторону рассыпанный песок: по задумке Изабель сила и направление «ветра» должны были меняться каждые полчаса, имитируя естественные потоки воздуха на Терре. Следом вспыхнули на полную яркость потолочные обеззараживающие лампы с повышенной интенсивностью ультрафиолетового излучения, и загудел обогреватель, согревающий и подсушивающий воздух в комнате. Столбик термометра, встроенного в наблюдательное окно, пополз вверх.       - Поднимаем до пятидесяти пяти градусов и открываем капсулу? – еще раз уточнил Бруно, наблюдая за показаниями датчиков.       - Разумеется, если только не объявятся какие-нибудь неприятные неожиданности, - Изабель изучающе рассматривала сквозь защитное стекло содержимое изолятора. – Надеюсь, ничего внезапно не выйдет из строя?       - Я три раза все проверил, - обиделся Бруно. – Да тут мы быстрее из строя выйдем, чем оборудование. По часам, между прочим, уже поздний вечер и пора ложиться спать, а мы занимаемся наукой на ночь глядя.       - Есть вещи и поважнее сна, - отмахнулась Изабель. – И я бы не советовала тебе настраиваться на спокойную ночь: нам всем придется дежурить возле изолятора. Каждый в течение двух часов. Таким образом, шести часов будет более чем достаточно для отдыха.       - График уже готов? – полюбопытствовал Себастьян.       - Я думала об этом, - Изабель взглянула на часы. – На сегодня: я, Бруно, Оливия и ты. Если никто не возражает, конечно. А завтра будет видно.       - Ну мне, как обычно, самое «удобное» время, - пожал плечами Бруно. – Ладно, раз уж вы так настаиваете…       - Можешь потом подремать в течение дня, - предложила Изабель. – Следи за термометром.       - Вижу, - Бруно в некоторой нерешительности коснулся пульта управления капсулой. – Пятьдесят градусов. Выпускать?       - Давай, - Изабель вплотную пододвинулась к окну. – Будем дольше ждать, превратим его в запеканку.       - Ну и неплохо бы, - едва слышно пробубнил пилот и нажал на переключатель.       Дверцы капсулы с тихим шипением разошлись в стороны, являя на свет содержимое ловушки – маленькое черное существо, сжимающее в руках ментальную кассету. Первые несколько секунд оно все еще сидело неподвижно, словно не замечая произошедших перемен, плотно зажмурившись.       - Он точно жив? – на всякий случай уточнил Бруно.       Ответом ему послужил приглушенный крик. Инопланетянин все-таки рискнул открыть глаза и теперь прижимался к привычной стенке капсулы, безостановочно вращая головой.       - Как видишь, - Изабель внимательно рассматривала паникующего пленника. – Примечательно, что он так и не выпустил кассету. Должно быть, она представляет для него большую ценность.       - А вам не кажется, что он изменил свой цвет? – неуверенно спросила Оливия. – Вернее, его полоски. Они как будто стали… серыми?       - Он меняет свой цвет! – восхищенно подтвердил Себастьян. – Совсем как ящерихион. Он посерел от страха?       - Возможно, - Изабель нахмурилась. – Или изменение цвета может указывать на ухудшение физического состояния. С него нельзя спускать глаз. Что там с температурой?       - На термометре пятьдесят пять.       - Я имею в виду, с температурой тела.       - Пятьдесят пять, - повторила Оливия, бросив быстрый взгляд на тепловизор. – Она идентична температуре окружающей среды.       - Любопытно, - подняла бровь Изабель. – Возможно, мы имеем дело с разумной рептилией? S-лучи от алтаря и радиация Солиуса могли повернуть эволюцию в неожиданное русло. Вдруг перед нами стоит дальний потомок пустынных ящериц или змей?       - Ни ящерицы, ни змеи не используют телекинез, - напомнил Бруно. – И огнем, к счастью, тоже не дышат.       - Без нашего контроля ситуация на Терре очень сильно изменилась, - не отступала ученая. – Мы не можем знать, какие процессы происходили в течение всех этих лет внутри оставленных животных и растений, а особенно вблизи столь мощных источников излучений.       - Ладно, пусть будет ящерицей, - Бруно устало вздохнул. – Дальше что с ним будем делать?       - Пока наблюдать, - ответила Изабель. – Нужно убедиться, что он способен функционировать в созданных нами условиях и не станет пытаться пробить стены. Если в течение получаса никаких эксцессов не будет, я останусь здесь, а вы пойдете отдыхать в ожидании своей смены.       - Как будто мы сможем уснуть после такого, - прошептала Оливия.       - Говори за себя, Лив, - тут же откликнулся Себастьян. – Я хоть сейчас готов уснуть. Весь день же тяжести таскал.       - Можешь идти, - разрешила Изабель. – На худой конец справимся втроем.       - Ну кем же я буду, если единственную сестру брошу в такой ситуации? – обиделся лейтенант.       - Действительно, иди, - внезапно согласилась Оливия.       Себастьян надулся и сел на ближайший стул, демонстративно сложив руки на груди. Остальные члены экипажа тут же забыли про него и вновь прилипли к окну изолятора, наблюдая за действиями инопланетянина.       Пленник, в свою очередь, не спешил радовать зрителей активными действиями. Он разглядывал помещение, изучал кучки песка, рассыпанные возле его ног, но даже и не думал двигаться с места, продолжая прижиматься спиной к привычной стенке капсулы. Наблюдателей за стеклом существо как будто видело, но никаких попыток наладить контакт не предпринимало, молчаливо сжимая в руках кассету.       Так прошло несколько минут.       - Это точно тот же самый инопланетянин, которого мы видели в поселении? – уточнил Себастьян, уже забывший к этому времени про обиду. – Какой-то он необщительный.       - Будешь тут общительным, - заметил Бруно, - когда тебя похитят с родной планеты и посадят в клетку. Чего вы от него ждете? Вдруг он вообще больше не станет с вами разговаривать?       - Не исключено, - согласилась Изабель. – Та это особь или другая, но она определенно напугана. По крайней мере никаких признаков агрессии я пока не замечаю. Если ситуация не изменится до завтра, проявим инициативу. И еще эта кассета… Было бы просто замечательно как-нибудь достать ее.       - Имеешь в виду «отобрать»? – переспросил Бруно.       Судя по недовольному выражению лица Бель, она имела в виду что-то другое, но от комментария воздержалась.       - Так или иначе, даже если он решит выбраться из изолятора или напасть на дежурного, его будет ждать сигнализация, - продолжил Бруно. – Как мы уже поняли, громких звуков они не любят, а она ужасно громкая.       - Достаточно громкая, чтобы разбудить всех на борту? – поднял бровь Себастьян.       - Более чем. По этой же причине лезть кому-нибудь в изолятор без отключенной сигнализации не советую.       - Лезть в изолятор в принципе нельзя, - отрезала Изабель. – Хоть с сигнализацией, хоть без. Только в присутствии всех членов экипажа и с моего личного разрешения. Это ясно, лейтенант?       - А что сразу лейтенант? – опять обиделся Себастьян.       - То, - оборвала его Изабель. – Если произойдет любая нерядовая ситуация, которая вызовет у вас хоть малейшее подозрение, вы должны будете немедленно связаться со мной.       - И со мной, - вставил Бруно. – Как с ответственным за техническое обеспечение.       - Ты же, кажется, только что был недоволен тем, что у тебя не получится сегодня выспаться? – удивилась ученая.       - Вот именно, - согласился Бруно. – Все равно же не получится. Так чего терять?       - Ладно. Вы должны будете немедленно связаться со мной и с ответственным за техническое обеспечение, - не стала возражать Изабель, обрадованная неожиданной сговорчивостью упрямого пилота. – Но в первую очередь со мной. Вопросы?        Вопросов не было. Как и не было желания провоцировать ученую на новый виток рассуждений, ведь внутренние часы «Редитуса» уже приблизились к полуночи.       Этот бесконечно длинный день наконец закончился.