Тебе и огню

Розововолосая девушка с крыльями, как у феи, переливающимися в свете софитов сотнями вариаций радужных полутонов – судя по всему, она была работницей студии или ассистенткой Элисон Блэр – увела Ороро куда-то за пределы видимости аудитории, едва режиссёр скомандовал перерыв. Пьетро же увела в противоположную сторону сама Даззлер. Другая ассистентка, черноволосая девушка с каменной кожей и прикреплённым к её рубашке бейджиком «Привет, меня зовут… Полли», она и до съёмок командовала рассадкой зрителей и расположением камер, объявила пятиминутный перерыв, и попросила гостей по возможности не вставать со своих мест. Но Шельме это было необходимо. И лучше бы ей просто хотелось в туалет. Проблема у неё, а ведь проблемы этой «сладкой парочки» напрямую означали проблемы и для неё, была посущественнее. Она же лично перед съёмками, пока Ороро была в гримёрной, и, как Анна была уверена, повторяла и репетировала весь тот бред, что написали для неё и Пьетро о их якобы отношениях, спрашивала у этой белобрысой сучки Элисон Блэр о сценарии. И та клятвенно заверила её, что всё пройдёт, как и было оговорено. Никаких сюрпризов, озабоченных фанатов и провоцирующих вопросов. Ага. У зрителей, сидевших на пластиковых откидных сидениях, какие бывают на стадионах, было пять минут на отдых и сублимированный кофе в бумажном стаканчике, которое разносили подавальщики. У Шельмы была от силы минута, чтобы прийти Ороро на помощь. Ну и Пьетро, конечно. Едва она услышала ещё во время эфира об этой викторине, у неё начал созревать план. Банальный, конечно, но лучше, чем совсем никакого. – Скажите, – игриво шепнула она сидящему рядом с ней мужчине, на котором был надет глупый свитер с оленями, – а Вы можете прочесть мои мысли? – Что? – тут же отозвался он, явно смущаясь. – Нет, мисс, но вот мой друг Дейв… «Ладно, к чёрту это всё!» – решила она. Действовать необходимо было незамедлительно. Шельма вскочила с места, не обращая внимания на удивлённый взгляд продолжающего топорно флиртовать с ней парня в мамочкином свитере, и, набравшись смелости, как будто она была пятилеткой на своём первом балетном выступлении, крикнула на всю аудиторию: – Скорее! В зале есть телепат? Все зрители и работники студии тут же повернулись на крик. Не успел подняться ожидаемый интерес и возмущённый шепот, как какая-то женщина в зале крикнула ей в ответ: – Что случилось?! Я, я телепат! Женщина, блондинка с длинными волосами, одетая во всё чёрное, спешила к Шельме через узкие ряды кресел с явной паникой в глазах. Анна не теряя времени перемахнула на ряд вперёд, оперевшись о спинку впередистоящего кресла. Люди в зале встревоженно заохали, а ассистенты телестудии так вообще начали громко возмущаться и кричать на неё, но ей было всё равно. Главное было успеть до того, как операторы повернут камеры в её сторону. Наступая на ноги и расталкивая людей, она побежала к женщине, назвавшейся телепатом, на ходу снимая перчатку. Когда до неё оставалось меньше 10 метров и цель находилась прямо за широким проходом, делившим съёмочную площадку пополам, Анна с силой оттолкнулась от пола, наступив в очередной раз на чьи-то ноги, и, вытянувшись в этом отчаянном прыжке, словно кошка, выставила вперёд своё грозное оружие – оголённую руку. Она настигла блондинку прямо в этом широком проходе. Вцепившись рукой в миловидное личико, Анна повалила женщину, её звали Реган Вингард*, теперь от Шельмы у неё не могло быть секретов, на пол, устланный жёстким красным ковролином. Боль длилась для Реган не более секунды, после которой она потеряла сознание и временно лишилась своих способностей. Но никто в зале больше не возмущался творящимся беспределом. «Всё в полном порядке», – проецировала с помощью украденных сил ментальный приказ всем окружающим её людям Шельма. – «Просто женщине стало плохо и я успела ее подхватить, поскольку находилась ближе всех. До эфира четыре с половиной минуты, всё идёт, как и задумано. Ты», – она напрямую обратилась к мутанту из службы безопасности, – отнеси Реган в медпункт». Зрители в молчаливом спокойствии, как по команде, вернулись по местам, операторы лениво занялись своими камерами, а ассистенты вернулись к разносу кофе. Шельма поднялась с пола, осматривая лежащую перед ней Реган и занимаясь ликвидацией компрометирующих воспоминаний. Когда с этим было покончено, Анна тут же создала ментальную связь с королевой Кении. ___________________________ * Реган Вингард также известна в 616 вселенной как Леди Мастермайнд.

***

Ороро никогда не считала себя трусихой. Были вещи, которых она боялась. Войны, например. Но боялась она в этом случае не за себя. Ей часто задавали острые вопросы на пресс-конференциях, так что вести себя с журналистами она умела, и уж сейчас-то ей совсем нечего было опасаться. Она совсем не волновалась, должно быть, заранее была уверена, что в глупой викторине, устроенной Элисон, ей не суждено было выиграть. И весь мир узнает, что «счастливые жених и невеста» не знают друг о друге ровным счётом ничего. Кроме той истории, что создали для них пиарщики Магнуса. И поэтому, когда милая девушка с волшебными крыльями феи, она назвалась Мэган, присела рядом с ней на маленький диванчик перед камерой в комнате для гостей и задала ей первый вопрос: – Ну, начнём, Ваше Величество. Для начала совсем простой вопрос. Скажите, какой любимый фильм Пьетро? Ороро с абсолютным спокойствием ответила первый пришедший ей в голову ответ, не задумываясь о его близости к реальности: – «Давным-давно в Моджоверсе». – А Ваш? Ро уже собиралась ответить, что у неё нет предпочтений среди фильмов, но внезапно мысли её прервал голос Шельмы, раздавшийся прямо в голове. «Ороро!» «Кажется, я схожу с ума», – тут же мелькнула мысль Шторм. «Да нет же! Это действительно я! Приготовься, сейчас будет ещё страннее, но это поможет.» Нет, Ороро не боялась этой ситуации с викториной, но когда она осознала, что Шельма пришла ей на помощь, то почувствовала облегчение.

***

– А можно мне кофе? – попросил Пьетро в надежде потянуть время, едва Элисон провела его через запутанные кулисы съёмочной площадки своего шоу в небольшую комнату с диванчиком. В таких коморках обычно дожидаются гости программы, когда ведущий объявит их выход. Тут же, прямо напротив бежевого дивана на два места на столике стоял маленький монитор, показывающий пустующую в данный момент главную студию и установленная на штативе портативная камера. – Принеси кофе, – тут же среагировала Элисон, нажав на бежевый передатчик в своём ухе. – Только хороший, а не тот, что всем раздают. – Надеюсь, это не пробы в порнофильм, обстановка меня немного смущает. Даззлер засмеялась своим отработанным и поставленным смехом, каким можно ответить практически на любую фразу, и такая реакция не будет выглядеть неуместной. – У нас мало времени, – начала она, и в этот же момент ассистент принёс Пьетро ароматный американо в белой кружке и пару салфеток, ради которых он, собственно говоря, и попросил кофе. – Это займёт от силы три минуты, Спидстер. – Ага, – отстранённо ответил он, сминая салфетки и пряча их в карман. – Валяй. – Твой любимый фильм? – Все части «Звёздных войн», даже новые. Что ему хотелось сейчас больше всего? Сбежать. Развить скорость до трёх махов и бежать, пока не кончатся силы. Подальше отсюда. Дальше от Элисон и её вопросов, дальше от Ороро и от отца, втянувших его в этот кошмар. Прямо по водам Индийского океана, куда-нибудь далеко, где никто не сможет найти его. «Успокойся, размазня!» Ртуть чуть не подавился кофе. – Что ты сказала? – Ничего, – изучая какой-то список на своём планшете, ответила Элис. – Так, давай продолжим… «Приготовься», – скомандовал девичий голос в его голове, и Пьетро нехотя подчинился, хотя понятия не имел, к чему ему готовиться. Это что, телепатический допрос, а не викторина?

***

Ему показалось, что он просто моргнул. Но моргнул очень странно, как никогда раньше не моргал, ведь едва глаза распахнулись, исчезла и комната с диванчиком, и Элисон Блэр, готовая распять его своими вопросами. Вместо этого Пьетро обнаружил себя сидящим за круглым столом, плавающем в открытом космосе. Напротив сидела Ороро, и это определённо была она, вот только одета она была, Пьетро тут же вспомнил, где видел этот наряд, как Клеопатра в исполнении Элизабет Тейлор в сцене её восшествия в Рим. – Не говори мне, что я умер, – сказал он одетой в золото женщине перед собой. – Ты не умер, – спокойно ответила она голосом Ороро. – Это телепатическая конференция имени Анны-Марии Даркхолм, сладенькие. Пьетро и Ороро повернулись на голос, и прямо между ними в самом высоком кресле за столом материализовалась Шельма. – Анна! – тут же возмутилась Клеопатра-Шторм. – Что происходит? – И почему ты выглядишь как сексуальная ковбойша? – добавил Пьетро и сложил руки на груди. – Это моя телепатическая конференция, – повернувшись к нему и поправив ковбойскую шляпу, заметила Шельма. – Если я хочу выглядеть сексуальной ковгёрл, я буду так выглядеть. Прямо сейчас вы двое сидите в разных комнатах и вам собираются задавать вопросы друг о друге. Время тут течёт медленнее, чем в реальном мире, и если вы отвлечётесь от этого места, то вновь обнаружите себя там, где вы были до того, как я вытащила ваши сознания сюда. – Я уже ответила на один вопрос, – отозвалась Ро, обращаясь к Пьетро. – Сказала, что твой любимый фильм «Давным-давно в Моджоверсе». – Так, микроволновку мы уже не выиграем, – отшутился Пьетро, осматривая себя и с удовольствием замечая, что одет в костюм Хана Соло. По совету секси-ковбойши он отстранился от этого места, и почувствовал, что восприятие мира как бы раздвоилось. Можно ли было быть одновременно в двух местах? Теперь Пьетро с уверенностью мог дать на этот вопрос положительный ответ. Элисон спросила его о любимом фильме Ороро. – А твой любимый фильм, Клеопатра? – незамедлительно продублировал он вопрос ведущей в своей голове, зная, что Ро услышит его.

***

Со стороны могло показаться, что Анна просто сидит в зрительском зале и задумчиво смотрит на сцену, но на самом деле она сейчас использовала все свои силы и умения обращаться с телепатией для того, чтобы держать в связке два разума, при этом используя свой мозг как шлюз между Ороро и Пьетро. Заняв за парящим в бесконечном космическом пространстве столом главенствующее место, последние минуты она лишь следила за тем, как Ороро, одетая, как Клеопатра, и Ртуть в костюме Хана Соло перебрасывались вопросами и ответами, словно мячом в игре «горячая картошка», только не в столь быстром темпе. Сумасшедший дом. Но хотя бы они оба не стали сопротивляться ей, и даже быстро поняли, что от них требуется. Пробиться к разуму Пьетро было труднее, как будто он умел противостоять телепатическим вторжениям или какой-то умелец поставил на его разум несложную блокировку. Шельма умела обращаться с телепатией, как и с телекинезом, левитацией, суперсилой, метаморфизмом, фазированием, пирокинезом, прекогницией и многими другими распространёнными среди мутантов силами. Самым сложным было не принятие чужих сил и не гнетущее чувство вины за причинённую кому-то боль и украденные силы. Невыносимыми для Анны были чужие воспоминания и чувства. Раз за разом, прикасаясь к кому-то, она забирала себе и часть его личности. Отщипывала кусочек, потеря которого была не ощутима для истинного носителя, но для Шельмы это каждый раз означало разлуку, пусть и на время, с самой собой. Её учили справляться с этим, и послушная ученица, как и наставляли в Гвардии, угнетала чуждые ей черты характера и воспоминания. Но сейчас Шельма, впервые за годы блокировок чужих воспоминаний, почувствовала, что чаша её самообладания наполнена до краёв. «Быстрее», – поторопила она. – «Я не могу долго держать эту связь!» И это была чистая правда. Чем больше она использовала силы Реган, тем больше сама становилась этой девушкой. Злость на отца и сводную сестру, которые всегда обладали большими силами, подступали к горлу, как тошнота. И Шельма едва смогла вспомнить, что никаких сводных сестёр у неё не было, а родители её погибли ещё во время войны. – Aerosmith, «Мечтай», – ответил Пьетро на вопрос Ороро. – Эй, что с Шельмой? Вместо Анны в откровенном ковбойском наряде за столом между ним и Ороро сидела неизвестная им двоим блондинка. Единственным, что напоминало в ней Анну были бесцветные пряди волос возле лба. – Заткнись, красавчик, – приказала она. – И заканчивайте поскорее, я всего на секунду прикоснулась к Реган и надолго меня не хватит. – Небесная Леди! – всплеснула руками Ро, и её красивый золотой наряд зашуршал расшитой тканью. – Шельма, что с тобой? – Всё в порядке, дорогуша, – ответил ей грубый мужской голос вновь сменившей своё ментальное обличье Анны – сейчас она превратилась в низкорослого черноволосого мужчину в форме Красной Гвардии. – Но у вас осталось не больше полуминуты. – Песня, Роро! – напомнил Пьетро, которому было всё равно, почему вдруг девушка стала мужчиной.

***

– «Мой особенный ангел» в исполнении Конни Фрэнсис, – ответил Пьетро на вопрос о любимой песне своей невесты. – Конни Фрэнсис, «Мой особенный ангел», – с другой стороны поделённого на две части изображения монитора сказала Ороро. – Ну кто бы сомневался! – хихикнула Элисон со своего места ведущей, пока зрители в студии аплодировали. – Ну, за исключением первого вопроса, во всём остальном мы видим полное единодушие. Скажи, Ороро, неужели ты действительно не знала о его любимом фильме? – Нам было не до фильмов, – тут же встрял сидящий на гостевом диване наследник дома М. – О, я понимаю, – подмигнула в камеру Элисон. – Будь я проклята, – сказала расположившаяся перед телевизором Полярис. – Им как-то это удалось. Не стоило воспринимать этот поворот сюжета так близко к сердцу, там наверняка раздавали листочки с ответами. Иначе я никогда не поверю в то, что она знала, в какой позе Пит любит спать. Да даже я этого не знала!

***

Оставив ещё один автограф какой-то миловидной девушке-подростку, Пьетро наконец-то смог отворить дверь «Линкольна» с правительственными номерами и пропустить Шторм вперёд. Как только она оказалась внутри, он быстро забрался на заднее сидение рядом с ней и захлопнул дверь автомобиля. Вспышки фотоаппаратов продолжали ослеплять их обоих через опущенное окно двери, и оба они на прощание помахали толпе, собравшейся возле выхода из студии. Едва тонированное стекло, закрывавшее людям снаружи обзор, вернулось на положенное место, жених и невеста тут же расселись друг от друга на максимально допустимое задним сидением машины расстояние, как будто это не они только что целый час на весь мир радостно щебетали о предстоящей свадьбе. – Ну, двинули? – не соблюдая никакой субординации спросила с переднего сидения Шельма, и получив в ответ лишь усталые кивки, дала команду водителю. Когда машина тронулась, Пьетро попросил водителя поднять звуконепроницаемое стекло, отделяющего водителя от пассажиров на заднем сидении. – Я думал, нам конец. – Даже если бы все ответы не совпали, в итоге это бы ничего не изменило, – равнодушно отозвалась Ро. Ну о чём можно с ней вообще говорить? – Пожалуй. «Приятель, да ты просто мастер светской беседы!» – подумал Ртуть о самом себе. – С Шельмой что-то не так, да? – Угу, – не размыкая губ и продолжая смотреть в окно, ответила Шторм. – Это была цена её помощи. – Это была её работа. Тебе стоит найти другую сопровождающую. – Нет, – резко ответила Ро. – Её приставил ко мне Магнето, так что не тебе это решать. – Да вас послушать, я вообще ничего решать не могу! – по-мальчишески вспылил Пьетро. Остаток пути они провели в молчании, и Пьетро лишь изредка поглядывал на Ро. На её острые колени и собравшееся складками у бёдер платье, на спутанные кончики длинных волос, на усталую позу и мерцавшие в свете встречавшихся вдоль дороги уличных фонарей украшения. И он злился. На отца, на Ро, на Элисон Блэр, на неуравновешенную Шельму с раздвоением личности, или что там с ней, и, самое главное, на себя самого. То, чего он действительно хотел, Пьетро разрушил своими собственными руками, хотя не стоило отрицать и причастности Кристалл к их разводу. «Сам во всём виноват», – мрачно подумал он. – «Теперь получай в жёны ледяную принцессу, которая выходит не за тебя, а за мир во всём мире». Ртуть автоматически сунул руки в карманы пиджака, и, нащупав в одном из них салфетку, извлёк её наружу. Разгладив мягкую бумагу на колене, он ещё раз прочёл пару строк, написанных им самим в перерыве во время съёмок, когда передача сменилась рекламой во второй раз. И, разозлившись ещё больше, смял салфетку вновь. Когда машина въехала во дворцовые владения и едва успела остановиться перед входом одного из небоскрёбов, Пьетро настойчиво сунул салфетку Шторм в руку и мгновение спустя исчез. Ороро нисколько не удивилась этому уходу «по-английски», восприняв его как вежливое желание не надоедать друг другу. Она спокойно развернула салфетку с логотипом шоу «Элисон», и прочла, с трудом распознавая каждое слово в тусклом свете автомобильной лампы: Tibi et igni В какой-то момент я даже пожалел, что вся эта история – ложь.